— Привет, Ленка! — улыбнулась Мария и заглянула в коляску. — Внучка? Поздравляю!

— Да! Уже вторая! — ответила та с гордостью и тут же радостно засюсюкала: — Ты же мое солнышко! Ты же бабушкина радость!

Бабушкина радость сморщилась и громко заревела, как пароходный гудок.

— Это она потому, что я петь перестала, — пояснила Лена. — Ей обязательно требуется, чтобы я пела либо чтобы коляску катала! — И она затянула слегка гнусавым голосом:

Внучка тотчас же замолчала и внимательно уставилась на поющую бабушку.

— Я вообще-то поговорить хотела… — Мария собралась сесть на скамейку.

— А-а, ну тогда придётся на ходу разговаривать. — Лена встала и покатила коляску по дорожке.

Маша пошла рядом.

Внучка закрыла глазки и заснула, только тихонько посапывала.

— Хорошо выглядишь! — польстила Мария для затравки своей былой однокашнице. — Цвет лица, как в семнадцать лет.

— Потому что гуляю много, — отозвалась та охотно. — Считай, всё время на воздухе. То с одной, то с другой, то с обеими вместе. Сейчас-то что, вот когда обе они орать начнут…

— Не работаешь, значит!

— Ну, это что считать работой… Зять обеспеченный, попросил уволиться, чтобы за внучками присматривала. И правда, не постороннему же человеку ребёнка доверить. А про тебя я всё знаю. Ты теперь знаменитость!

— Ну уж и знаменитость… — Мария смутилась.

Подруга внимательно к ней присмотрелась.

— Ты, Машка, выглядишь на пять с плюсом. Мне-то особо ходить некуда, так я себя чуток подзапустила, сама понимаешь. По дому кручусь, кашки варю, белье стираю… Хотя, знаешь, я только когда внучки появились, поняла, в чем смысл жизни! — Она ласково взглянула на сладко посапывающую внучку и тут же спохватилась: — Ты ведь о чем-то поговорить хотела?

— Точнее, о ком-то. — Мария вопросительно посмотрела на ближайшую скамейку, а когда подруги осторожно уселись, протянула Лене стаканчик с кофе.

— И о ком же? — спросила та, одной рукой приняв стаканчик, а другой покачивая коляску.

— О Карине Сухоруковой. Конечно, она давно уже не Сухорукова, а Королёва. Помнишь ты ее?

— Помню, конечно, как не помнить, в одной группе учились. Только в универе мало общались, она вообще не очень общительная была, мы для нее были… мелковаты. Так она сама говорила…

— Ты ее тоже не любила, да? Не общалась с ней после учёбы?

— Пару раз было. Я слышала, что она умерла.

— Да, умерла.

— Вот ведь как жизнь сложилась… Как и не бывало! Она ведь тоже книжки писала, ты с ней как литератор сталкивалась?

Мария отпила из стаканчика кофе.

— Я ее незадолго до смерти видела. Выглядела Каринка отлично, этого не отнимешь, но, знаешь, я никак не думала, что она наша ровесница. Выглядела она лет на сорок.

Лена тоже пригубила кофе.

— Ну и что? Выглядеть моложе своего возраста — это так важно? В этом, что ли, смысл жизни? Отцвела она пустоцветом, умерла — и ничего от нее не осталось. — Лена любовно заглянула в коляску, чтобы у Марии не оставалось сомнений, в чем сама она нашла смысл своей жизни.

— Ну, не все с тобой согласятся, — возразила Мария, чтобы направить разговор в нужное русло. — Кто-то скажет, что от Карины остались ее книги.

— Ну, уж и книги! — фыркнула Лена. — Всё про себя, любимую! Конечно, нехорошо о мёртвых плохо отзываться, но она, честно говоря, всегда такой была, любила только себя. Перед ней с юности одна задача стояла — удачно выйти замуж.

— Ну, удачное замужество еще никому вреда не принесло.

— Я с тобой согласна! Но есть, как говорят, нюансы… Это что понимать под удачным замужеством. Найти хорошего, душевного человека, создать с ним семью и жить душа в душу — это действительно ценно. А Карина под этим понимала нечто иное…

— Что же?

— Ей на чувства было наплевать. Непременно хотела подцепить богатого муженька. Всё остальное ей было безразлично — внешность, ум, возраст, характер не играли для нее никакой роли. Готова была выйти хоть за старика, хоть за мерзавца, лишь бы за обеспеченного. Так и получилось…

— Что, за пожилого вышла?

— Ну, не то чтобы совсем за старика, но он ее на двадцать с лишним лет был старше. Но мы ведь тогда совсем молоденькие были, нам ее супруг казался дедушкой. Я, когда узнала про ее замужество, прямо обалдела! Думала, как это возможно? Он же ей по возрасту в отцы годился! Но однажды Каринка на годовщину выпуска пришла — платье шикарное, а главное, вся в бриллиантах.

— Прямо вся?

