Администраторша хотела ответить, но прикусила язык, благодарно взглянула на Марию и только после этого кивнула:

— Вы можете посидеть в комнате для переговоров, — сказала она. — Это на втором этаже. Я распоряжусь, чтобы вам принесли кофе.

— Мария Владимировна не пьет кофе после двух часов! Мы лучше займёмся документами.

— Как вам будет угодно.

Подруги поднялись на второй этаж, администраторша открыла дверь напротив лестницы и включила свет:

— Вот здесь вы можете подождать. — Женщина еще что-то хотела сказать, но в это время у нее зазвонил мобильный телефон. Она поднесла его к уху, взглядом извинилась перед Марией и почти ей прошептала: — Я вернусь за вами через час! — После этого она удалилась, прикрыв за собой дверь.

Подруги переглянулись.

— Ну, всё идет по стратегическому плану! — удовлетворённо сказала Надежда.

— Хорошо бы еще знать, в чем этот план заключается… — с сомнением ответила Мария. — И почему ты отказалась от кофе?

— План заключается в том, чтобы довериться моему инстинкту! — заявила Надежда. — И прекрати думать о еде! — Она огляделась.

Комната для переговоров оказалась просторной и комфортной. Обстановка была сугубо деловая — кожаные диваны и кресла, пара низких столиков, на которых лежали рекламные проспекты, два черных канцелярских шкафа с юридической литературой. Имелся даже камин, отделанный тёмным камнем. Видно было, что им иногда пользовались — на задней стенке остались следы копоти, в камине лежало несколько остывших угольков. Освещала комнату большая, очень яркая и необычная люстра, этакое сложное сплетение сверкающих металлических деталей.

— Ну, и что сейчас говорит тебе твой хвалёный инстинкт? — поинтересовалась Мария. Она чувствовала себя не в своей тарелке.

— Мой инстинкт говорит, что в этой конторе есть шкафы, полные скелетов.

— Я вижу только шкафы, полные скучных и пыльных юридических сочинений, — вздохнула Мария.

— Ну, в этой комнате мы вряд ли что-то найдём. Ты пока здесь посиди, а я выйду, осмотрюсь.

— А мне что делать?

— Сиди здесь, жди и думай! Если кто-то спросит, скажи, что я ушла в туалет.

— А кто тебя будет спрашивать?

— Ну, мало ли кто… — И Надежда выскользнула в коридор.

Дверь за ней закрылась.

Мария села в кресло возле камина, но почувствовала себя неуютно, вскочила и заметалась по комнате, как тигрица в клетке. «Зачем мы сюда пришли? — крутилось у нее в голове. — Надежда, как всегда, доверилась своей интуиции, но что здесь делать ей, Марии? Конечно, у нее есть здесь реальное дело, адвокат Марголин должен защищать ее интересы в суде о плагиате, но…» Додумать эту мысль до конца Мария не успела. Она услышала за спиной негромкий шорох и покашливание — и испуганно обернулась.

С непередаваемым ужасом она увидела, что из камина вылезает, отряхиваясь, высокий осанистый старик с породистым лицом и седыми, лихо закрученными кавалерийскими усами. Это было то самое привидение, с которым Мария столкнулась в прошлый раз. И не только столкнулась, но и разговаривала. На носу у призрака сидело пенсне, но пиджак был не серым, как тогда, а темно-синим, немного в копоти.

Ну да, немудрено — старичок ведь появился из камина!

Мария перевела дыхание, которое прервалось от неожиданности и испуга, вспомнила, как называла привидение уборщица, и улыбнулась приветливо, как смогла.

— Здравствуйте, Аристарх Фёдорович! Рада вас видеть!

Призрак внимательно посмотрел на нее, стряхнул с безукоризненного пиджака пылинки, встал в театральную позу и красиво продекламировал чуть надтреснутым голосом:

— Что то? — захлопала ресницами Мария. — О чем это вы?

— С кем это ты разговариваешь? — раздался громкий голос Надежды.

Надежда стояла в дверях и удивлённо смотрела на подругу.

— Как с кем? Вот с ним… С Аристархом… — Мария повернулась к камину. — Фёдоровичем… — растерянно добавила она.

Но старик словно растаял в воздухе.

— Кто такой Фёдорович? — строго спросила Надежда.

— Ну, Надя, я же тебе рассказывала… Это здешнее привидение. Такой представительный старикан. С усами.

— Машка, бедная, у тебя уже глюки!

