— Сердце… — ответила та дрожащим голосом.

— Шутить можешь, это уже хорошо. А все-таки?

— Вот, ключи от квартиры… — Мария протянула подруге большую связку ключей.

Надежда приложила ключи к шишке. Варвара чуть заметно вздрогнула и застонала.

— Жить будет… — уверенно констатировала Надежда. — А с кем это, интересно, она разговаривала? Пока Варвара не очнётся, не узнаем.

— Я знаю, — возразила Мария.

— Да? — недоверчиво подняла брови Надежда. — И с кем же?

— Я его узнала по голосу. Это шантажист. Он был на вечеринке, когда убили Карину.

— Ты уверена?

— Да я голос этого урода из тысячи узнаю!

— Всё же кто он такой и откуда знает нашу Варвару?

— Вячеславом его зовут. Учились мы с ним вместе… — неожиданно слабо простонала Варвара.

— Солнце наше, ты очнулась! — обрадовалась Надежда. — Лежи-лежи, ты не напрягайся, побереги себя. У тебя может быть сотрясение мозга.

Варвара стала приподниматься.

— Нет, я лучше сяду… — прокряхтела она.

Подруги помогли Варваре сесть.

— Да ерунда, жить буду… — Варвара прислонилась к стенке.

— Как ты себя чувствуешь?

Варвара немного помолчала, прислушиваясь к себе, и наконец сообщила:

— Голова маленько кружится, а так ничего. — Она вдруг сползла по стене, затем снова села, теперь уже самостоятельно. — Да я бы его одной левой уложила! — проговорила она уверенно. — Он меня, паразит, неожиданно ударил телескопической дубинкой. Подлый приём, нечестный… — Варвара ощупала голову, поморщилась. — Шишка здоровая, но ничего, пройдёт скоро. На мне всё заживает, как на собаке.

— А что ты там говорила про кофе? — вспомнила Надежда.

— Про кофе?

— Ну да… Что он на тебя кофе пролил.

— А-а, кофе… Точно… Я в тот вечер собиралась в издательство на вечеринку. Вышла в магазин и встретила Вячеслава. Вроде случайно, но теперь я думаю, что он нашу встречу подстроил. Он меня позвал в кафе, мол, давно не виделись, давай поболтаем полчасика, мы как раз мимо какой-то кафешки проходили, ну, я и согласилась. Сейчас понимаю, что зря. Он заказал кофе, пирожные. Пока мы пили кофе, разговаривали, я рассказала, что мы с Павлом в отпуск намылились на недельку.

Надежда в уме отметила, что впервые слышит от Варвары местоимение «мы», раньше было только «я», стало быть, и правда у них всё с Павлом хорошо.

— Пока мы трепались, мне позвонили из издательства, — продолжала Варвара. — Только я поговорила, как Вячеслав неловким движением опрокинул на меня недопитую чашку кофе. Хорошо хоть, кофе был не горячий, остыл, пока я по телефону разговаривала. Но на мне юбка была новая, светлая, жалко. Я на него наорала, конечно, и пошла в туалет — замыть пятно. А телефон свой на столе оставила.

— Вот это зря!

— Да, теперь я понимаю, что зря. Пока я ходила, он с моего телефона послал в издательство сообщение, что вместо меня придёт другой человек. И дал свои реквизиты.

— А зачем ему это было нужно?

— Да чёрт его знает!

Варвара добавила парочку ругательств, и тогда Надежда задала ей еще один вопрос:

— А что насчет Крупина? Это действительно Вячеслав? Это его псевдоним?

Варвара тяжело вздохнула и взглянула на Марию.

— Это он, негодяй.

— Но вот зачем ему вся эта канитель с романом? — спросила Маша.

— Это я знаю, — включилась Надежда и коротко пересказала подругам свой разговор с Павлом Громовым. — Он хочет этого самого Льва Андреевича, как его там по фамилии, разорить, чтобы тот продал ему кое-что из того, чем владеет. Договориться же можно потом, когда у этого Льва выбора не будет… И как-то крутится всё это вокруг адвокатской конторы.

— «Марголин, Моторин и партнёры»? — оживилась Варвара. — Тебя Главный тоже туда послал?

— Ну да, послал. А твой Вячеслав зачем-то велел мне там везде «жучки» поставить…

Надежда, посмеиваясь, рассказала Варе, как Машка случайно прикрепила «жучок» Фемиде, простите, к попе. А оказалось, что очень даже кстати — это позволило услышать секретный разговор.

— Где контора находится? Возле Таврического сада? — встрепенулась Варвара. — Дом такой красивый, с колоннами?

— Ну да, Шпалерная, дом шестнадцать, а что?

— А то, — веско заговорила Варвара, — что когда-то, очень давно, в другой жизни, точнее, на третьем курсе, справляли мы день рождения одного паренька… Он потом женился на дочке известного археолога и уехал с ней в Италию.

— При чем тут археолог?

— При том, что тесть с женой вели раскопки древних руин, а зять помогал им с текстами. Забыли, что я на кафедре классической филологии училась?