— Ну, тогда нам показалось, что вся, с ног до головы! Мы ведь в бриллиантах не особо разбирались. Некоторые на нее смотрели с восторгом, некоторые — с завистью.

— Про зависть — это понятно.

Девочка в коляске снова захныкала и завозилась.

— Надо же, не нравится ей, что мы с тобой разговариваем! Сразу канючить начинает. — Лена принялась раскачивать коляску посильнее.

Через минутку внучка затихла. Лена допила кофе и бросила стаканчик в урну.

— На той встрече выпускников я с Каринкой очень мило пообщалась. Она меня не забыла и как-то с Катькой Шаповаловой к себе в гости позвала. Видно, хотелось похвастаться, как живет. Тошно, наверное, с нелюбимым мужем куковать. Короче, пришли мы с Катькой. Карина нам, первым делом, квартиру показала. Ходит вся такая, нос задирает. Ну, квартира, конечно, неплохая, трёхкомнатная. По тем временам казалась очень большой. Сейчас-то такой никого не удивишь. Самое же интересное — повсюду в специальных застеклённых шкафах-горках, на полках, подоконниках, полочках и подставках разные фарфоровые штучки. Просто море.

— Фарфоровые?

— Ну да. Статуэтки, тарелки, чашки, лампы, зеркала в оправе — всё из фарфора. Мы с Катькой такого количества безделушек никогда не видели, самое большое — мраморных слоников у бабушки на телевизоре. Переглянулись, спрашиваем: зачем столько финтифлюшек? Бабушкино хобби? А Каринка расхохоталась, прямо зашлась от смеха. Дуры вы, говорит, необразованные. Это не бабушкино хобби, это «Майсен»! Мы и слова такого не слышали, так она нам всё подробно объяснила. И откуда бриллианты у нее, и всё остальное. Оказывается, муженёк Каринкин был сыном какого-то знаменитого коллекционера, который всю жизнь собирал саксонский фарфор фирмы «Майсен». И «Майсен» этот стоит немыслимых денег. Его начали изготовлять, дай бог память, кажется, в тысяча семисотых годах. Представляешь? Одна статуэтка может быть дороже шикарного бриллиантового кольца. Отец собирал, а сынок потихоньку продаёт, особенно после того, как на Карине нашей женился. Она ведь женщина шикарная, дорогая. Ей ведь много чего нужно, и самого лучшего… Тут как раз муж ее домой явился, нас увидел, обрадовался. Как я потом поняла — обрадовался, потому что не наедине с жёнушкой вечер коротать будет. Ой, говорит, девочки, а я как раз вино купил, новое божоле…

— Может, «Божоле Нуво»?

— Ой, да не помню я! А Каринка ему сразу и выдала: «Хорошо, — говорит, — хоть что-то в доме новое будет, а то твое старьё уже достало». Тут мы поняли, что не так уж ей хорошо живётся, как она нам с Катькой изображает. Да и правда — с пожилым нелюбимым мужем жизнь не сахар. О детях и мечтать, конечно, не приходилось, оставалось только имитировать счастье да менять наряды. В общем, мы с Катькой сразу домой заторопились — охота нам была в семейные разборки вникать, да на чужие недовольные морды любоваться! Муж Каринки, правда, уговаривал остаться, посидеть еще, видно, тоже ему с Кариной тоскливо было. Но мы ушли.

— И что потом? Слышала еще что-нибудь про нее?

— А как же! Про Каринку сплетничать очень любили — интересно же. Как говорится, богатые тоже плачут. У нее, конечно, жизнь сложилась не лучшим образом. Муж скоро умер — у него сердце больное было, положили на операцию, но во время операции что-то пошло не так, и он скончался, осталась наша Карина молодой вдовой.

— Так она, наверное, об этом только и мечтала. Мужа нет, а коллекция дорогая осталась.

— Это верно, да только сначала она чуть не лишилась этого самого наследства.

— Как так?

— Муж незадолго до смерти ее с любовником застал. Прямо, что называется, тепленькими.

— Да что ты говоришь!

— Ну, тут ее понять можно. Какая радость со стариком жить? Только он после этого случая решил лишить ее наследства. Каринка возмущалась, с подружками делилась.

— «Хотел» или «лишил»?

— В том-то и дело. Не успел изменить завещание, видно, от расстройства сердце прихватило, да это и не удивительно с такой-то супругой. Операция прошла неудачно.

— Значит, она получила-таки наследство?

