— Тебе в больницу срочно нужно! Вдруг они бешеные? Что приключилось-то, расскажи! Откуда псы?

— Не каркай! Погоди! — Сарычев заковылял в свой кабинет.

Свистунов двинулся за ним.

Сейф был заперт. Несчастного сторожа нашли в гардеробе. Когда на него вылили полведра воды, он пришёл в себя, но на все вопросы только очумело тряс головой, а потом вдруг стал заваливаться набок.

— Вот теперь вызывай «скорую»! — скомандовал Сарычев. — И полицию тоже, пускай зверюг этих заберут. Каким ветром злобных тварей в мой ресторан занесло, чёрт побери? Что на самом деле происходит, хотел бы я знать?

Свистунов только развёл руками. Он сам ничего не понимал.

Возвратившись домой из адвокатской конторы, Надежда решила взяться за ум — заняться домашним хозяйством, приготовить вкусный ужин, а вечером окружить мужа теплом и вниманием. В самом деле: близкий человек много и тяжело работает, она должна создавать ему условия, беречь его здоровье, не волновать по пустякам и вообще всячески о нём заботиться. Нетрудно понять, что такими мыслями Надежда пыталась успокоить свою совесть.

Итак, она поставила вариться картошку, потому что решила сделать на ужин картофельные котлеты с грибным соусом — и вкусно, и довольно легко, чтобы на ночь не переедать. Потом быстро убрала остатки Машкиного утреннего обжорства, заправила посудомойку, наскоро протёрла пол и взялась за пылесос.

Кот Бейсик, увидев пылесос, с которым у него были сложные и напряженные отношения, с негодованием спрыгнул с дивана в гостиной, где он сладко спал после обильной и вкусной еды, и при этом всем весом наступил на пульт от телевизора, который перед тем сам же предусмотрительно уронил на пол.

Телевизор хрюкнул и включился, шла информационная программа. Как раз в конце были криминальные новости.

— Сегодня, — сообщала ведущая, — в ресторане «Квадрига» на Петроградской стороне произошло нечто странное.

Щётка пылесоса выпала у Надежды Николаевны из рук, когда она увидела хорошо знакомый ей дом на Зверинской улице. Вот и вывеска ресторана. Возле входа мигали огнями две полицейские машины и стояла «Скорая помощь».

— Убили! — громко ахнула Надежда. — Сарычева грохнули!

От ее крика кот рванул из комнаты, прижав уши. Надежда опомнилась и стала смотреть дальше. Показали зал ресторана, потом ведущая, задыхаясь от волнения, рассказала, что ночью в ресторан вломились неизвестные злоумышленники, ночного сторожа оглушили, а когда по тревоге приехал владелец ресторана господин Сарычев, то на него набросились две огромные собаки бойцовской породы. Откуда взялись собаки, сторож понятия не имеет, возможно, забежали в открытую дверь.

— Собаки? — Надежда подошла вплотную к телевизору и увидела, что здоровенный мужчина в соответствующей защитной одежде выволакивает из ресторана двух огромных угольно-черных доберманов. Собаки рычали и рвались с поводков.

— Спокойно, детки, спокойно… — приговаривал кинолог. — Всё хорошо. Никто вас не тронет…

Он подтащил двух чудовищ к неприметному фургончику, впихнул их в открытую дверцу и надёжно ее закрыл. И только тогда отважилась подойти к нему девица с микрофоном.

— Скажите, — спросила она вежливо, — опасны ли эти собаки? Может, они бешеные?

Кинолог снисходительно улыбнулся.

— Собаки породистые, здоровые, — махнул он рукой. — Доберманы. На ошейниках у них жетоны. Скоро мы выясним, каким образом животные попали в ресторан, кто их хозяин. Больше я вам пока ничего не могу добавить. Идёт следствие.

Фургон уехал.

Ведущая снова повернулась к телезрителям и сообщила, что собаки, к сожалению, покусали господина Сарычева, но помощь пришла вовремя. Сарычева своевременно отправили в больницу Первого Санкт-Петербургского медицинского университета имени Павлова, где ему оказали необходимую помощь.

Пылесос грустно стоял посреди комнаты, потому что Надежда искала телефон, чтобы позвонить Марии.

— Это же надо… — бормотала она. — Собаки мужика покусали, но не сильно. Снова у злодея не получилось довести дело до конца, по рукописи-то он своего другана собакам скормил… — Наконец телефон нашёлся. — Машка, это ты?! — заорала Надежда. — Ты сидишь там?

— Сижу, — печально ответила подруга, и Надежда сразу насторожилась.

— А где ты сидишь? Дома?

— Нет, в сквере на скамейке.

— А что мрачная такая? Ой, ты слышала, что Сарычева собаки покусали? Оказывается, это он дружил со злодеем, и на Карине был женат, всё сходится! Да ты слушаешь меня или дремлешь?

