— Ну что, нашли? — осведомился Калистратыч.

— Нашла, спасибо вам!

— Да не за что, я же понимаю, как жалко сделанную работу. — Он придвинул ящик на прежнее место и ушел по своим делам.

А Мария отправилась домой, совершенно позабыв про юридический отдел. Хватит уже с нее, всё равно теперь никакого договора с адвокатами не будет, да и черт с ним, с этим плагиатом, пускай Главный сам со своей бывшей разбирается.

Дома она выложила из сумки спасенную рукопись, приготовила себе чай, села в кресло и приступила к чтению. Однако первая страница ее удивила.

«Еще в студенческие годы Карина проявила незаурядный литературный талант. Ее короткие остроумные рассказы неоднократно печатались в многотиражной газете университета…»

— Это еще что такое? — пробормотала Мария. — Ничуть не похоже на елизаветинскую драму. Она дочитала текст до конца и увидела внизу размашистую резолюцию: «Слишком многословно для некролога! Сократить!»

— Некролог! — проговорила Мария изумлённо. — Вот это что! Это черновик некролога Карины Королёвой. Выходит, я прихватила этот черновик вместе с текстом Вольсингама.

Она еще раз перечитала черновик, на этот раз более внимательно.

«Как только в самом начале девяностых годов открылись первые частные издательства, Карина, тогда еще студентка, предложила одному из них сборник своих рассказов…»

— Постойте… Если она в начале девяностых была студенткой, то сколько же ей лет? Я думала, она в девяностые еще в детский сад ходила.

И тут Марии попался в руки еще один листок, на котором было напечатано самое начало некролога. В заголовке — Карина Анатольевна Королёва, а чуть ниже — годы жизни.

— Ничего себе! — ахнула Мария. — Выходит, она была на год старше меня! А держалась прямо девушкой! Ну, впрочем, это вызывает только уважение… — добавила она, хотя вовсе так не думала.

При жизни Карину Мария не то чтобы недолюбливала, просто она Марии не нравилась — слишком шумная, слишком яркая, всегда ее много, книги ее, если честно, полная чушь. Мария не осилила ни одной, и это отметила Надежда, которая по старой инженерной привычке всегда доводила до конца любое дело. Надежда прочитала одну или две книжки, которые Мария получила в свое время на презентации очередного шедевра Карины Королёвой. Она тогда побывала на громком шоу, на которое нельзя было не пойти.

Надежда сказала о литературном творчестве Карины, что подобные тексты пишутся не для таких, как она или Мария, а для иных читателей, которых Карина убеждала, что они достойны самого лучшего. А для этого нужна самая малость — нужно только работать над собой, а именно: внушать себе, что ты — самая лучшая или лучший, любить себя в первую очередь, и во вторую, кстати, тоже. Надо сказать, добавила Надежда, что эта самая Карина умеет писать красиво, и умеет убеждать. И Мария согласилась, что, наверное, поэтому книги Карины имеют такой успех. Топовый автор, что и говорить… Мария с Королёвой возделывали свои писательские нивы на разных полях и почти не сталкивались. И тут роковая встреча два дня назад! И чёрт дёрнул Марию пойти на эту церемонию! Сидела бы спокойно дома, роман писала… Ах да, Главный сам позвонил, как тут не пойдешь…

Перед глазами Марии встало лицо знаменитой писательницы, какой она увидела Королёву в последний раз, но она отогнала это видение и напомнила себе, что собиралась найти и изучить перевод старой английской рукописи, фрагменты которой оказывались рядом с каждым трупом.

Маша перебрала найденные листочки и сразу, следом за некрологом, действительно нашла большой фрагмент рукописи, написанный архаичным пятистопным ямбом. С трудом продираясь сквозь тяжеловесный слог, она поняла, что главный герой этого произведения — молодой английский аристократ, которого предали и обманули лучшие друзья, родной дядя и любимая девушка. Раскрыв их козни, герой начал мстить всем подряд, и месть его оказалась жестокой и кровавой.

Текст, как уже сказано, был чрезвычайно запутанный и громоздкий. Мария не смогла разобраться в хитросплетениях сюжета и решила упростить свою задачу. Для начала она нашла в Интернете и прочла несколько статей, посвященных жизни и творчеству Томаса Вольсингама. Ей попалась статья известного специалиста по английской литературе. Он писал обо всех современниках Шекспира, более и менее известных, и только вскользь упомянул Томаса Вольсингама, отметив, что тот прожил недолго и написал всего несколько произведений. Пьесы его не имели большого успеха и затерялись в тени более даровитых современников, таких как Кристофер Марло или Бен Джонсон. Не говоря уже о самом Шекспире.

