— Ну, и почему вы думаете, что всё это неправда?

— Хотя бы потому, что она родилась не сорок лет назад, а гораздо раньше. Королёва — ровесница моей подруги, а сколько лет той, я знаю достоверно. Уж не буду уточнять. Насчет ее родителей, насчет юности в Бразилии и знакомства с Жоржи Амаду у меня тоже есть сильнейшие сомнения.

— Ну, и как же это проверить?

— А вот как! Информация на сайте издательства наверняка рекламная, а вот бухгалтерия имеет дело с подлинными документами, и вымышленная биография там не прокатит. Им иначе нельзя. Правда, я не знаю, сможешь ли ты получить доступ к документам бухгалтерии.

— Почему это не смогу? — нахмурился Димка. — Вы меня недооцениваете! Только не отвлекайте, хорошо? — Он снова склонился над клавиатурой и застучал по клавишам.

Через какое-то время мальчик взглянул на Надежду и с нескрываемой гордостью сообщил, что внедрил в бухгалтерскую программу издательства отличный троян.

— Что? — удивилась Надежда.

— Ну, троян — это такая вредоносная программа, которая маскируется под нормальную. Троян шпионит за пользователем, крадёт его данные. Не знаю уж, почему она так называется.

— Ты никогда не слышал про троянского коня?

— Что-то слышал, но точно не помню. Вроде была в древности такая деревянная лошадь, ее куда-то там прикатили.

— В Трою.

— А внутри она была пустая, и там прятались воины. Сто человек! Или двести.

— Тридцать, во главе с Одиссеем. Но число не точное. Называют разное количество воинов. Миф Древней Греции гласит, что между троянцами и данайцами началась война, потому что троянский царевич Парис украл красавицу Елену.

— О, про Одиссея я знаю! — оживился Димка. — Очень умный был мужик! В общем, эти троянцы как полные идиоты поступили, зачем-то эту деревянную лошадь в город впустили. Куда смотрел их начальник по безопасности?

— Ладно, проехали, — вздохнула Надежда. — Вернёмся к трояну. Хотя вообще я предпочитаю не знать подробностей. Ведь это наверняка противозаконно?

— Ну, как вам сказать…

— Вот именно. Ты мне расскажи только результаты поиска.

— Результаты вот какие. Я узнал домашний адрес вашей Королёвой, ее телефон и налоговый номер. Теперь, имея эти данные, я могу найти всё остальное. — Он снова полез в компьютерные дебри и вскоре опять повернулся к Надежде: — Ну, вы правы, на сайте издательства полное вранье. Во-первых, она не Королёва, а Сухорукова, это ее настоящая фамилия. Родилась она не в Москве, а в Колтушах, это такой посёлок в Ленобласти.

— Знаю я, что такое Колтуши!

— И родители у нее были самые простые — мать счетовод на птицефабрике, а отец — завхоз в клубе.

— Ну и что такого?

— Лет ей не сорок, а пятьдесят с лишним, и ни в какой Бразилии она никогда не была, первый раз выехала за границу во взрослом возрасте — в Турцию, по туристической путёвке.

— Ладно, это не так уж важно. Скажи лучше, удалось ли тебе узнать, за кем она была замужем. Хотя сначала давай про учёбу, она ведь где-то училась, так?

— Ага, училась она в Санкт-Петербургском государственном университете.

— А факультет?

— Факультет психологии, специальность — социальная психология, вот. Что это такое, меня не спрашивайте, тут больше ничего не написано.

Надежда и сама не очень представляла, что это такое, только отложила в голове про университет. Машка ведь тоже училась в универе, так вдруг она что-то выяснит про Карину?

Пока же перешли к мужьям Карины.

— Замужем она была, между прочим, три раза. Первый раз вышла в двадцать три года, тогда же поменяла фамилию. Была Сухорукова, стала… Стала Кремень-Кручинская.

— Как? — переспросила Надежда.

И тут позвонила Машка, и она вышла из комнаты, чтобы спокойно поговорить.

Мария сказала, что в полиции всё прошло неплохо, оказалось, что ее вызвали не из-за убийства Карины Королёвой, а из-за случая с адвокатом Моториным, раз уж она главной свидетельницей оказалась. По совету Надежды она говорила мало, только отвечала на вопросы честно — что пришла в адвокатскую контору по рекомендации от издательства, раньше никогда там не была и Моторина видела впервые. Как получилось, что упала подставка, она понятия не имеет, к витрине она и близко не подходила.

— И знаешь, пока со мной беседовали, позвонил капитану эксперт. Я поняла, что обнаружен след, кто-то над подставкой с метеоритом поработал.

— Ну, мы так и думали. Вот что еще я спросить хотела… Есть у тебя кто-нибудь с факультета психологии? Покойная Карина там училась.

— Теперь понятно, почему она так умела убеждать людей в чем угодно. Сказывались профессиональные навыки… — задумчиво обронила Мария. — Слушай, а ведь есть у меня знакомая… Ленка Пыжик! Мы с ней в колхозе вместе были на первом курсе, там и познакомились.