— Да не дремлю я, читаю…

Час назад Мария, закончив переговоры с юридическим отделом, вышла из здания издательства. Погода была прелестная, пригревало ласковое солнышко, снег на улицах давно растаял, асфальт был чист. На окнах машин играли весёлые солнечные зайчики, прозрачный воздух был по-весеннему свеж и наполнен дружным чириканьем шумных воробьёв.

Мария глубоко-глубоко вдохнула лёгкий порыв ветерка и собралась было спуститься по ступеням, но вдруг почувствовала, что улица перед ней слегка качнулась, как бывает, когда ступаешь на неустойчивую лодку. Мария схватилась за перила. Улица встала на место, зато теперь кольнуло где-то в районе желудка. Ну, кольнуло и кольнуло, потом прошло. Но тут холодный кулак сжал сердце. Ноги ослабли, как будто в них не кости, а студень.

Что делать? Вернуться назад, в издательство, попросить помощи, вызвать такси, наконец? Но симпатичный приветливый охранник уже ушёл, и сидел на его месте хамоватый тип, к которому не хотелось обращаться.

Мария постояла еще немного на ступенях, прислушалась к себе и решила всё же идти, в конце концов, такси можно и так вызвать.

Она не торопясь шла мимо сквера и тут снова почувствовала недомогание. Маша постояла пару минут, пытаясь прийти в себя, и дурнота вроде бы отступила. Но у нее всё равно осталось нехорошее предчувствие. Она вдруг ясно ощутила, что с ней должно случиться что-то очень плохое. Да что такое может быть? В аварию она попадёт, что ли? Тогда не надо такси.

Маша свернула в сквер и опустилась на ближайшую скамейку. Понемногу она успокоилась и решила всё же вызвать такси, так спокойнее будет. Сунулась в сумку за телефоном, и тут на глаза ей попался конверт с оставшейся частью рукописи. Мария не удержалась и принялась читать.

Фрагмент был небольшой, самый последний.

Оказалось, что в статье английского исследователя творчества Томаса Вольсингама некоторые моменты поданы не совсем точно. А именно: автор статьи утверждал, что последний, кого убил герой пьесы, а возможно, и сам Вольсингам (что не доказано), был тот самый его бывший друг, которого он скормил собакам. И еще Мария поняла, что был еще один персонаж — подруга детства злодея. Не то она приходилась герою бедной кузиной, не то была дочерью управляющего поместьем, во всяком случае, они со злодеем росли вместе с детства, и потом она случайно узнала, что он убил сначала своего дядю, потом бывшую невесту, и далее по списку. Кое о чём девушка сама догадалась, что-то злодей рассказал ей сам. Он-то рассчитывал на понимание и сочувствие с ее стороны, но старинная подруга пришла в ужас и решила обратиться к властям. Но не сумела его обмануть и скрыться. Злодей замуровал подружку в стене ее же собственного дома. И на этой самой стене написал:

Свидетелей этого преступления не было. Злодей исчез бесследно, а его некогда любимую подругу так и не нашли.

— Ужас какой… — прошептала Мария и подняла взгляд от страницы. — Да ведь это же полный кошмар! — И снова ей показалось, что весь мир перед глазами закачался на огромных качелях.

Она пришла в себя от того, что в сумке заливался телефон.

— Машка, ну ты как?! — заорала в трубку Надежда, и от ее голоса Маше сразу стало легче.

Мария собралась с силами и рассказала, что она только что прочитала.

Надежда на секунду задумалась.

— Замуровал, говоришь, близкую подругу? Но ведь это не доказано. Он, может быть, не виноват вовсе. Ты как считаешь?

— Не имею понятия, — ответила Мария.

Надежда вспомнила, зачем звонила.

— Слушай! — Марии показалось, что Надежда, наверное, хлопнула себя по лбу. — Мне нужно показать тебе фотографию, на которой несколько мужчин стоят у ресторана. Это четыре друга — Игорь Сарычев — владелец ресторана, покойный доктор Вишневский, мужик, с которым я в поликлинике столкнулась, а вот четвёртый… Этого я не знаю. Слушай, я тебе фотку сейчас вышлю, она не очень хорошего качества, но лица разобрать можно.

Телефон Марии пискнул, значит, пришла фотография.

Мария поднесла телефон ближе к глазам и оторопела. Она узнала незнакомца! Почва под ногами обрела устойчивость, окружающие предметы обрели чёткость, а мысли упорядочились. Марии вдруг стало удивительно легко.

— Надька! — закричала она, чуть не подпрыгивая на лавочке. — Надюша, это же он, Бедненький!

— Кто бедненький?

— Фамилия у него такая — Бедненький. Это Юра Бедненький, мы его еще Бедным Юриком звали, когда учились.

— Ты с ним училась? — встрепенулась Надежда. — И он друг этих, которые на снимке? Машка, ты в опасности! Немедленно беги! Ты в большой беде!

Мария промолчала. Через секунду Надежда услышала какой-то вскрик, потом Машкин фальшивый голос:

— Юрик, ты? Как я рада… — В трубке послышались гудки.

Надежда набирала снова и снова, но телефон умер. Отключили, значит.

