Мужик тормозил движение как только мог.

— К нему посторонних не пускают, — ныл он. — Только по пропускам.

— А кто сказал, что я посторонняя? — возмутилась Надежда. — Скажешь, что я его сестра. Двоюродная, из Новохопёрска.

Девушка в справочном лишних вопросов не задавала, без возражений выписала пропуск, Сарычев лечился в платной палате, для него больничные порядки были более демократичные. Игорь Петрович с туго забинтованной прокушенной ногой лежал на кровати поверх одеяла в майке и тренировочных штанах.

Увидев лысого, он удивился.

— Костя, ты вернулся? — спросил он. — Забыл что-то?

— Вот ее, — буркнул Свистунов, пропуская Надежду вперёд.

— Здра-а-вствуйте! — протянул Сарычев. — Где-то я вас видел? Ага, вы в ресторан приходили, насчет юбилея…

— Про юбилей после! — оборвала его Надежда, порылась в сумке и выложила перед мужчинами ту самую фотографию. — Что скажете? Кто этот, четвёртый? — ткнула она пальцем. — Остальных я знаю.

Константин Свистунов близоруко наклонился над снимком.

— Ну… Это Юрка Бедненький.

— Бедненький? В каком смысле?

— Да фамилия у него такая. — Константин отвёл глаза.

— Убийца и злодей ваш Бедненький! — припечатала Надежда.

— А вы откуда знаете? — вскинулся Сарычев. — Вы вообще кто такая?

— Слушайте, я бы вам многое рассказала, но времени нет. Если коротко — он похитил мою подругу.

— Пока не скажете… — начал Сарычев, но Надежда прервала его резким жестом.

Она скороговоркой зачастила про английскую пьесу, учебу в университете, рассказала о знакомстве Бедненького с ее подругой Марией.

— Он принёс рукопись в издательство, не то роман, не то пьесу. Кажется, перевод автора шестнадцатого века…

Константин вставил:

— Точно. Юрка говорил мне, что он работает над каким-то переводом.

— Рукопись не приняли, сказали, что сюжет безнадёжно устарел… Короче, нашли причину, — продолжила Надежда. — Тогда ваш Бедненький, видимо, с катушек и слетел. И начал всех убивать, как в тексте сказано. Ну, доктора ты видел… — посмотрела она на Свистунова.

— Видел, — потупился Свистунов. — Жуткое зрелище! А мы с Юркой накануне виделись. Ну, посидели, выпили. Он странный был, какой-то дёрганый. Всё твердил, что скоро о нём все услышат и надолго запомнят, поймут, что с ним нельзя поступать так, как с ним поступили. Потом совсем заговариваться начал… Про дядю, невесту, аптекаря и про друга-предателя какую-то чепуху понёс. Короче, я не очень понял, по какому поводу он так раскипятился. Юрка ушёл, а блокнот свой забыл. Ну, я взял, чтобы ему отдать, пролистал мельком, а там!.. Мать моя родная! Слушайте, всё подробно расписано, как он будет мстить! И еще рисунок — человек висит на трубе. Я присмотрелся и ахнул. Вылитый Арка Вишневский!

— Арка?

— Это мы в школе Артура так называли. А Юрка недурно рисовал, так что сходство поразительное. Ну, я ночь кое-как проворочался, а утром хотел звонить Артуру. А потом подумал, что это не телефонный разговор, и решил к нему в поликлинику подъехать. При встрече, думаю, всё расскажу. Да вот провозился и не успел…

— Нужно было не убегать с места преступления, а хотя бы полиции дождаться! — Надежда была полна праведного негодования, забыв, что сама сбежала, чтобы не связываться с полицией. — Тогда бы последующие убийства не случились. А так еще Карину Королёву он отравил. Не слышали разве?

Сарычев помрачнел.

— Слышал, конечно, — сказал он хмуро. — Но есть нюанс — другим тоже досталось.

