Стальная дверь в самом низу тесно сбитых пещер открывалась в комнату примерно тридцать на тридцать футов. Она была обставлена как кабинет или домашний офис — в изящном, «мягко-современном» стиле. Огромный П-образный стол и стена шкафов из светлого дерева с одинаковой отделкой. Кресло с пуфом для ног и лампой для чтения. Диван. Пара необходимых приставных столиков. Имелась и «развлекательная» стена — музыкальная система и большой телевизор.
По словам Хендриксона, из двух внутренних дверей одна вела в полноценную ванную, другая — в кладовку. Напротив стальной двери, через которую они вошли, была ещё одна стальная дверь: она выводила из этих помещений на обширные угодья позади главного дома, смотревшего на озеро.
Снаружи, было сказано, это каменное строение выглядело как скромные «служебные комнаты» и соответствовало стилю основного дома. Но внутри имелись красноречивые признаки тайного назначения. Окна были оснащены запирающимися ставнями из стальной плиты — такими, которые не вскрыть обычным взломщикам. И у двери, ведущей на территорию, была особенность, которой не было у двери в пещеры: три стальных штанги шириной в четыре дюйма, выдвигавшиеся из косяка поперёк дверного проёма, когда ригель запирался снаружи. На двери не было ни очевидной накладки, ни замочной скважины: её запирали и отпирали только кодовой клавиатурой — одной с этой стороны и другой на внешней стене.
Всё это было именно так, как Хендриксон рассказал ей после того, как она сделала ему укол на кухне у Хильберто, и как подтвердил потом — после того, как механизм контроля наномашин собрался.
— Давай быстро, — сказала она. — Давай мне эти DVD.
Хендриксон говорил, что на главный дом сигнализация есть, а здесь — нет. Он настаивал: Анабель не захочет, чтобы полиция реагировала на любые попытки взлома этого здания.
И всё же Джейн хотела управиться и исчезнуть за пять минут. Сначала она собиралась взять Хендриксона с собой — использовать его как наглядный пример наносетевого контроля, чтобы убедить какого-нибудь неподкупного человека при власти (если такого удастся найти) в правдивости этой технологии. Но его психологическое ухудшение, которое, похоже, продолжалось, делало этот план невыполнимым. Придётся оставить его здесь.
Джейн последовала за ним в большую ванную, целиком отделанную мрамором медового оттенка: потолок, стены, пол, душевая. Ванна и раковина были выточены из глыб того же материала, а вся фурнитура — позолоченная. У Анабель были покои в главном доме; но если ей понадобилась ванная здесь, она должна быть устроена безупречно. Цвет мёда. Для пчелиной королевы.
Хендриксон нажал на рифлёную позолоченную раму зеркала над раковиной — сработала сенсорная защёлка, и зеркало распахнулось, словно дверь. Внутри виднелись четыре полки аптечного шкафчика — с обычным содержимым. Когда он одновременно потянул за вторую и третью полки, внутренняя часть шкафа выехала вперёд по направляющим, открыв пространство за ней. Из этого скрытого отсека он вынул прямоугольную пластиковую коробку и протянул Джейн.
Пока Хендриксон задвигал внутреннюю секцию обратно и закрывал зеркальную дверцу, Джейн откинула крышку коробки. Внутри лежали шестнадцать DVD в картонных конвертах. На каждом конверте чёрным фломастером было написано имя.
Она сказала:
— Имя твоего отца было…
— Стаффорд. Стаффорд Юджин Хендриксон.
Вернувшись в кабинет, она нашла DVD с надписью СТАФФФОРД. Поставила коробку на стол. Ей не хотелось отдавать диск Хендриксону.
— Ты правда это видел?
Лицо у него обвисло, голос был бесцветным — словно он забрёл в серое царство души, где уже нельзя ничего чувствовать по-настоящему.
— Конечно. Много раз. Мы смотрели вместе много раз, мама. Тогда это было на видеокассете. У нас же не было DVD, правда? Ты должна была переписать на DVD.
Ей нужно было убедиться, что на этих дисках действительно то, что он говорил.
Она дала ему DVD с отцовским именем.
— Включи мне.
— Да. Всё хорошо.
Он отнёс диск к медиацентру.
За годы работы в Подразделениях поведенческого анализа Бюро — в третьем и четвёртом — Джейн получала дела, связанные с серийными убийцами. Выслеживая их чешуйчатое племя в змеиные норы, которые они называли домом, она, как всегда, видела вещи, которые невозможно вытравить из памяти и которые возвращаются бессонными ночами. Чтобы смотреть на деяния поистине чудовищных людей и не утратить надежды на человечество в целом, требовалась твёрдая вера в правильность этого созданного мира и в обещание человеческого сердца. Эту веру порой ушибало — но никогда не ломало.
И всё же она приготовилась к тому, что сейчас появится на большом экране. Она собиралась посмотреть ровно столько, чтобы убедиться: описание Хендриксона было точным.