Они опаздывали уже на несколько часов. Трэвис не хотел верить, что с ними случилось что-то плохое, но они очень опаздывали.

Хотя ему велели держаться подальше от окон, сейчас он стоял в гостиной и смотрел на шоссе, надеясь увидеть, как зелёная машина подъедет к этому маленькому голубому дому — и все будут целы и невредимы, и всё окажется хорошо.

Время от времени мимо проезжали машины, но не та, что нужно.

В тот день, когда кто-то убил его папу, он играл у друга, ночевал у него. Про папу он узнал только на следующий день.

Он не хотел потом слушать про дядю Гэвина и тётю Джесси. Он хотел, чтобы они вернулись домой. Он просил Бога, чтобы они вернулись домой.

Собаки были беспокойны. Дюк и Куини бродили по дому — не просто патрулировали, а словно что-то искали.

Искали Гэвина и Джесси — так же, как и сам Трэвис. Гэвин и Джесси должны были быть здесь. Собаки знали, что Гэвин и Джесси должны быть здесь, — так же, как знал Трэвис.

Пора было кормить собак. Был сухой корм, привезённый из дома, вместе с печеньем-лакомством, ошейниками и поводками и синими пакетами для уборки.

Он умел отмерять корм. Скоро ему придётся насыпать им корм, пристегнуть поводки и вывести их на улицу.

Он не хотел выводить их на улицу. Во-первых, ему нельзя было выходить из дома. Не открывать дверь, не подходить к окнам, не выходить из дома.

Таковы были правила. Мама говорила: лучший шанс прожить хорошую и счастливую жизнь — это соблюдать правила.

А во-вторых, он боялся: если нарушит правило и выйдет из дома, он сглазит Гэвина и Джесси. Тогда, может быть, они уже никогда не вернутся.

Дюк подошёл к нему и тоже стал смотреть наружу — на длинные тени пальм, на солнечный свет, на шоссе. Пёс издал жалобный, почти плачущий звук.