— Это так всем говорили, пока следствие идёт, а я точно знаю, что остальные очухались, а Карину цианидом отравили насмерть. Что, Игорь Петрович, не слишком вы расстроились?

— Вы и отчество мое знаете? — вздохнул он. — Ох, нехорошо о покойниках плохо говорить, но год, что мы с ней прожили, вспоминаю как страшный сон.

— Ну, что Карина жуткая стерва была, это все знают, — отмахнулась Надежда. — Не пойму только, как ваш доктор оказался в это дело замешан?

— Тут такая история, что и говорить противно, — вздохнул Сарычев. — Каринка сама мне рассказала, мы уже тогда женаты были. Крутила она с Юркой. Объяснила, что с ее стороны это всё несерьёзно было, что Юрка ей не очень-то и нравился. А он в нее влюблен был сильно, проходу не давал. Однажды Юрка пригласил ее к своему дядьке — крупному коллекционеру. Видно, хотел пыль в глаза пустить.

— Ага, фарфор старинный, «Майсен»… — вставила Надежда, чтобы эти двое знали, что она в курсе.

— Точно. И как увидела Каринка дядькино богатство, так и решила, что дядя Юркин — это ее шанс на красивую, богатую жизнь. Ну, соблазнить его было делом плёвым. Повёлся пожилой ловелас на красоту и молодость и сразу предложил ей замуж. Но тут случился форс-мажор, оказалось, что она беременна от Юрки.

— Как же это она так неосторожно…

— И на старуху бывает проруха! — хмыкнул Сарычев. — Нашла способ это дело разрулить. Обратилась к Артуру, он тогда как раз медицинский оканчивал, кое-какие знания уже имел. И была возможность у него нужное лекарство достать.

— Вот кто аптекарь, значит…

— Подозреваю, что она с Артуром переспала вроде бы случайно, а потом объявила, что ребёнок от него. Так бы он не стал заморачиваться, дело-то серьёзное, за такое и под суд попасть можно.

— Шантажировала его, значит.

— Похоже на то. Но всё прошло для нее хорошо, как она задумала, только уж как Юрка про это узнал, понятия не имею. Небось она сама ему и проболталась. Язык у Каринки был как помело, упокой господи ее душу. Муж ее коллекционер умер скоропостижно, она и не знала, что у него сердце больное было. Но ей это только на руку — муж хотел с ней разводиться и завещание изменил, а она подговорила знакомого адвоката смухлевать как-то, вот ей всё и досталось по первому завещанию. Ох, как выслушал я эту историю, так и захотелось мне срочно рвануть от нее куда подальше. Что я и сделал. И с Юркой мы тогда откровенно поговорили, и вроде бы он со мной согласился, что только к лучшему, что Карина его бросила. Но вообще мы редко встречались, у меня дела, это вот Костя с ним чаще общался.

Константин тяжело вздохнул:

— Мы этой темы никогда не касались, только я замечал, что в последнее время он какой-то нервный стал, дёрганый.

— Слушайте, — спохватилась Надежда, — мне ведь подругу спасать надо. Ладно, мы всё выяснили, а теперь скажите, знаете вы место, где этот ваш Бедненький мог бы человека в стену замуровать? В квартире это делать не станешь, все-таки люди кругом, соседи услышат, на стройке заброшенной и то сторож имеется.

— Есть у Юрки старая дача, еще от родителей осталась, мы ездили туда зимой на лыжах кататься, летом — шашлыки жарить. Купание в реке, дальние прогулки… — оживился Константин. — Давно там не был. Юрка говорил, что как родители умерли, так дом разваливаться начал.

— Какое место?

— Малые Ляли…

— Чего? — засмеялись хором Надежда и Сарычев. — Ты шутишь, что ли?

— Ничего не шучу, Малые Ляли. Деревня так называется, по Мурманскому шоссе.

