Хотя Картер Джерген и хотел бы сам порулить VelociRaptor’ом и хотя порой его партнёр приводит его в ужас, он вынужден признать: бывают моменты, когда ему по-настоящему приятно наблюдать за работой Рэдли Дюбоза — как сейчас. Большой мужчина десятками тонких приёмов накачивает в воздух угрозу — примерно так же, как гроза накапливает заряд перед внезапной первой вспышкой молнии. Бедняга Феннел Мартин. Механик запуган до глубины души.

Дюбоз встаёт со стула и начинает расхаживать по маленькой гостиной — на фоне убогого пространства он кажется ещё крупнее обычного; пол поскрипывает под его шагами.

— Когда в Калифорнии продают автомобиль, продавец по закону обязан подать в DMV уведомление о передаче и освобождении от ответственности, где среди прочего указывается имя нового владельца. Вы этого не сделали, мистер Мартин.

— Он не хотел, чтобы я делал. Одно из условий было — что я не подам уведомление о передаче.

— То есть вы сейчас говорите о таинственном азиатском покупателе — который, кстати, тоже не оформил новую регистрацию.

— Он был азиат. Я не врал.

— Как его звали, мистер Мартин?

— Он мне не называл имени. Он даже по-английски не говорил.

Дюбоз перестал мерить комнату шагами, обернулся и уставился на Феннела сверху вниз.

— Это правда, — настаивает механик. — У него всё было напечатано.

— Что именно напечатано?

— Сделка по «Хонде», условия.

— Он не говорил по-английски, но мог печатать?

— Для него кто-то напечатал. Тот, кто на самом деле покупал машину. Я не знаю кто. Правда не знаю.

— Значит, кому-то нужна была машина, которую нельзя с ним связать. Вас не беспокоила ответственность, мистер Мартин? Ну, если бы они использовали машину при ограблении банка?

— Он бы так не сделал. Он был очень приятный человек, очень уважительный.

— Кто?

— Азиат.

— Но он ведь не был настоящим покупателем. Настоящим покупателем мог оказаться какой-нибудь чёртов террорист, который собирался использовать её как машину-бомбу.

Механик сгибается вперёд в кресле, упирает ладони в бёдра и опускает голову между коленями — будто его тошнит и вот-вот вырвет.

— Как машину-бомбу её не использовали, — говорит Дюбоз.

Феннел содрогается от облегчения.

— Но мы, чёрт побери, обязаны найти того, кто её купил, и найти быстро. Что вы мне не договариваете, мистер Мартин? В вашей истории не хватает ещё одного куска, иначе она не складывается.

В своём несчастье Феннел Мартин обращается к полу между собственных ступней:

— Вы и так знаете, что это.

— Я знаю, чем это должно быть , но мне нужно услышать это от вас.

— Он приходит ко мне с распечатанными условиями и чем-то вроде дипломата, набитого наличкой. «Хонде» тогда шесть лет. Пробег уже серьёзный. Ну, может, она стоит шесть тысяч. А в сумке — шестьдесят тысяч.

— Без налогов, — говорит Дюбоз.

— Ну… чёрт… похоже, уже нет.

После паузы Дюбоз, нависая над Феннелом, говорит:

— Значит, вы прикинули: если машину используют для преступления, вы сделаете удивлённое лицо, «обнаружив», что она пропала, и заявите, что её украли.

— Казалось, сработает. Мне очень нужны были деньги.

— Вы когда-нибудь видели, чтобы на ней ездили по городу?

— Годы уже как — нет. Тогда, в то время, раза два, может три, видел, что она стоит припаркованная. Никогда не видел, кто с ней. И не хотел видеть. Не хотел знать — кто и зачем.

— Вы не хотели рисковать, чтобы он не попросил назад свои деньги.

Механик молчит.

— Посмотрите на меня, мистер Мартин.

Механик не поднимает головы.

— Не хочу.

— Посмотрите на меня.

— Вы мне сделаете больно.

— Будет ещё хуже, если не посмотрите на меня.

Неохотно Феннел Мартин поворачивает голову, поднимает взгляд — в ужасе.

— Я в настроении помять вам яйца. Я имею в виду буквально . Вы заставили меня вытаскивать подробности из вас по одной. Так что теперь вам лучше надеяться, что осталось что-то полезное, чего вы мне ещё не сказали. Потому что если нет — вы будете бесполезны для женщин после того, как я закончу.

Феннел Мартин — ходячий плакат жалости.

— Больше ничего нет. Я больше ничего не скрываю. Больше ничего.

— Лучше бы было.

— Но нет.

— Встаньте, мистер Мартин.

— Не могу.

— Встаньте.

— Может…

— Я жду.

— Может, одно. Это было… ну, странно. Эти распечатанные условия. Они были списком пунктов. И после каждого пункта он — кто бы он ни был — допечатывал: «пожалуйста и спасибо». То есть там было: «Цена покупки — шестьдесят тысяч долларов, пожалуйста и спасибо». И: «Никто из нас не будет сообщать о продаже, пожалуйста и спасибо».

Дюбоз смотрит на него с презрением и после долгого молчания произносит:

— И что мне делать с этой идиотской мелочью?

— Это всё, что у меня есть. Я даже не знал, что это у меня есть.

— Вы сохранили ту бумагу, которую вам дали?

— Нет.

После ещё одной паузы, в течение которой механик выглядит так, будто умрёт от напряжения, Дюбоз говорит:

— К чёрту. Вы не стоите усилий.

И выходит из трейлера.