— Никакие не глюки! — возмутилась Мария. — Верно тебе говорю, я его только что видела! Так же отчётливо, как тебя. Он был в точности такой же, как в прошлый раз, — седые усы, пенсне… Только пиджак, кажется, другой. Он вылез из камина, продекламировал стихи и исчез, как только ты появилась. Может, ты ему не понравилась! — Последнюю фразу она произнесла мстительным тоном.

— Это почему вдруг… — машинально парировала Надежда и тут же переспросила: — Стихи, говоришь? Какие стихи? Ты, конечно, не запомнила?

— Как раз запомнила! С памятью у меня всегда был полный порядок, а на стихи — особенно!

Мария, как перед этим Аристарх Фёдорович, встала в театральную позу и продекламировала:

— Прогреют? — удивилась Надежда. — Что они прогреют? Ты ничего не перепутала?

— Ах да, конечно… Не прогреют, а прозреют. Они же глаза, а не радиаторы. Только, хоть убей, я всё равно не понимаю, что эта бредятина значит.

— Слушай, а вообще что-то в этом есть… — прищурилась Надежда задумчиво. — Интересно, что же это такое…

— Пятистопный ямб. Нерифмованный. Такой же, как в английской драме.

— Нет, я совсем не о том. Как, ты говоришь, начинается это стихотворение?

Мария снова встала в позу.

— Машка, что ты так завываешь?

— Не нравится — не буду ничего вспоминать!

— Ладно, не обижайся. Значит, то, что многие ищут? Ага… А что здесь ищут многие?

— Весы. Видела статую Фемиды на первом этаже? У нее в руке раньше были весы.

— Ну да, Фемиде положены весы, чтобы взвешивать доказательства вины и аргументы защиты и обвинения.

— Я слышала, что весы эти были какие-то особенные. Чуть ли не волшебные. Что ты улыбаешься? Но они пропали много лет назад, и с тех пор их все ищут, ищут…

— Безуспешно?

— Ну да.

— Значит, это о них идет речь.

— Ну, допустим. И что с того?

— Как там дальше сказано? «На это все смотрели каждый день…» Примерно так?

Мария взмахнула рукой:

— Машка, я же тебя просила — не завывай!

— Не нравится — не слушай!

— Значит, эти весы находятся где-то на видном месте, но их никто не замечает. Что же это за место?

— Понятия не имею!

— Ну-ка, а что в конце?

— Глаза, ослепшие от света. Отчего здесь можно ослепнуть?

— Ну, не знаю… Вон хоть эта люстра, — ткнула пальцем в потолок Мария. — Глянь какая яркая, буквально ослепнуть можно, если на нее долго смотреть.

— А ведь ты права! — Надежда запрокинула голову, посмотрела на люстру и тут же отвела взгляд. — Правда, можно ослепнуть! — Она прищурилась. — И люстра эта постоянно находится у всех перед глазами, но смотреть на нее, когда она включена, трудно. Чтобы рассмотреть ее хорошенько, нужно выключить свет.

Мария засмеялась:

— Чтобы прозреть во мраке неизвестности.

— Точно! Слушай, я вспомнила одну историю. Рассказать?

Мария кивнула:

— Давай!

— Я работала в научно-исследовательском институте, — начала Надежда. — У меня был коллега и приятель Валя Голубев. В молодости Валентин какое-то время служил в торговом флоте, ходил на судне-сухогрузе, и часто травил коллегам байки из своего славного морского прошлого. Так вот, однажды он рассказал один случай. Как-то моряки с его судна разговорились со знакомыми таможенниками. Моряки утверждали, что на грузовом судне, при желании, можно провезти всё что угодно, так что никакая проверка не заметит. «Ну, разве что мелочь какую-нибудь», — смеялись таможенники. «А вот и не мелочь! Можно провезти даже громоздкую вещь!» — «Что, и слона?» — «Ну, слона не слона, а мотоцикл запросто!» — «Ну уж нет!» — «Вот поспорим, — сказал старший судовой механик. — Зуб даю, что я провезу на судне мотоцикл, и вы его не найдёте». Ударили по рукам. Сухогруз ушел в очередное плавание, а когда вернулся в порт приписки, таможенники устроили особенно тщательную проверку. Они облазили судно снизу доверху, от трюма до капитанского мостика, но ничего не нашли. «Нет здесь никакого мотоцикла!» — вынесли приговор после многочасовой проверки. Судовой механик ухмыльнулся: «А вот и есть!» — «Гонишь!» Стармех, или, на морском жаргоне, «чиф», повел таможенников в трюм. «Да мы здесь уже десять раз были, всё проверили…» — «Всё, да не всё!» Большой корабельный трюм ярко освещался укреплёнными под потолком прожекторами, смотреть на которые было невозможно — глаза слепли от яркого света. Стармех выключил прожектора. Когда глаза таможенников немного привыкли к темноте, он включил переносной фонарь и направил его свет наверх. И тут все увидели, что мотоцикл висит под потолком. Какой вывод можно сделать из этой морской байки? Спрятать что-то легче всего рядом с источником яркого света, потому что от него все невольно отводят глаза. И еще правило, гораздо более известное, — прятать лист нужно в осеннем лесу. Значит, если ты хочешь схоронить какую-то вещь — прячь ее среди похожих вещей. Люстра в этой комнате подходит по обоим этим параметрам. Она источник самого яркого света и сделана из переплетённых металлических деталей. Так что ничего не стоит спрятать среди этого металла весы Фемиды, которые тоже металлические. Ну-ка, выключи свет! — попросила Надежда.