— Получила, но большой радости ей это не принесло. Она от счастья, что всё теперь ее, стала мужнин фарфор продавать направо и налево, тратить деньги на красивую жизнь. Но муж покойный знал, что продавать, кому и за сколько, а ее, конечно, дурили. Самые дорогие вещи быстро купили, в лучшем случае за четверть цены, она-то думала, что у нее еще много «Майсена» осталось, на всю жизнь хватит, а оказалось, что настоящий «Майсен» кончился, осталась белиберда копеечная. Так что пришлось нашей Каринке на работу идти, хотя ей этого, естественно, очень не хотелось. Она, конечно, решила, что можно снова подыскать богатого мужа, но только не учла, что уже потеряла значительную часть своей привлекательности, как говорится, товарный вид. Молодость и красота — актив ненадежный, быстро обесценивается. Короче, искала она, искала мужа — никто не подворачивается, а одна жить не умеет. Так что вышла она за любовника, с которым ее муж застал. Хоть он и не очень был богатый, но всё же лучше, чем ничего. Но только с ним она недолго прожила. Видно, мужик разобрался, какая Каринка стерва, и решил уйти, пока с ним не случилось то же, что с ее первым мужем.

— А дальше что с ней было?

— А потом… Знаешь, наши пути с ней окончательно разошлись. Мы с мужем квартиру купили в другом районе, Катька Шаповалова вообще за город переехала, кажется, рядом с Гатчиной, я вторую дочку родила, не до подружек мне стало. Слышала только, что Карина еще раз замуж вышла и снова развелась. А потом до меня дошли слухи, что она решила: раз своя жизнь не задалась, остаётся одно — других учить жить. Ну, и стала она писать эти свои книжки — как себя любимую любить. Уж это Каринка, царство небесное, хорошо умела. Этого у нее не отнимешь. Ой, прости, кажется малышка глазки открыла…

Девочка в коляске проснулась окончательно, завозилась и приготовилась основательно заорать, так что Лена подхватилась и побежала по аллее к дому, катя перед собой коляску. Мария едва за ней поспевала. У выхода из сквера они сердечно простились.

Надежда, явившись домой, решила отложить на время расследование и заняться хозяйством. Она достала из холодильника часть фарша и стала лепить котлеты. Две тут же моментально сожрал кот в сыром виде, пока Надежда отвлеклась поисками специального масла для жарки. Ведь было же, вот тут на полке стояло! Пришлось взять обычное растительное.

— Вот я тебе! — Она погрозила коту, который с невинным видом облизывался на шкафу, и сосредоточилась на котлетах.

Однако руки заняты, а голова свободна. И в этой самой голове появились мысли. Точнее, они никуда и не уходили. По всему получается, что то, о чем говорили двое мужчин возле статуи Фемиды, не имеет отношения к серии убийств. А это значит, что в адвокатской конторе просто совпали два дела. Надежда поморщилась: она очень не любила совпадения. С другой стороны, контора большая, дел у них много. Ладно, пока не будем ничего усложнять, решила она. Значит, нужно начать с распределения ролей.

Во-первых, на роль неверной невесты убийца назначил Карину Королёву, это точно. Она будущего убийцу бросила и вышла замуж за его дядю (если всё точно по тексту). Казалось бы, чего проще? Узнать, кого бросила Карина, тот и убийца. Или выяснить, был ли у ее первого мужа племянник. Но Карину не спросишь, ее нет в живых — это раз. Во-вторых, ее первого мужа тоже нет в живых уже много лет. И как знать, был ли у него племянник? А может, он вовсе и не племянник, как по тексту, а, к примеру, двоюродный брат? Или сын близкого друга? Да кто угодно может быть, теперь не узнаешь… Но не такая она женщина, Надежда Николаевна Лебедева, чтобы просто так опустить руки. Может быть, Машка сумеет что-то выяснить у своей знакомой?

Тут как раз послышалась знакомая мелодия, и Надежда побежала в прихожую, сообразив, что оставила мобильник в сумке. Однако тут же вернулась, вспомнив о котлетах. Шесть штук жарились на сковороде, три лежали на доске в ожидании своей очереди, остальной фарш был еще в миске.

Надежда посмотрела наверх. Кот на кухонном шкафу очень артистично делал вид, что дремлет. Ни на секунду ему не поверив, Надежда прихватила доску с тремя котлетами и побежала в прихожую за телефоном. Там она, держа в левой руке доску с котлетами, долго копалась правой рукой в своей сумке. Наконец нашла телефон, но он замолчал. И тут же пришло сообщение от тётки, Тамары Васильевны: «Позвони срочно!»

Надежда сразу же заволновалась: человек пожилой, нездоровый, мало ли что может случиться. С трудом нажала она нужную кнопку, телефон стал скользким, потому что прихватила она его все-таки перепачканной рукой.

— Да, тётя Тамара, что случилось?

— Это ты, Надежда? — последовал холодный вопрос. — Да ничего не случилось, просто документы мои готовы, врач Лидия Андреевна подпись получила и была так любезна, что сама мне их занесла. Вошла в положение немолодого одинокого человека, поняла, что мне больше обратиться не к кому…

«А я?» — подумала Надежда, но вслух ничего не сказала, наученная горьким опытом. Тётка — мастер провокаций и манипуляций, стоит только повестись, тут же начнётся долгое выяснение отношений, и в процессе разговора Надежде припомнится всё — что она забыла, чего не сделала, не получила вовремя, не привезла к сроку и так далее. Нет уж, учёная уже, знает, как с тёткой разговаривать.