— Ну-ка, Костя, помоги мне одеться. — Сарычев поморщился, поднявшись с кровати. — И телефон дай. Сейчас машину подгонят к больнице.

Надежда недоверчиво смотрела на его действия.

— Вы вообще ходить можете? — с опаской поинтересовалась она.

— Хожу плохо, а за рулём могу, — сказал Сарычев. Он подковылял к шкафу и стал надевать брюки и рубашку.

Надежда деликатно отвернулась.

— Поедем втроем, нечего посторонних в это дело вмешивать, — добавил Сарычев, натягивая куртку и зашнуровывая ботинки. — Если найдем подругу вашу, то вызовем кого надо, а если нет…

Надежда промолчала.

Через десять минут шустрый парень подогнал к больнице внедорожник, отдал ключи и ушёл пешком.

— Смотри по навигатору, куда ехать, — сказал Сарычев Константину. — Поставь локацию.

— Не знаю ничего про локацию, дорогу так покажу! — буркнул Свистунов.

Сарычев умело обходил городские пробки, вскоре они выехали на загородное шоссе. Надежда молчала, потому что дико волновалась за Машку. Перед глазами всплывали леденящие душу картины, как подруга ее в темноте, в крошечном помещении хватает ртом затхлый воздух, которого становится всё меньше и меньше, и вот уже совсем нечем дышать…

Надежду затрясло.

— Марию-то за что… Она-то что ему плохого сделала?.. Чем перед ним провинилась?..

Спутники молчали. А что тут скажешь?

Мимо проносились деревенские дома, палисадники, поля и огороды. На еще голых ветках берёз качались лихие вороны, оглашая окрестности резкими бандитскими криками.

— Надо же, в городе уже всё просохло, а здесь еще полно снега… — задумчиво протянул Свистунов и вдруг завопил: — Вот здесь сворачивай, сворачивай! Смотри — указатель! Поворот на Малые Ляли!

— А раньше не мог сказать? — зашипел Сарычев, резко нажимая на тормоз.

— А раньше я указатель не видел.

— Раньше ты пейзажем любовался. Ну вот, а здесь развернуться нельзя… — заворчал Сарычев. Он поглядел в зеркало заднего вида, убедился, что шоссе пусто, сдал задним ходом и свернул на грунтовку.

— Дом в Малых Лялях? — осведомилась Надежда.

— Почти на околице, чуть в отдалении от деревенских домов, на холме.

Сарычев осторожно вел машину по сильно разбитой дороге. Справа и слева тянулись деревенские избы, тёмные и отсыревшие от прошедшей зимы. Пахло навозом и талым снегом. Надежда отметила, что в деревне много домов с заколоченными окнами. Местных жителей тоже не было видно. Попалась женщина с ведром, но и она быстро юркнула за покосившийся забор.

— Далеко еще? — пробурчал Сарычев. — Вроде последний дом проехали…

Свистунов задумчиво вертел по сторонам головой.

— Как давно я был здесь в последний раз… — вздохнул он.

— Не время ностальгировать, — сухо оборвала его Надежда. — Моя подруга сейчас в смертельной опасности. Замурована, без воды, и, может быть, у нее даже воздух кончился!

Перед глазами Надежды встало посиневшее лицо Машки — глаза выпучены, дыхание прерывистое, с хрипами… О-о, если с Машкой случится плохое, то она этого самого Бедненького придушит собственными руками. И рука у нее не дрогнет! «Прибью на месте гада», — решила Надежда.

Машина остановилась у околицы.

— Ну, и где же Юркина дача?

Они вышли из машины и тревожно огляделись. За околицей начинался лес. Дальше ехать было невозможно. Надежда заметила неподалёку старика в ватнике, который тянул на верёвке козу. Коза упиралась всеми четырьмя копытами и протестующе мекала. Надежда решительно направилась к сторожилу.

— Добрый день! Здравствуйте!

Старик с любопытством посмотрел на Надежду.