Надежда заметалась по квартире, не зная, что делать и куда звонить. Потом почувствовала запах горелого и рванула на кухню.

Картошка безобразно выкипала, изгадив плиту. Надежда схватила кастрюлю без прихватки, обожгла руку, чертыхнулась и пришла в себя, тут же выработав план действий. Нужно ехать в больницу, куда увезли Сарычева. Во что бы то ни стало, она прорвётся к нему. Настало время действовать. Промедление смерти подобно.

Надежда Николаевна Лебедева выключила плиту, оделась и с быстротой молнии отправилась спасать свою подругу.

Кот лёг на супружескую кровать досыпать. Пусть весь мир подождёт…

Томас Вольсингам ехал в карете со своей старой подругой Мэри Симмонс.

Когда-то, много лет назад, Мэри и Томас вместе играли в детские игры, гуляли на просторах Йоркшира. С тех пор жизнь их изменилась. Мэри вышла замуж за владельца театра, овдовела и теперь сама управляет театром.

Мэри молча протянула Томасу толстую рукопись. Томас с некоторой тревогой в голосе спросил:

— Ну что, дорогая, как тебе мой скромный труд?

Мэри качнула головкой в изящной шляпке.

— Прости меня, Том, но это ужасно.

— Что?! — Брови Вольсингама взлетели вверх. — Ужасно? Еще бы не ужасно! Героя моей пьесы ограбили! У него обманом отняли не только имущество, у него отняли имя! Отняли честь! Мерзавка Элизабет хитростью заполучила дядюшкино имение.

— Я не об этом. Я о том, как ужасно он со всеми обошёлся. Столько смертей… И таких жутких смертей! Надо же! Натравить на человека собак! Как тебе такое пришло в голову?

— Но это всего лишь пьеса!

— Да, всего лишь пьеса, но какая кровавая… А за что твой герой убил врача?

— Ну, уж этот-то точно заслужил смерть! Мало того что он присягнул, что Элизабет беременна, так наверняка еще научил ее, как сделать так в постели, чтобы сердце ее старого мужа разорвалось от напряжения! Скажи, Мэри, ты поставишь мою пьесу у себя в театре?

— Прости. Для меня это слишком. Я всё же христианка. Извини, но это неприемлемо.

— Но послушай, зрителям нравятся такие сюжеты. Вспомни хоть пьесы Кристофера Марло… Или простолюдина Шекспира. У них горы трупов!

— Но всё же в этих произведениях нет таких изуверств! Ну, яд… Ну, удар шпагой… Это так изящно! Прошу простить, Том, но я, право, не могу. Останови, пожалуйста, карету, вот мой театр.

Вольсингам отдал распоряжение кучеру. Мэри вышла из кареты.

— Ну и чёрт с тобой! — процедил сквозь зубы обозлённый Вольсингам. Он проводил Мэри долгим взглядом и вздохнул. — Что ж, мне остаётся одно — месть! Настоящая, подлинная месть, а не театральная подделка! И придётся дописать в пьесе пару сцен. Как же мне поступить с ханжой, моей так называемой подругой? Не замуровать ли мне ее в стене старого особняка? Помню, как мы с ней в детстве играли в прятки. Как-то раз она так ловко спряталась в потайной комнате, что ее не могли найти несколько часов. Пожалуй, нужно снова сыграть в прятки, только на этот раз тебя, Мэри, не найдут никогда…

Всю дорогу до больницы Первого медицинского института Надежда безуспешно звонила Машке. Телефон был выключен, о чем с необъяснимым злорадством сообщал ей женский голос.

Территория больницы была огромной. Надежда уже сворачивала к хирургическому корпусу, как почти столкнулась с мужчиной. Они посмотрели друг на друга. Средних лет господин, в скромной одежде, без шапки, с трогательными бараньими кудряшками вокруг лысины первым узнал Надежду.

— Вы? — Он непроизвольно шагнул назад.

Надежда мгновенно сориентировалась:

— Куда? — проворковала она. — Тебя-то мне и нужно!

В волнении она перешла на «ты». Не до политесов тут, когда Машку нужно спасать! Мужчина отступил еще на два шага и явно изготовился к побегу.

— Стоять! — рявкнула Надежда. — Стоять на месте и не рыпаться! Где Сарычев?

— Вы… — забормотал лысый дрожащим голосом. — Как вы узнали? Как вы меня нашли?

— Да опомнись уже! — зашипела Надежда и основательно тряхнула его за плечи. — Некогда мне с тобой возиться, срочно нужно с умным человеком поговорить!

Свистунов сразу обиделся. Еще бы, Сарычева назвали умным, а кто он тогда выходит? Как есть дурак.

Надежда подхватила Константина под руку и поволокла к хирургическому корпусу. Он сопротивлялся, но вяловато. Надежда тянула его с завидным упорством, если ее разозлить, она могла действовать очень напористо. А сейчас она была очень зла — на злодея, который похитил Машку, на этого труса, который вместо того, чтобы действовать, упирается, как осёл, а также на саму Машку, которая не смогла сразу распознать однокашника-злодея.