Однако первая драма Вольсингама имела ряд несомненных достоинств — увлекательный сюжет, яркие характеры и удивительный накал страстей. Если бы не некоторая неторопливая плотность текста, эта пьеса не уступала бы лучшим произведениям Марло. С этой пьесой были связаны темные слухи. Что это за слухи — автор статьи не пояснил, видимо считая это не существенным.

Мария отыскала еще несколько статей, где тоже речь шла о Томасе Вольсингаме. Из одной статьи она узнала, что пьесы Вольсингама никогда не ставились на сцене, не издавались последние триста лет и никогда не переводились на русский язык по двум причинам: во-первых, из-за трудностей перевода — все переводчики считали язык Вольсингама очень сложным и чересчур затейливым, и во-вторых (а на самом деле, как раз во-первых) — из-за малой востребованности второстепенного английского автора.

— А вот здесь ты ошибаешься! — проговорила Мария, обращаясь к автору статьи. — Перевод на русский язык есть… Он, правда, пока не опубликован. И если до сих пор никто не ознакомился с русским переводом драмы Вольсингама, то это только потому, что перевод имеется в единственном экземпляре, который должен был быть в издательстве у редактора. Но она не сохранила перевод. Ну, а найти английский оригинал в издательстве тот еще квест, попробуй найди, а ведь эту драму и на английском очень давно не издавали.

Марию зацепила фраза из одной статьи — о темных слухах, связанных с первой пьесой Вольсингама, и она принялась перелопачивать всё, что можно было найти в Интернете, где только упоминался злополучный драматург. И ее поиски наконец увенчались успехом. Сначала, в статье, посвященной Кристоферу Марло, она прочла примечательную фразу: «Марло, в отличие от своего менее известного современника Вольсингама, не использовал события собственной жизни как материал для творчества. Он ограничивался историческими или легендарными фигурами — такими, как Эдуард II или доктор Фауст».

— Ага, значит, Вольсингам как раз использовал события собственной жизни…

И Мария продолжила поиски.

Как известно, кто ищет — тот всегда найдёт…

В конце концов она отыскала среди материалов очередной конференции по проблемам творчества Шекспира и его современников интересную статью. Автор статьи выяснил, что драматург Томас Вольсингам привлекался к суду по обвинению в целом ряде убийств. В конечном счете, все обвинения с него были сняты за недоказанностью. Однако нет дыма без огня… Кого же предположительно убил Вольсингам?

Во-первых, собственного дядюшку, лорда Кроули, четвертого графа Монмутского, пэра Англии и члена палаты лордов.

Во-вторых, девушку из небогатой дворянской семьи, на которой он собирался жениться.

В-третьих, своего университетского друга, и наконец, некоего аптекаря…

Был там еще какой-то клятвопреступник, которому отрубили руку, но это дело Вольсингаму даже не инкриминировали, потому что не было вообще никаких доказательств. Просто, когда несчастный умирал, истекая кровью у ног случайных прохожих, он прохрипел, что руку ему отрубил Томас Вольсингам. Ну, мало ли что умирающий в бреду скажет… Моцарт, вон, тоже перед смертью сказал, что его Сальери отравил, современники его и слушать не стали, а Пушкин потом понаписал такого, что все поверили, что Сальери виноват.

Что касается Томаса Вольсингама, то обвинения оказались очень серьёзные, но в суде он сумел привести убедительные доказательства своей невиновности, так что он не только был оправдан, но и сумел унаследовать титул и состояние своего дядюшки.

Позже злые языки утверждали, что на этот раз на одну чашу весов Фемиды положили немало золота, тем самым сделав слепую богиню не вполне беспристрастной. Правда, Вольсингаму недолго пришлось наслаждаться знатностью и богатством — очень скоро Черная Смерть, как тогда называли чуму, оборвала его жизнь. И именно после его смерти в лондонском обществе распространились слухи, что гибель его была не случайной, что Провидение покарало драматурга за жестокие убийства. Мол, можно обмануть земное правосудие, но никак нельзя обмануть правосудие небесное…

— Интересно! — проговорила Мария, дочитав эту статью, и решила, что просто обязана рассказать о своих открытиях Наде Лебедевой.

Достопочтенный Вольсингам обедал в своем клубе, когда к его столу приблизился Лайонел Честер.

— Поздравляю, Томас! — воскликнул он жизнерадостно.

— С чем? — Вольсингам, отпив глоток вина из бокала, с удивлением посмотрел на него.

— Как? Ты еще не знаешь? Твой дядюшка… Он скончался! Ты теперь лорд и пятый граф…

Вольсингам рывком снял с шеи салфетку.

— Надо же! Я узнаю всё последним…

Достопочтенный Томас Вольсингам взбежал по ступеням и нетерпеливо постучал в дверь своего дядюшки.

Дверь распахнулась. На пороге появился дворецкий Джонс. Он стоял в дверях с каменным выражением, как истукан.

