Режиссёр поклонился, прижимая руку к сердцу, и что-то проговорил. К счастью, из-за гула толпы его слова не удалось расслышать.

— А потом в нашей чудесной команде появились Саша, Ксюша и Степаша — наши замечательные, дивные актёры!

На сцену выкатились новые персонажи — два бодрых спортивных парня и девушка с чрезвычайно короткой стрижкой. Зал разразился приветственными воплями.

— Сейчас! — воскликнула Варвара. — Сейчас ребята исполнят для вас песню из нашего сериала! Попросим! — Она захлопала в ладоши.

В зале раздались аплодисменты. Зазвучала музыка. Парни начали танцевать, а Ксюша схватила микрофон и громко запела:

Надежда с опаской покосилась на Марию. Ей показалось подозрительным, как тихо та себя ведет. Мария стояла рядом в каком-то странном оцепенении. Она застыла, как статуя, но глаза метались по всему залу, словно Мария что-то или кого-то искала. Было такое чувство, что глаза ее живут своей собственной жизнью и собираются вообще выскочить из орбит, как у кота Тома в поисках мышонка Джерри.

Почувствовав взгляд Надежды, Мария тяжело вздохнула:

— Надя, мне кажется, я потеряла… Потеряла…

— Телефон? — испугалась Надежда. — Давай, я наберу твой номер, и если он где-то рядом, мы его услышим.

— Нет, не телефон! — отмахнулась Мария недовольно. — Телефон — это ничего… Всегда можно купить новый. Даже нужно иногда менять старую модель на новую.

— Да, но в старом все контакты. В нем масса важной информации. В нем нужные приложения.

— Нет же, не телефон! Телефон на месте! Вот, в сумочке.

— А что, кошелёк?

— Да при чем тут кошелёк? — Мария начала злиться.

— Тогда что же ты потеряла, Машка?

— Я потеряла жизнь! — с пафосом воскликнула Мария.

— Что?! — переспросила Надежда недоверчиво.

— Ну, или по крайней мере, большую ее часть! Ты же знаешь, жизнь даётся человеку только один раз, и прожить ее нужно… Нет… Как-то не так. Но еще не поздно сделать выводы…

В это время мимо них сквозь толпу протискивалась очередная официантка в короткой джинсовой юбке и кружевной наколке на иссиня-черных волосах. На подносе у нее стояли стаканы с разноцветными напитками. Мария метнулась к подносу и молниеносно перехватила стаканчик с ядовито-зеленой жидкостью, к которому уже тянулась толстуха в бирюзовых лосинах. Завладев заветным стаканчиком, Мария тут же опустошила его и воскликнула:

— Ух! Хорошо пошла! И правда — удар молота!

— Машка, ты чего-то разошлась! — насторожилась Надежда. — Притормози!

— Я и так всю жизнь тормозила! — отмахнулась Мария. — Пора нажать на газ! Я и так впустую потеряла столько лет! Пропустила лучшие годы своей жизни! Нужно немедленно наверстать упущенное! Пока еще не поздно… — Она бодро шагнула к мужчине в кожаной куртке, флегматично жующему резинку, и проговорила слегка заплетающимся языком: — Послушайте, прекрасный незнакомец, у вас такое одухотворённое лицо! Сразу видно, что у вас тонкая, ранимая душа поэта…

Мужчина перебросил резинку из правого угла рта в левый и удивлённо вытаращил на нее глаза.

— Чего-о?!

— У вас нет такого чувства, что всё это когда-то уже было… В какой-то другой жизни? — Мария театральным плавным жестом провела по своим волосам.

— Чего-о?!

— Смотрите — люди… И громкая музыка… И яркий свет… Всё это когда-то… Уже с нами приключилось, не так ли?

— Чего-о?!

— И в той, другой, давным-давно позабытой жизни мы с вами… Мы с тобой были счастливы, верно?

Как раз в этот момент по лицу Марии скользнул синий луч прожектора, отчего оно приобрело мертвенный оттенок. Надежде невольно вспомнились фильмы ужасов про возвращение живых трупов и зомби-апокалипсис. Именно такие фильмы были очень популярны в девяностые годы.

Мужчина с резинкой попятился и спросил:

— Чего тебе надо, тётя?

— Мне кажется, что мы с вами… Мы с тобой — две половины одного целого… Те самые половинки, которые… Всю жизнь безуспешно ищут друг друга…

— Ты что несёшь? Больная, да?

Мария схватила его за руку.

— Пригласи меня на танец, прекрасный незнакомец! Мы будем трепетно танцевать с тобой под медленную, романтическую мелодию, и наши души наконец сольются воедино…

— Уважаемая, ты в зеркало давно смотрела? — Парень попытался освободить свою руку.

Мария пристально взглянула на него и хищно оскалилась.

— А что, у меня тушь смазалась?

— У тебя крыша поехала! — С этими словами Машкина несостоявшаяся половинка выдернула свою руку и исчезла, стремительно ввинтившись в беснующуюся толпу.