— Хорошая фамилия.

— Это не фамилия, а прозвище. Фамилия у нее Чижикова, ну, сама понимаешь, Чижик-Пыжик… Потом сократили. Мы еще с ней в бассейн вместе ходили. И потом связь поддерживали, в прошлом году встречались, у нее какая-то знакомая моей фанаткой оказалась, она три книги ей подарила с моим автографом.

— Можешь с ней встретиться и прояснить вопрос по поводу мужей? Только быстрее надо, потому что… Чувствую я, что убийца в раж вошел и на этом не остановится.

Мария пообещала, что обязательно с Леной свяжется, а Надежда вернулась к Димке.

— Ну, какая, говоришь фамилия была у Карины?

— Кремень-Кручинская! — не без труда повторил Димка. — Надо же, какие бывают фамилии! Еле выговорил.

— Кремень-Кручинская? Хорошо уже, что не Иванова. Не самая распространённая фамилия. Можно узнать, кто был ее муж, этот самый… Кремень-Кручинский?

— Попробую. — Димка снова погрузился в компьютерный поиск и через некоторое время сообщил: — Я нашел только два упоминания. Пятьдесят лет назад в Музее фарфора и керамики была выставка. Она так и называлась «Саксонский и баварский фарфор из коллекции Кремень-Кручинского».

— Пятьдесят лет назад? — переспросила Надежда. — Сколько же лет ему было, когда он женился на Карине?

— Нисколько, — ответил Димка.

— Что значит «нисколько»?

— Я же сказал, что нашел два упоминания. Первое — заметка об этой самой выставке, а второе — сообщение о смерти Кремень-Кручинского.

Надежда с удивлением узнала в его голосе свои нотки превосходства, когда она объясняла Димке основы тригонометрии. Вот ведь паршивец!

— Сообщение о смерти называется некролог, — уточнила она.

— Что? А, ну да, это так называется… Вот, тут сказано: «На шестьдесят пятом году жизни скоропостижно скончался известный коллекционер Орест Николаевич Кремень-Кручинский».

— И когда он скончался?

— Да очень давно. Через два года после той выставки.

— Да, тогда Карина еще в детский сад ходила. Так что этот коллекционер — не ее первый супруг. Ладно, а ты говорил, что она еще два раза была замужем. Что известно про двух других мужей?

— Сейчас, минутку… — Он снова забарабанил по клавиатуре. — Значит, так… Второй ее муж… так… что-то зависло… — Димка перестал реагировать на Надеждины вопросы и буквально впился в экран компьютера, бешено барабаня по клавиатуре.

— Дима, у тебя всё хорошо? — через некоторое время осторожно спросила она.

— Ничего не понимаю! Информация затёрта, то есть никак к ней не подобраться. Тоже мне, секреты… — фыркнул он.

— Жаль… — огорчилась Надежда. — Ну ладно, обойдёмся тем, что есть.

— Ну вот… — Димка отодвинулся от компьютера. — Всё! Я считаю, что вполне отработал свои занятия. Как вы говорите — «бартер»?

— Да, спасибо, ты молодец. Не знаю, что бы я без тебя делала! — По интонации было понятно, что Надежда не закончила разговор. И действительно, она снова задала вопрос: — А вот скажи, допустим, если у меня есть несколько «жучков»… Не в смысле насекомых, а в смысле портативных подслушивающих устройств. И если два или три из них кто-то уже установил, а еще один «жучок» остался у меня, могу я как-то через него подслушать то, что поступает на установленные «жучки»?

— Ну, тёть Надя, вы даёте! Теперь с подслушивающими устройствами работаете?

— Димка, только молчок об этом! Не вздумай в доме трепаться и вообще никому не говори!

— Да понял я. Могила. Значит, у вас нет приёмника?

— Ну да.

— Думаю, что это невозможно.

— Жаль… — вздохнула Надежда.

— Но это я так думаю, а я все-таки не профи в этой технике. Если нужен точный ответ — это вам нужно спросить Боба. Вы ведь его знаете, я вас когда-то познакомил. Вы его помните?

— Еще бы мне его не помнить… — вздохнула Надежда.

— Ну, тогда я пошел. Спасибо, тёть Надь.

— И тебе спасибо.

Надежда закрыла за мальчиком дверь.

Соседский мальчишка, действительно, как-то познакомил ее со своим приятелем по имени Боб. Димка понятия не имеет, сколько раз она уже к Бобу обращалась. Боб был самый настоящий гений, и как всякий гений, обладал определёнными странностями и причудами. Впрочем, можно ли считать причудой любовь к сладкому? Да, Надежда помнила, что за вкусный пирог или коробку орехового печенья Боб готов на всё.