Кинув взгляд на неприступного стража, Томас недовольно проворчал:

— Что у тебя с лицом, Джонс? Так подействовала на тебя дядюшкина смерть? Изволь придать своему лицу более почтительное выражение. И отойди в сторонку — ты мешаешь мне войти! — Он попытался пройти в дом.

Но дворецкий не двинулся с места.

— Простите, сэр, но мне не велено вас принимать.

— Что?! — возмущённо воскликнул достопочтенный. — О ком ты говоришь? Кем не велено? Кто мог отдать тебе такое безумное распоряжение? Кто может не пустить меня в мой собственный дом?

— Леди Элизабет, сэр.

— Что?! Какое право она имеет распоряжаться в дядином доме?! Я его законный наследник!

— Простите, сэр. Я лишь выполняю приказ, сэр. И советую вам уйти, сэр, иначе, при всем уважении, мне придётся почтительно спустить вас по лестнице.

Когда Мария взяла мобильник, чтобы позвонить Надежде и договориться о встрече, телефон сам зазвонил. Номер не определился.

— Слушаю! Ты, Надя?

Но это была не Надя. В трубке раздался мужской голос. Это был тот самый шантажист, который послал ее в адвокатскую контору.

— Слушаешь? — процедил он. — Тогда слушай внимательно! Теперь ты будешь чутко слушать меня и беспрекословно мне подчиняться! Станешь делать всё, что я скажу!

И тут на Марию накатила волна гнева.

— Ты, конь педальный! — рявкнула она на шантажиста. — Думаешь, я тебя буду слушаться, как дрессированная собачка?

— Будешь! — отрезал мужчина.

— И не мечтай! И слушать тебя не стану! Можешь больше мне не звонить!

— Ну, выбирай, или ты будешь разговаривать со мной, или с полицией. Что тебе больше нравится?

— Ты меня не напугаешь! Надо же, отправил в адвокатскую контору, и чем всё кончилось? На моих глазах адвокату раздробило руку Тунгусским метеоритом! Да за одно это тебя надо пропустить через измельчитель для бумаг! Причем — по частям!

— Чем?! — недоверчиво переспросил шантажист.

— Шре́дером! — мстительно выдала Мария.

— Нет, чем, ты сказала, ему повредило руку?

— Тунгусским метеоритом!

— Что ты несёшь?

— Что слышал! Тон смени.

— Чушь какая! Тунгусский метеорит упал почти сто двадцать лет назад! Лучше скажи мне, где ты установила «жучки»?

— Один — в кабинете того самого адвоката, который остался без руки. Между прочим, теперь это место преступления, так что подслушивать там больше нечего.

— А другие?

— Другой «жучок» я засунула в зад Фемиды! — мстительно сообщила Мария. — И тебе там самое место! — С этими словами она нажала кнопку отбоя и перевела дыхание.

Руки у нее тряслись от злости. Мария несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться, но тут телефон снова затрезвонил.

— Козёл! — крикнула она в трубку срывающимся от злости голосом. — Я тебе сказала, чтобы не смел больше звонить?

— Мне? — прозвучал в трубке незнакомый голос. Незнакомый и очень недовольный. — Гражданка Рыбникова? Мария Владимировна?

Сухой голос и особенно обращение «гражданка» очень не понравились Марии. Больше того, она испугалась. Мария на секунду замерла, а потом неуверенно ответила:

— Да, это я… А с кем я говорю?

— Майор Сыроежкин, — представился голос в трубке.

— Майор? — испугалась еще больше Мария.

— Да. Так вот, Мария Владимировна, я попрошу вас явиться завтра ко мне в кабинет… — Он продиктовал адрес.

— За… Зачем? — пискнула Мария.

— Вообще-то для дачи показаний. Вы запомнили адрес?

— Ой, нет, повторите, пожалуйста.

— Повторяю… Записывайте… Пропуск я вам выпишу.

В трубке уже звучал сигнал отбоя, а Мария всё еще прижимала ее к уху, как будто надеялась, что это какая-то ошибка. Нет, никакой ошибки не было… Вот перед ней ее собственной рукой записанный адрес, по которому завтра велено явиться для дачи показаний. Какие страшные слова! Шантажист пригрозил, что если она не будет говорить с ним, то он обратится в полицию. Она ему нагрубила, и вот результат: ей позвонил майор Моховиков… Нет, не Моховиков, а как его… Подберёзовиков. Нет, не так, — Сыроежкин! Точно, Сыроежкин! Хотя хрен редьки не слаще. Мерзавец исполнил свою угрозу и сдал ее полиции… Но ведь она не виновата в смерти Карины Королёвой! Она просто не любит креветки! Но кто ей поверит? Если тот полорогий негодяй сообщил, что видел, как она поменяла бокалы, — всё, ее песенка спета! Ой, Надьке нужно срочно позвонить!

Но дозвонилась она до подруги не сразу.

У Надежды же были свои приключения.