— Ну и фиг с тобой! — беспечно махнула рукой Машка, проводив капризного кавалера презрительным взглядом. — Не больно-то и хотелось! Вас много, а я одна… Самая лучшая на свете! Одна такая, неповторимая и недосягаемая!

«Значит, Машка всё же читала книги Карины Королёвой, хоть и отрицает! — подумала Надежда. — Что-то она раздухарилась!»

Мария ищущим взглядом снова скользнула по танцующим, но явно не нашла подходящий объект. Она тяжело вздохнула и вдруг куда-то целенаправленно устремилась.

Надежда ринулась за ней, еле поспевая, на некотором расстоянии, не представляя, что делать с распоясавшейся подругой. Как вытащить ее из зала, от греха, и доставить домой, пока она ничего не учудила? Но тогда получается, они зря приехали на эту злосчастную презентацию. Оставить всё как есть? Но Машка в таком неуправляемом состоянии, что может запросто влипнуть в какую-нибудь неприятную историю. Бывали уже случаи, и не один раз…

Мария в туфлях на нелепых платформах и коротком платьице целеустремленно двигалась к какой-то, одной ей известной цели. Надежда старалась в то же время не потерять подругу из вида и спешила за ней.

Наконец Маша остановилась.

Надежда догнала ее и увидела, что та встала перед огромным, во всю стену, зеркалом. Она в упор смотрела на собственное отражение и что-то бормотала себе под нос. Надя подошла ближе и расслышала, что говорит Мария своему отражению:

— Мне кажется… Нет, я уверена, что всё это уже было — и эта музыка, и эти люди, и эти вспышки света… Наверное, мы с тобой уже встречались в какой-то другой жизни… — Мария послала своему отражению воздушный поцелуй и начала медленно танцевать перед зеркалом.

— По-моему, эта дама нашла свою половинку, — раздался за спиной Надежды негромкий голос. — Сейчас ее вполне можно оставить, с ней точно ничего не случится.

Надежда обернулась. И увидела невысокого, широкоплечего и крепко сбитого мужчину, одетого довольно скромно, а не в разухабистом стиле девяностых годов. Видно было, что его костюм пошит у лучшего портного и сидит идеально. Пострижен незнакомец был коротко, вероятно, чтобы не бросалась в глаза намечающаяся лысина. На спокойном, решительном лице выделялись глаза — тёмные, яркие, немного насмешливые.

— Здравствуйте, Павел! — обрадовалась Надежда, поскольку узнала Павла Громова — человека, за которого не так давно вышла замуж неподражаемая Варвара Молот.

— Приветствую вас, Надя! Рад вас видеть. — Павел улыбнулся, было ясно, что это не простая любезность, что он действительно рад видеть Надежду.

Ах да, он же уверен, что это она повлияла на Варвару, убедила ее выйти за него замуж. Вряд ли это так, но не будем его разубеждать. Надежда испытала сложное чувство. С одной стороны, Надя обрадовалась — ведь она пришла в этот клуб именно для того, чтобы найти Варвару и поговорить с ней. С другой же стороны, она не могла оставить без присмотра Машку, которую так неудачно угораздило напиться в самый неподходящий момент.

— Да не волнуйтесь вы за нее! — снова улыбнулся Громов, как будто прочитал мысли Надежды. — Ничего с ней не случится! Она сейчас в самой подходящей компании!

Надежда снова взглянула на подругу. Та самозабвенно танцевала с собственным отражением и что-то вполголоса приговаривала.

— Всё же я боюсь оставить ее в таком состоянии… — неуверенно пожала плечами Надежда. — Понимаете, Павел, она вообще почти не пьет, а тут ее угораздило выпить какой-то особенный коктейль. Одно название чего стоит — «Удар молота».

— Это небось Варя ее уговорила, — хмыкнул Павел с затаённой гордостью.

— Вообще-то, да. Варвара сама-то может выпить всё что угодно без вреда для здоровья.

— Точно. Этого у нее не отнимешь! — согласился Павел.

Надежда лишний раз убедилась, что не зря они с Машкой уговаривали Варвару выйти за него замуж. Хороший мужик, что и говорить, и Варвару правда любит.

— Ну вот, а Мария… У нее нет таких способностей и… тренировки. Так что я боюсь за нее.

— Да вы не бойтесь. Я попрошу кого-нибудь за ней присмотреть.

— Кого?

— Да сейчас мы посмотрим.

Павел щёлкнул пальцами, не глядя по сторонам, и тотчас, как по мановению волшебной палочки, рядом с ним возник неприметный мужчина в тёмном костюме. Надежде показалось, что он чем-то похож на самого Громова — должно быть, этой самой неприметностью и в то же время скрытой, не бросающейся в глаза силой. Хотя, конечно, до Громова ему далеко.

— Слушаю вас, Павел Васильевич, — негромко произнёс этот неприметный персонаж.

— А-а, Вадик, это ты! Очень удачно. Видишь женщину перед зеркалом?

— Да, конечно.