— Вот только не надо! — хором заорали подруги.

Но Варвара уже разразилась длинной латинской фразой. Правда, быстро опомнилась и заговорила по-русски:

— Значит, напились тогда мы здорово, денег, сами понимаете, у студентов мало, вино самое дешёвое покупали, лишь бы побольше. Короче, вы-то, девки, меня знаете, я могу очень много выпить, а самое главное — всё потом помню, даже если в хлам пьяная была. Хотя такое со мной редко бывает.

— Да уж знаем… — вздохнула Надежда.

— Ну, кто-то заснул, кто-то в сортире время проводил, а Славка вдруг рассказал историю, что будто бы он — потомок старинного дворянского рода, и вот дом, в котором как раз сейчас адвокатская контора находится, принадлежал его прадеду или прапрадеду.

— Тот самый дом? Шпалерная, шестнадцать?

— Ну да, только она тогда была не Шпалерная, а называлась улица Воинова. Это тогда, а раньше, когда предки его якобы в том доме жили, то была Шпалерная.

— Слушай, но мне говорили, что в этом доме до революции жил известный адвокат по фамилии Однако! — возмутилась Мария. — А этот твой…

— Фамилия Славика — Бакланов, но это ни о чем не говорит. — Варвара пожала плечами. — Но вообще-то тогда я подумала, что он всё врёт.

— Надо нам в эту контору наведаться, — пробормотала Надежда.

— Да зачем тебе?

— Затем, что этот тип от тебя, Машка, не отвяжется просто так.

— Он и раньше такой был, — подтвердила Варвара. — На одну девчонку из соседней группы глаз положил, так она жаловалась, что прилип, как банный лист к заднице, никак от него не отделаться было… Ладно, девки, надо отсюда выбираться. Вы Павлу не вздумайте ничего говорить. Если спросит, скажите, что перепила я малость.

— Он не поверит, сама с ним разбирайся!

С этими словами подруги подхватили увесистую Варвару под руки и поволокли по коридору. В процессе этой тяжелейшей операции Надежда поймала себя на том, что мысленно повторяет: «Ох, нелёгкая это работа — из болота тащить бегемота!» Хорошо, что вскоре попался им навстречу верный Вадик.

Утром Сан Саныч, муж Надежды, после ресторана и последующих затянувшихся проводов партнёров проспал, позвонил на работу, что задерживается, долго охал и жаловался, что такая жизнь не для него, так что Надежда еще его и утешала. Наконец он, горестно стеная, отбыл на работу, чудом не столкнувшись в дверях с Марией.

К завтраку муж не прикоснулся, выпил только чаю, так что Машка тут же набросилась на яичницу, как будто год не ела.

— Это потому, что я нервничаю! — невнятно, с полным ртом, оправдывалась она, но Надежде было всё равно, она набрала номер адвокатской конторы.

Ей тут же ответил сдержанно-вежливый женский голос:

— Адвокатская контора «Марголин, Моторин и партнёры». Могу я чем-то помочь?

Надежда переглянулась с Марией, та замахала руками, заелозила и поднесла руки к глазам, как будто смотрит в бинокль. Это означало, что по телефону ответила администраторша — та еще мымра, на голове кукиш старомодный, а очки, наоборот, дорогущие, супермодные, но они совершенно ей не идут. Еще имя у нее такое… Аглая, вот.

Надежда всё поняла совершенно правильно и сказала таким же сдержанно-деловым тоном, добавив приличную дозу арктического холода:

— Можете. С вами говорит помощник Марии Владимировны Рыбниковой.

— Помощница? — уточнил женский голос.

— Помощник! — сухо отрезала Надежда. — Помощница суп варит и пыль в квартире вытирает!

Машка пискнула от восторга и показала большой палец — так держать! Однако на мымру очкастую эта фраза не произвела особого впечатления.

— Допустим. Сейчас как только друг друга не называют. Так чем вам помочь?

— Вы, разумеется, знаете, что Мария Владимировна обратилась в вашу контору за юридической помощью?

— Разумеется.

— У Марии Владимировны была предварительная беседа с господином Моториным.

— Да, но господин Моторин сейчас…

— Я в курсе! — оборвала Надежда собеседницу. — Именно поэтому я и звоню. Я хочу узнать, как подвигается наше дело.

— Теперь дело ведёт господин Марголин, это старший партнер нашей конторы…

— Я в курсе! — снова оборвала ее Надежда. — Госпожа Рыбникова хотела бы договориться с ним о встрече. Я надеюсь, что мы с вами можем сейчас согласовать время, которое устроило бы обе стороны.

— Да, хорошо, сейчас я посмотрю, когда господин Марголин сможет вас принять.

— А я проверю ежедневник Марии Владимировны. Надеюсь, что найду окно в ее расписании. Хотя должна предупредить, что расписание у нее очень плотное.

— Вот… Господин Марголин может принять вас завтра в двенадцать часов.

