Служба шерифа округа Сан-Диего держит в Боррего-Спрингс крупный опорный пункт, а значит, помощники шерифа оказываются на месте — у магазина — почти раньше, чем успевают стихнуть последние отзвуки выстрелов. Они хорошо обучены, профессиональны, действуют слаженно — и чертовски мешают, по мнению Картера Джергена.

Он и Дюбоз — агенты АНБ, среди прочего, а эти ребята всего лишь обычные легавые, банальные копы. И всё же они хотят участвовать в расследовании стрельбы, потому что это их территория, их город; это их соседи.

Да нечего им тут делать. Формально это вопрос национальной безопасности, куда выше их уровня. Ни у одного из них нет допуска, необходимого для ведения расследования. Ни один из их драгоценных соседей не получил за время происшествия даже пореза бумагой. Единственный существенный ущерб имуществу — касса, прошитая пулями. В остальном потери — лишь немного шоколадок, жвачки и таблоидов, забрызганных кровью и мозговой тканью; невелика беда.

И тем не менее они здесь: мешают Джергену и Дюбозу, фотографируют так называемое место преступления и деловито собирают имена тех свидетелей, что не разбежались.

Дюбоз запрашивает подкрепление. На место доставят других агентов, как только их удастся перебросить вертолётом. Большие силы помогут вытеснить местных ребят из кадра.

Но затем появляется дежурный капитан из опорного пункта — тип по фамилии Форсквер, если в такое поверить. Челюсть бульдога и стальные глаза хозяина вегасского пит-босса, который назвал бы родную мать мошенницей и вышвырнул бы её из игры, если бы она выиграла в блэкджек больше сорока баксов. Он требует знать, кто погибшие, и его не устраивает ответ, что это иностранные агенты. Он хочет проверить их документы, но Джерген яростно возражает против того, чтобы тревожить трупы, тем более что искать документы бессмысленно: он и Дюбоз предусмотрительно успели забрать бумажники из карманов Вашингтона и его жены до прибытия местных жандармов. Кроме того, в кармане пиджака одного из убитых они нашли ключ от «Хонды».

Пока Джерген спорит с Форсквером о юрисдикции, Дюбоз выходит на парковку — якобы составить список машин, которые могут принадлежать мертвякам, и записать номера, а на деле — попробовать вашингтоновский ключ на каждой «Хонде».

Форсквер едва перестаёт ворчать, что ему надо знать, кто покойные, как тут же отводит в сторону Орена Лакмана, управляющего магазином, и записывает с его слов показания. Один из помощников шерифа ищет стреляные гильзы, другой приводит к Джергену высокого, мрачного гражданского и представляет его городским гробовщиком, который заодно служит коронером.

Дюбоз возвращается и отводит Джергена в сторону, чтобы сообщить: ключ подходит к зелёному седану. В багажнике — полный набор продуктов в пакетах из другого крупного магазина городка. Очевидно, они затоваривались на несколько недель спячки. Больше в «Хонде» ничего нет, что помогло бы установить владельца: ни свидетельства о регистрации, ни страховой карточки в бардачке — как и должно быть.

Пока капитан Форсквер записывает лихорадочно приукрашенные воспоминания Лакмана о перестрелке, Дюбоз идёт в кабинет управляющего. Он намерен воспользоваться компьютером магазина, чтобы через чёрный ход проникнуть в систему DMV Калифорнии и пробить номер «Хонды», выяснив, на кого она зарегистрирована.

А Джерген остаётся наедине с роем суетливых людей в форме. Если есть что-то, что он ненавидит в местных копах сильнее всего — независимо от того, откуда они родом, — так это то, что чересчур многие из них считают своим священным долгом блюсти закон, словно закон — не то, что слепляет наспех кучка жадных до денег и власти политиканов, а то, что Бог вручил людям на каменных скрижалях. И здесь, в Боррего-Спрингс, похоже, ему попалось целое гнездо таких.

Он уговаривает себя быть терпеливым с этими «служить-и-защищать». Всё будет хорошо. Если Дюбоз сумеет выяснить, на кого зарегистрирована «Хонда», они, скорее всего, получат адрес, по которому Вашингтоны укрылись.

Вот где будет мальчишка.