— Пригляди за ней. Смотри, чтобы с ней ничего не случилось. Ну, и желательно, чтобы она ничего не заметила.

— Ну, это само собой… — Вадик усмехнулся.

Надежда сделала вывод, что он всё про Машку понял, ее подруга в данный момент не то что человека, а и стадо бегемотов бы за спиной своей не заметила.

— Ну вот и славно. — Громов повернулся к Надежде. — Ваша подруга в надёжных руках, так что мы с вами можем спокойно поговорить. Вы ведь именно для этого сюда пришли?

— Надо же! Вы просто читаете мои мысли!

— Ну да, только здесь, наверное, слишком шумно. Пойдемте в более тихое место.

Он повёл Надежду через зал с полупьяной, возбуждённой публикой. На полпути кто-то резко схватил Надежду за локоть. Она обернулась. Это оказался тот самый приземистый темноволосый мужчина средних лет в малиновом пиджаке, с золотой цепью на шее, который втолковывал ей про какого-то Бульдозера.

— А вы говорили, что не знаете, кто такой Бульдозер! — покачал головой мужчина укоризненно. — Нехорошо обманывать!

— О чем это вы? — Надежда проследила за взглядом незнакомца. Тот смотрел на Павла Громова.

— Вы хотите сказать… — начала Надежда, но незнакомец уже исчез, растворившись в толпе.

Тем временем Павел отдёрнул красную бархатную портьеру. За портьерой оказалась дверь. Павел оглянулся, достал из кармана ключ, открыл замок, и они с Надеждой оказались в комнате, смахивающей на бонбоньерку — дорогую коробку конфет. Стены комнаты были обиты розовым шёлком. Надя увидела диванчик, кресла с розовой обивкой и гнутыми ножками, небольшой столик. «Представление о роскоши братка из девяностых!» — отметила мысленно Надежда.

— Здесь нам никто не помешает! — сказал Громов и сел в одно из кресел. Надежда устроилась в соседнем.

— Итак, вы хотели со мной поговорить, — начал Павел. — О чем?

— А что, вас правда называют Бульдозером? — вдруг спросила Надежда.

Павел усмехнулся:

— На всякий роток не накинешь платок. Но я надеюсь, вы искали меня не для того, чтобы задать этот вопрос?

— Нет, конечно. Я хотела спросить у вас, не знаете ли вы некоего Льва Андреевича.

— Льва Андреевича? А фамилия?

— Фамилии я, к сожалению, не знаю.

— Ну, тогда трудно сказать. Имя и отчество не самые редкие, людей таких много. Нельзя ли как-то уточнить?

Надежда задумалась. Что она может рассказать этому человеку? Конечно, не стоит спрашивать его, как шантажист оказался вместо Варвары на издательской вечеринке. Мало ли, что связывает его с Варварой. Что бы ни говорили о женской дружбе, подставлять Варвару перед мужем Надежда не собиралась. Пускай она сама со своим благоверным разбирается, если что. Не хотела она и рассказывать Громову, как этот тип шантажировал Марию, заставил ту установить «жучки» в адвокатской конторе. Не стоит, пожалуй, упоминать и про раздробленную руку адвоката Моторина. Впрочем, об этом Громов может и сам узнать, но, во всяком случае, ни к чему говорить, что это ужасное событие произошло на глазах Марии.

А на какую тему тогда можно с ним поговорить?

Вот дело о плагиате вполне подойдёт, поняла Надежда. И про то, что Лев Андреевич приказал адвокату Марголину проиграть это дело. Конечно, не упоминая, что подслушать этот разговор удалось при помощи того самого «жучка». И Надежда начала рассказывать медленно и осторожно, как будто шла по минному полю:

— В небольшом издательстве… — Надежда помедлила. — В «Зимородке» вышла книга некоего господина Крупина. Как выяснилось, значительная часть этой книги заимствована из романа моей подруги Маши Рыбниковой. Вы ее только что видели. Вы ведь знаете, что она тоже писательница, как и ваша жена?

— Конечно, — подтвердил Громов. — Читал даже про то, как вы в пансионате писательском отдыхали. Кстати, Варвару очень хорошо она изобразила.

Глаза его блеснули, а Надежда внутренне поёжилась. Потому что Варвару в книге Машка представила в таком виде… Впрочем, какая есть…[8]

— Так вот, главный редактор издательства, с которым работает Мария, велел Маше проконсультироваться с юристом, а потом подать на Крупина в суд по обвинению в плагиате.

— Разумно! — согласился Громов. — Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.

— Разумно-то разумно, — продолжала Надежда, — да только мы узнали, что некий Лев Андреевич велел старшему партнёру адвокатской конторы, господину Марголину, проиграть это дело.

— Проиграть? — Громов поднял брови. — Интересно… А каким образом вам удалось узнать содержание этого разговора?

— Извините, но этого я сказать не могу. Поверьте только, что разговор я передала вам совершенно точно, — твёрдо сказала Надежда.

— Ну, в ваших детективных способностях я не сомневаюсь… — усмехнулся Громов.