Под утро, в последнем часу ночи, Гэвин остановился на одном холме, поросшем шалфеем, не доезжая до шоссе штата 76. Пока мальчик и собаки лежали на заднем сиденье сонной кучей, пока Джесси светила Гэвину, пока невидимые каньоновые крапивники, рано проснувшись, сладко посвистывали в предчувствии рассвета, он снял с Land Rover номерные знаки и поставил те, что Джейн дала ему несколько недель назад.

Она также раздобыла регистрационные документы и водительские права на имя Орландо Гиббонса, а ещё права для Джессики на имя Элизабет Хаффнер — через своего поставщика подделок в Реседе. Эти документы выдержали бы проверку любого копа, который пробил бы их по базе DMV.

Им ещё предстояло перекрасить Rover — в тот синий, который был указан в регистрации. Но они были готовы сделать это, когда доберутся до места.

Точно так же Гэвину и Джесси нужно будет кое-что изменить во внешности, чтобы соответствовать отфотошопленным снимкам, использованным для подделок.

Однако сейчас важнее всего было избавиться от старых номеров — которые, возможно, уже внесены на сайт Национального центра информации о преступлениях, — прежде чем снова выезжать на асфальтированные дороги. Они не могли рисковать тем, что правительственные машины автоматически считают их прежние номера: такие сканы вскоре окажутся в архивах АНБ, и их смогут найти и отследить как минимум до окрестностей единственного убежища, которое они заранее подготовили на случай именно такой чрезвычайной ситуации.

Взяв складную лопатку из набора инструментов, который они возили в Rover, Гэвин выкопал яму и бросил туда старые номерные знаки. Засыпал землёй, утрамбовал и потом ещё потоптался сверху — будто просто сбивал пыль сапогами.

Он осмотрел работу в луче фонаря Джесси. Выглядело нормально. Вряд ли кто-нибудь случайно забредёт на этот квадратный ярд глухой, дикой местности. А если поисковики и забредут, они всё равно не заметят примет этого маленького раскопа; а даже если заметят и раскопают — их погоне за Трэвисом это открытие ничем не поможет.

И всё же Гэвин оборвал несколько стеблей шалфея и этой зеленью смёл всё, что могло напоминать след сапога.

В боковом свете фонаря Джесси улыбнулась.

— Ты правда его любишь, да?

— Женщина, я люблю тебя, люблю его, люблю собак, люблю себя, люблю жизнь — и ненавижу тех, кто считает, будто мы всего лишь часть великого немытого большинства, которое нужно учить манерам.

— Поцелуй меня, — сказала она.

— Прямо здесь?

— Если тебе слишком людно, я выключу свет.

И выключила.

Он поцеловал её, и она ответила на поцелуй, и он сказал:

— Всё думаю, как целуется Элизабет Хаффнер. У неё есть харизма.

— М-м-м. У Орландо Гиббонса тоже, — сказала она.

Когда рассвело, мальчик храпел, а собаки поскуливали во сне, гоняясь за кроликами, и Гэвин перевалил через последний суровый холм, поднялся по склону на пустынный участок шоссе штата 76, снова включил фары и поехал на юго-восток — к озеру Хеншоу, а потом в долину Боррего, окружённую Государственным пустынным парком Анза-Боррего, — туда, где можно было найти убежище у человека, который называл себя «ходячим психом».