Когда тележка Вашингтонов была уже до отказа нагружена и они почти закончили, у одного колеса вдруг появилась тряска, и оно норовило тянуть тележку не туда, куда остальные три.

— Дай-ка я с ней поборюсь, — сказал Гэвин.

— Нет, мы уже почти закончили, — сказала Джесси, похлопав по сумочке в откидной корзинке. — Давай просто доведём до конца по плану.

Минуты через три, когда они подошли к передней части магазина и приближались к кассам, мужчина, который раскладывал на выкладке Coke, Diet Coke и Coke Zero, заметил гору продуктов, которую они катили. Бейдж на рубашке сообщал, что его зовут Орен и что он менеджер.

— Вам лучше на третью кассу. Вон там Эдди, он у нас самый быстрый кассир. Мигом вас обслужит — и вы уже на выходе.

Эдди был парнем лет тридцати с захваченными волосами и голубыми глазами. Он немного напоминал Роберта Редфорда пониже ростом — из тех времён, когда Редфорд снимался в фильмах вроде «Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид» . У него была слащавая ухмылка, которая Гэвину не нравилась, — такая, какую носит расист, когда прикидывается, будто хорошо относится к чернокожим.

Гэвин прошёл вперёд тележки, чтобы выкладывать покупки, пока Джесси вкатывала её на кассовую линию, и почувствовал: в этом человеке что-то не так — не только эта его ухмылка. Рубашка. На Эдди был фартук маркета поверх пёстрой спортивной рубашки с коротким рукавом. Разве все остальные сотрудники не ходили в белых рубашках?

И бейдж. На нём было написано «EDUARDO». Не Эдди. Имя Эдуардо намекало на латиноамериканца. Но этот тип был примерно такой же латинос, как английская королева.

Гэвин почувствовал, как правая рука, ведомая интуицией, сама тянется под пальто — к пистолету Springfield Armory. Он оглянулся на менеджера и увидел, что тот отступает от выкладки с колой, сворачивает за угол в проход и, как будто встревоженный, оглядывается назад.

Гэвин посмотрел на Джесси, и выражение её лица говорило: Что? Схватив большой пакет кукурузных чипсов с верхушки груды в тележке, Гэвин ухитрился уронить его на пол.

— Упс.

Если это оно, выход был только один. Те, кто их арестует, действовать по закону не будут. Это будут аркадийцы, и никакого будущего — ни для него, ни для Джесси — не останется без механизма контроля. Рабство.

Он наклонился, будто бы чтобы поднять пакет с чипсами, хотя на самом деле — чтобы выхватить сорок пятый раньше, чем Эдди увидит его движение. Просунув руку под пальто и вытащив пистолет, он снова посмотрел на Джесси и подумал: О господи, как же я тебя люблю , — подумал так сильно, что надеялся: она и вправду услышит это телепатически.