Мария щёлкнула выключателем.

Люстра погасла, в комнате воцарился полумрак.

Надежда снова запрокинула голову, вглядываясь в люстру. Однако при слабом освещении разглядеть детали было трудно. Она огляделась, передвинула на середину комнаты один из столиков.

— Что ты делаешь? — всполошилась Мария.

— А ты как думаешь? — Надежда вскарабкалась на столик.

Теперь она могла дотянуться до люстры, но сначала включила фонарик своего телефона и направила его на люстру. Основная часть металлических деталей под ярким лучом фонаря вспыхнула отражённым светом, но одна деталь, похожая на плечики для одежды, осталась тусклой. Она явно была не из хромированной стали, как все остальные части, а из какого-то другого металла, потускневшего от времени. Надежда дотянулась до этой детали, ухватила ее и без труда вытащила из люстры…

У нее в руках оказались старинные бронзовые весы.

В это время в коридоре послышались шаги. Надежда бросила весы подруге. Мария, к счастью, успела схватить их на лету и спрятать в свою объёмистую преподавательскую сумку.

Тут дверь открылась, и в комнату вошла администраторша. Увидев Надежду на столике, она изумлённо воскликнула:

— Что вы делаете?

Надежда с невозмутимым видом показала вошедшей свой носовой платок и проговорила с апломбом:

— Вам нужно непременно поменять уборщицу! Люстра вся в пыли, ее не протирали бог знает сколько времени.

— Что? — растерялась администраторша. — Какое вам дело до нашей уборщицы? И при чем тут люстра?

— Чистота — это первый признак качества любой фирмы. Если вы не можете поддерживать чистоту в помещении, значит, и в делах вашей конторы нет порядка. — Надежда слезла со стола с видом победительницы.

Администраторша похлопала ресницами и немного пришла в себя.

— Я пришла сообщить, что господин Марголин готов принять вас.

— Может быть, он и готов, но у Марии Владимировны больше нет времени. У нее через сорок минут назначена важная встреча с издателем.

Мария при этих словах подруги удивлённо на нее посмотрела.

— Но вы же так настаивали на этой встрече!

— Мы договорились с вами на пятнадцать шестнадцать, но вы перенесли время!

— Я ничего не переносила. Это вы перепутали время встречи!

Но Надежда уже вышла из комнаты, ведя за руку растерянную и слабо упирающуюся Марию.

Когда они оказались на улице, Мария наконец обрела дар речи:

— Что это было, Надька?

— Как что? Мы пришли на разведку, она увенчалась успехом, мы даже нашли весы Фемиды. Больше там делать нечего, и мы покинули поле боя.

— Ой, Надька, меня терзают смутные сомнения… Мне кажется, что в эту контору меня больше не пустят!

— Еще как пустят, главное, держись понахальнее!

Тут у Марии в сумке завибрировал мобильник.

— Вот ты как в воду глядела, Главный беспокоит, — прошипела Мария и сладким голосом пропела в трубку: — Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич! Как поживаете?

— Всё хорошо, спасибо, — услышала она. — Я хотел уточнить, какие конкретные шаги вы предприняли по поводу плагиата? Вы ведь разговаривали с очередным адвокатом?

— Вот именно — с очередным! — Мария неожиданно рассердилась. — Слушайте, мне это надоело! Одного при мне едва не убили, другой юлит и явно тянет время. Вячеслав Сергеевич, я женщина занятая, мое время дорого стоит! Я могла бы потратить его с пользой для дела. Вы же знаете, что у меня сроки!

— Ну да, ну да… — неопределённо ответил Главный.

Минут пять они перебрасывались словами, в конце концов, Главный согласился на личную встречу. Мария пообещала ему поведать кое-что интересное.

— Ты же не станешь рассказывать ему про «жучки»? — испугалась Надежда.