— Здравствуй, дочка. Ищите кого-то?

— Дедушка, — спросил Свистунов, тоже подойдя к старику, — вы ведь здесь давно живете?

Дед повернулся к своей бородатой козе и пошутил:

— Нюра, они меня спрашивают, давно ли я здесь живу. Ты представляешь, Нюра? — Не дождавшись ответа от упрямой козы, он солидно кашлянул: — Да уж порядочно. Ты, милок, еще не родился, когда я сюда приехал. И ты еще спроси зачем?

— Зачем же? — из вежливости спросил Константин.

— За тишиной и за чистым воздухом! Правда, Нюра?

Коза тряхнула ушами.

— Так вы тогда должны помнить дом, который стоял здесь когда-то. Красивый такой дом, под красной крышей.

— Эка, вспомнил! Того дома уж давно нет! Лет уж двадцать, как он сгорел!

— Нет? Сгорел! — разочарованно протянул Константин.

— Сгорел, — довольно подтвердил старик. — Молния в него ударила, и вспыхнул он, как спичка… Хорошо, от соседних домов далеко, пожар дальше не пошёл…

— Это мы зря в такую даль тащились! — воскликнул Сарычев. — Зря столько времени потеряли!

— Тебе времени жалко? — возмутилась Надежда. — А подругу мою тебе не жалко? — Она была уже на грани помешательства от беспокойства.

— Но что же делать? — спросил Свистунов.

— Во всяком случае, уезжать из этих Малых Ляль. Или Лялей… Здесь нам делать нечего, — твёрдо сказал Сарычев. Он направился к машине, включил зажигание и начал разворачиваться.

Старик с козой отошёл с их дороги. Свистунов и Надежда двинулись к машине.

— Смотри, Нюра, — громко заговорил старик со своей козой. — То здесь годами никого не дождёшься, а то одна за другой машины к нам шастают. Воздух от бензина портится. Маета одна. И что их сюда черти носят?..

— Что?! — услышала Надежда. — Здесь до нас еще кто-то проезжал?

— Ну да, была тут машина городская. Тоже сюда мужик за каким-то лешим заехал, видно, заблудился.

— И что, сразу уехал?

— Почему сразу? Не-ет… Во-он к тому пожарищу подъехал, — указал пальцем старик. — Нам с Нюрой до него дела нет, хрен его знает, когда он уехал…

— Это он! — воскликнула Надежда. — Побежали скорее!

Сарычев снова нажал на газ. Он подъехал к пожарищу вместе с подбежавшими Надеждой и Константином. Торчал обугленный и обваленный фундамент, возвышался обломок одной стены, стояла черная печь, как последний зуб беззубого рта.

— Ну, и где здесь можно замуровать человека? — с сомнением оглянулся Сарычев, выходя из машины. — В печке, что ли? В дымоходе, самое большее, можно кошку замуровать… При желании, конечно…

Надежда, ничего не отвечая, устремилась к развалинам. Она обошла руины кругом, на всякий случай даже заглянула в устье печи, потом встала посреди фундамента и громко крикнула:

— Ма-ша! Маш-ка! — И замерла, прислушиваясь.

Константин Свистунов тоже печально бродил вокруг обгоревших стропил и брёвен, стараясь не запачкаться. Казалось, что он тоже к чему-то прислушивается, но он слушал не посторонние звуки, а свои собственные мысли. Его одолевали воспоминания.

— Вот здесь был цветник… — говорил он, ни к кому не обращаясь. — А тут грядки с клубникой… Надо же, и следа не осталось… А здесь росла смородина. Смотрите-ка, кусты еще сохранились. Может, летом и ягоды будут…

— Ягоды ему… — зло фыркнула Надежда, пиная горелые палки, попавшиеся на пути.

Константин перебрался через фундамент и теперь меланхолично циркулировал по обгоревшим доскам, глядя себе под ноги.