Унылый дождь — как предвестие будущего отчаяния; клаустрофобная тьма ночи, гробовая, запертая на замок; едва различимая справа река, мускулистая, как питон, в своём змеином течении — словно какое-то языческое божество судьбы, чьё скользкое, ползущее вперёд движение вынуждало их следовать за ним, не думая о последствиях…

Тануджа Шукла не претендовала на ясновидение. Будущее было ей так же неизвестно, как и любому другому. Но когда они приблизились к южному выходу из каньона — туда, где взбесившиеся потоки рванут между опорами моста и под окружной дорогой, — восторг от кажущегося спасения сменился смутным предчувствием беды.

Похоже, стратегия Санджая сработала. Безрассудная скорость, с которой он вломился в мрак, дала им несколько тревожных мгновений: то земля под Hyundai вдруг становилась предательской, то их пугали огромные сплетения перекати-поля и другого сухого хлама — размером чуть ли не с сам внедорожник, — которые с визгом и грохотом сносило с верхнего склона и прибивало к машине, будто какую-то тварь, рождённую мифом и туманом. Но вот уже несколько минут фары Range Rover не разрезали ночь и дождь за их спиной. Преследователи, очевидно, свернули от реки, пошли по ложному следу — или отстали так далеко, что изгибы местности скрыли их.

И всё же, когда Санджай выехал из устья каньона, поднялся по гравийному уклону на окружную дорогу и повернул направо на мост, Тануджа напряглась, ожидая кризиса. Он возник мгновенно — в виде здоровенного Chevrolet-пикапа с двойной кабиной, лифтованного и на громадных колёсах.

Они ехали на запад, и грузовик шёл им навстречу оттуда. У них были все основания ждать, что он спокойно проскочит мимо — за рулём ведь мог оказаться такой же невиновный человек, как они сами. Вместо этого он вырулил и встал поперёк у въезда на мост. Задние двери распахнулись с обеих сторон, и мужчины посыпались под дождь.

Назад, в каньон, уже не развернёшься. И провернуть разворот тоже нельзя было: меньше чем в двух милях к востоку был тупик и дом, из которого они совсем недавно бежали.

Если бы Санджай притормозил перед лицом этой новой угрозы, они были бы обречены. Но даже когда пикап, визжа, остановился и двери начали раскрываться, он прибавил газ. Santa Fe Sport рванул вперёд, и на одно безумное мгновение Танудже показалось, что брат собирается врезаться в Chevrolet лоб в лоб.

Мужчина, спрыгнувший с правого борта грузовика, держал в правой руке дробовик. Он удивлённо уставился на то, как их Hyundai летит прямо на него; лицо побледнело, широко раскрытые глаза блестели отражением фар. Он не успел поднять дробовик обеими руками — и не сообразил отпрыгнуть с дороги. Hyundai зацепил распахнутую дверь, а дверь со всей силы врезалась в стрелка, сбила его с ног и отшвырнула назад, когда они пронеслись мимо.

— Чёрт возьми! — выкрикнула Тануджа в момент удара.

Chevrolet перекрыл слишком большую часть полосы, и по асфальту Санджай не пролезал. Он увёл машину вниз, по гравийному склону; спуск казался ещё круче, чем был на самом деле, потому что при столкновении они потеряли одну фару, и единственный оставшийся луч перекосил весь мир впереди. Санджай боролся с рулём, пока зад Hyundai не понесло по часовой стрелке. Машина шла боком к обочине дороги над ними, под пугающим наклоном, отчего Тануджа приготовилась к перевороту, но Санджай повёл её на запад вдоль склона — далеко мимо пикапа, возможно, уже вне досягаемости дробовика, — а затем взял вверх и вернулся на чёрный асфальт.

Тануджа глянула в правое зеркало, а брат — в зеркало заднего вида. Перебивая брата, она выкрикнула:

— Вот они, вот они! — в то же время он:

— Да мы уйдём от чёртова пикапа!

— Они просто оставили этого парня валяться на дороге, — сказала она. — Может, он мёртвый.

— Он не мёртвый, — ответил Санджай.

— Дверью его приложило сильно.

— Не настолько.

— Мне всё равно, мёртвый он или нет. Он собирался нас застрелить.

— Кто эти психи?

— Ра кшаса , — сказала Тануджа, имея в виду расу демонов из индуистской мифологии — элемент фэнтези, который она использовала в одной своей повести.

— Бандиты, головорезы, торпеды, — сказал Санджай, — но на кого они работают, что делают и… почему мы ?

— И какого чёрта они знали, где мы выедем из каньона?

Дождевые «пули» дробились о лобовое стекло, когда Santa Fe Sport разогнался до девяноста миль в час и даже с полным приводом, казалось, рисковал всплыть на воде и уйти юзом на мокром, выметенном дождём шоссе.

Местность всё ещё была сельская, но дорога то волновалась, то изгибалась и уходила длинным, на мили, спуском к густонаселённым низинам округа Ориндж. Пикап с двойной кабиной перестал отставать всё дальше, но и не догонял; и тут впереди из тьмы и тумана ускорился пульсирующий свет, источник которого скрывался за дальним провалом шоссе, поначалу такой же жуткий, как инопланетная встреча а-ля Спилберг: белый и красный, красный и синий, белый и красный…

— Эй, копы! — сказал Санджай. — Мы в порядке, Танни. Это копы.

— Линкольн Кроссли — тоже коп, заместитель шерифа, одно и то же, — сказала Тануджа и вспомнила, как Линка на время ослепил инсектицид и он палил вслепую, причём с тем же шансом попасть в двух своих напарников, что и убить её или Санджая. Она застонала, когда патрульная машина показалась на дальнем подъёме и световая балка на крыше вспыхнула ярче. Сирену теперь было слышно даже сквозь рёв дождя и мотора. — Нам конец.

— Не конец, — возразил Санджай.

— Нам конец.

— Что ты понимаешь? Ты пишешь обнадёживающее фэнтези, магический реализм, что там ещё. А я у нас нуарный тип — и я говорю: не конец.

— Чо ду , — сказала она.

— Мы не чоду .

— Мы такие чоду , — упёрлась она, когда вой сирены стал громче.