Готовить что-то особенное не было времени, но Надежда всё же на скорую руку испекла песочный пирог с лимоном, положила его в коробку и отправилась к Бобу. Но поскольку вопрос у нее был непростой, она зашла по дороге еще в кондитерский магазин с характерным названием «Сладкая жизнь» и набрала там всевозможных сладостей.

Теперь она чувствовала себя готовой к серьёзному и основательному разговору с Бобом.

Надежда подошла к шестиэтажному дому из красного кирпича, обогнула его с торца и остановилась у железной двери, выкрашенной темно-красной краской. Над дверью была установлена видеокамера.

По своим прежним визитам Надежда помнила, что звонить в дверь нужно особым способом — кодовым звонком является знаменитая тема Вагнера «Полет валькирий». Надежда попыталась, в силу своих скромных музыкальных способностей, изобразить эту энергичную мелодию, нажимая пальцем на кнопку.

Из динамика прозвучал недовольный голос:

— Тебе что, медведь на ухо наступил? Слушать невозможно! Вагнер в гробу переворачивается! Вообще, кого там черти принесли? Я сегодня никого не жду! Доставку пиццы не заказывал и покупать ничего не собираюсь!

— А если я принесла печенье и пирог? — вкрадчиво проговорила Надежда. Она знала, какие волшебные слова открывают эту неприметную дверь.

Действительно, при упоминании печенья и пирога замок щёлкнул, и дверь открылась. Надежда спустилась по лестнице, ведущей в подвал, и оказалась в просторном помещении без окон, заставленном компьютерами, принтерами и прочим электронным оборудованием неизвестного Надежде назначения.

В самом центре этого помещения, как паук в серединке ловчей сети, в потёртом компьютерном кресле на колёсиках сидел, уставившись в огромный монитор, парень в черной футболке необъятного размера и линялых шортах. Парнишка был молод, но толстый, рыхлый и неопрятный. Давно не стриженные, немытые волосы и жиденькая неаккуратная бородка явно его не красили. Это и был Боб — компьютерный гений, с которым Надежду когда-то познакомил Димка.

— Привет, Боб! — громко поздоровалась Надежда. — Смотрю, ты с прошлого моего визита отсюда не выходил. И даже футболку не менял. Хоть бы ты проветривал у себя иногда…

Боб неохотно оторвался от монитора, крутанулся в кресле и покосился на Надежду:

— Да проветривал я, проветривал! — отозвался он. — Вчера… Или позавчера… Или на прошлой неделе.

— Или в прошлом году.

— А футболку я менял.

— Что-то непохоже! Прошлый раз на тебе была точно такая же. Или та же самая.

— А они у меня все одинаковые, все исключительно черные, на них грязи не видно.

— Но запах!

— Запах? — переспросил Боб. — Кстати, у вас из сумки пахнет чем-то очень вкусным. По-моему, свежей выпечкой. А я вас узнал, вы ведь тётя Димона!

— Ну, не совсем тётя, но это неважно.

— Вы ведь мне как-то приносили очень вкусный абрикосовый пирог. — Боб облизнулся.

— Надо же, какая у тебя хорошая память! Правда, только на пироги и другие сладости.

— Кстати, о пирогах. Принесли мне такой же пирожок? Тот, абрикосовый, мне очень понравился!

— Сегодня другой. Не абрикосовый, а лимонный.

— Лимонный тоже неплохо.

— А еще у меня есть ореховое печенье, вафли и конфеты.

— Я смотрю, вы хорошо подготовились. Наверняка вам от меня что-то нужно.

— Правильно, нужно. Ты ведь знаешь, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и не думай, что я притащилась к тебе просто так поболтать.

— Ну, и чего же вы от меня хотите?

— Вот какой у меня вопрос, Боб… У моей подруги есть «жучок». Такое устройство для подслушивания.

— Да знаю я, что такое «жучок»!

— Ну, так вот. У нее их было несколько, но остальные она установила в одном месте… В одном доме.

— Она сама их установила?

— Да, сама.

— А приёмник, на который поступает сигнал, тоже у нее?

— Вот в этом как раз и проблема. Приёмник не у нее, он у другого человека. У того, кто ей велел установить эти «жучки».

— Ну, и чего вы от меня хотите?

— Скажи, а можно перехватить сигнал с установленных «жучков»?

— Что, без приёмника?

— Ну да, — честно призналась Надежда.

— Ну, знаете… Чудес на свете не бывает. Приёмник, он на то и приёмник, чтобы принимать сигнал. Есть приёмник — есть сигнал, нет приёмника — нет сигнала.

— Значит, ничего не выйдет?

— Простите меня за вопрос, вы в школе учились?

— Не только в школе, я и институт окончила, между прочим, технический, — обиделась Надежда. — И долго работала по специальности. И говорят, была неплохим инженером.

— Ну, тогда вы должны понимать, что принять сигнал без приёмника невозможно.

— Ну, я, конечно, понимаю, но Димка считает, что ты гений.

— И что с того?

— А гений — это тот, кто делает невозможное.

— Вас обманули. Невозможное — оно и есть невозможное.