— Завтра? Нет, завтра не получится! Завтра Мария Владимировна очень занята. Утром интервью с… неважно с кем, затем ланч с кинопродюсером, вечером встреча с читателями… Нет, буквально ни минуты свободной!

— Тогда послезавтра, в десять часов?

— Опять не получается! Послезавтра Мария Владимировна уезжает в Москву по неотложным, чрезвычайно важным делам и вернётся только через неделю.

— Тогда лучше назначить встречу после ее возвращения.

— Об этом не может быть и речи! Это дело нельзя откладывать! Есть нюансы, которые нужно обсудить как можно скорее.

— Но завтра она же не может.

— Значит, нужно организовать встречу сегодня.

— Сегодня?! Но это невозможно!

— Я считаю, что в таких делах нет и не может быть ничего невозможного. Постарайтесь что-нибудь придумать. Ведь именно это — ваша прямая обязанность. — Теперь о Надеждин голос можно было точить ножи, до того он был твёрд.

— Ну, я просто не знаю… Сегодня у господина Марголина есть только одно небольшое окно в шестнадцать часов пятнадцать минут. Если вас это устроит…

— Устроит! Это время нас вполне устроит! — Надежда постаралась передать голосом сдержанную радость. — Я знала, что мы сможем договориться. Значит, в шестнадцать пятнадцать мы у вас. — Не дав собеседнице опомниться, она прервала разговор на этой оптимистической ноте.

— Ну, видишь, как всё удачно складывается! — сказала она, отодвигая от Машки третий бутерброд с колбасой. — К трём часам мы должны быть в адвокатской конторе.

Машка постаралась снова придвинуть к себе бутерброд.

— К трём? — переспросила она, вонзая в него зубы. — Но ты же договорилась о встрече на четверть пятого! Зачем нам приходить так рано?

— Ты ничего не поняла! Именно в этом и заключается мой стратегический замысел! Время у нас еще есть, так что идём в парикмахерскую, а то у тебя после вчерашнего на голове скоро птицы гнездо совьют!

Машка пригладила волосы рукой и не посмела спорить.

В пять минут четвёртого подруги подошли к особняку, в котором размещалась адвокатская контора. Мария покосилась на стоящих по сторонам у входа мускулистых атлантов, и ей показалось, что один из них подмигнул ей, как старой знакомой. Она пару раз моргнула и снова взглянула на каменного культуриста… На этот раз его лицо было невозмутимо.

Подруги вошли в холл.

На первый взгляд здесь ничего не изменилось — неяркое освещение, черно-белые плитки пола. Возле мраморной лестницы скучала Фемида с завязанными глазами. В огромном зеркале Мария увидела двух женщин, но на этот раз она сразу сообразила, что это их с Надеждой отражения.

— Смотри, вот статуя, к которой я прилепила «жучок», — вполголоса сообщила Мария подруге.

Надежда кивнула.

В это время по лестнице им навстречу спускалась женщина в строгом деловом костюме. Она направилась к ним с вопросительной улыбкой:

— Добрый день! Вы, наверное, от Михаила Мельхиседековича?

— Нет, — отрицательно качнула головой Надежда. — Я с вами договаривалась по телефону о встрече с господином Марголиным. Это Мария Владимировна Рыбникова. Известная писательница, — указала она на Марию.

— Да, я помню. Мы разговаривали с вами, но договорились на четверть пятого… На шестнадцать часов пятнадцать минут. В это время у господина Марголина будет небольшое окно. А сейчас он никак не может…

— Постойте! Что вы такое говорите? Мы с вами договорились на пятнадцать шестнадцать!

— Вы ошибаетесь. Мы определённо договорились на шестнадцать пятнадцать…

— Я никогда не ошибаюсь! — отчеканила Надежда и достала из сумки свой телефон. — Вот, извольте убедиться — у меня здесь записано: пятнадцать шестнадцать, встреча с адвокатом Марголиным. Вот, видите эту запись?

— Вижу, но она ничего не доказывает. Мало ли, что вы у себя написали! Я прекрасно помню, на какое время мы договорились! — недовольно поджала губы администраторша.

— Видимо, у вас плохо с памятью. Советую вам пропить курс витаминов! Провалы в памяти недопустимы при вашей профессии! — напирала Надежда, не повышая голоса, но интонация ее была неповторима.

— Что?! — Мымру, кажется, удалось вывести из себя.

— Послушайте! Такое отношение к клиентам не идет на пользу репутации вашей конторы.

Тут, как и было заранее условлено подругами, в разговор вмешалась Мария.

— Надежда Николаевна, — коснулась она руки подруги. — Не нужно горячиться. У меня есть пара часов свободного времени. Мы можем немного подождать, пока господин Марголин освободится. Кстати, мы имеем возможность использовать это время, чтобы еще раз просмотреть список наших претензий.

— Что же, если вы согласны… — Надежда повернулась к администраторше и примирительно добавила: — Мария Владимировна согласна подождать. Так и быть, мы не будем поднимать шум из-за вашей ошибки.