Мария отвернулась и вздохнула — нет, не может она тягаться с такими нахалами, сюда бы Варвару. И как будто там, наверху, ее услышали, потому что в коридоре тут же попалась ей Варвара Молот собственной персоной.

— Машка! — заорала она и кинулась навстречу, сметая по пути некстати высунувшихся двух тёток из бухгалтерии и парнишку-курьера. — Давно не виделись!

Мария успела прижаться к стене, в противном случае она бы просто не устояла. Тут надо сказать, что Варвара была женщиной монументальной. При этом отнюдь не рыхлой, а наоборот, чрезвычайно крепкой и сильной. При таком телосложении столкнуться с ней на узкой дорожке не решился бы и сам американский боксёр Майк Тайсон, выступавший в тяжёлой весовой категории.

Варвара сжала Марию в мощных объятьях, но быстро отпустила, поскольку знала, что нормальный человек долго в таком состоянии не продержится, без воздуха-то.

— Машка, ты чего тут? — живо поинтересовалась Варвара.

— А ты? — улыбнулась Мария. — Я слышала, что ты в отпуск с мужем уехала.

При слове «муж» в лице Варвары мелькнуло несомненное удовольствие, из чего Мария сделала вывод, что всё у нее отлично. И то сказать, выглядела Варвара неплохо — отдохнувшая, посвежевшая, глаза блестят, энергия так и брызжет, о чем Мария тут же не преминула ей сообщить.

Варвара мечтательно вздохнула:

— Да-а… Отдыхать — не работать! У мужа дела, бизнес, сама понимаешь. Говорит, надолго оставлять фирму нельзя. Мы недавно вернулись. Я вот решила в издательство наведаться. — Варвара потянула Марию в конец коридора, где стоял диван и в углу притулился кофейный автомат.

— Да я вообще-то в юридический отдел иду… — нерешительно отбивалась Мария.

— Да подождут крючкотворы эти! — отмахнулась Варвара. — А тебе зачем к юристам?

Мария хотела попросить у Лики странную рукопись, которую она видела в прошлый раз — перевод английского романа шестнадцатого века, и вытрясти из нее имя переводчика, да хорошо бы еще и его координаты. Без этого Надежда велела ей не возвращаться. Но от госпожи Молот ведь так просто не отделаешься, так что пришлось ей рассказать про плагиат.

Сюжет романа «Убийство в пансионате» Варвара знала не понаслышке, сама в том пансионате отдыхала. Впрочем, отдыха не получилось, а получилось убийство и расследование[4]. Так что она очень возмутилась.

— Это же реальная история, я свидетельница! А кто такой этот Крупин? Хотя ясно, что это псевдоним. Эх, найти бы его да морду ему набить! А наши что делать будут, в суд подавать?

Мария рассказала о звонке Главного и про то, что он велел ей самой этим делом заниматься.

— Странно… — задумалась Варвара. — С чего это вдруг на тебя такую проблему вешать? Хотя… — Чело ее просветлело. — Какое, говоришь, издательство напечатало Крупина? «Зимородок»? Ну, тогда всё ясно.

— Что тебе ясно?

— Да там же нашего Главного бывшая любовница работает! — плотоядно усмехнулась Варвара. — Он ей, Альбине этой, когда-то помог собственное издательство организовать, а потом они рассорились, вот она и… Да это все знают!

— Ну вот, — расстроилась Мария. — Еще и между бывшими любовниками я замешалась, а этого хуже нет!

— Точно. Но не дрейфь, прорвёмся! Нам не привыкать! А Надежда как поживает?

— Да всё у нее хорошо, — отмахнулась Мария. — Вот еще, кстати… Ты ведь знаешь, что в ресторане, где премию вручали, Карину Королёву отравили?

— Да уж, рассказали мне в лицах раз десять. — Варвара вздохнула. — Баба она была, конечно, противная, но всё же такой смерти никому не пожелаешь.

— А ты не знаешь того мужчину, кто на твоем месте сидел? — осторожно поинтересовалась Мария. — Я у Лизы спрашивала, она понятия не имеет, как он вообще в ресторане оказался.

— Какой мужчина? — встрепенулась Варвара. — Такой высокий, волосы хорошие, вьются, и седины чуть-чуть благородной такой…

— Нет, наголо бритый, глазки маленькие и губы узкие. Фу…

— Глаза близко посажены и взгляд пронзительный?

— Точно!

— Нет. Не знаю такого, никогда не видела, — поспешно сказала Варвара и отвернулась.

Мария тут же почувствовала, что Варвара если не хитрит, то чего-то недоговаривает. Конечно, будь на ее месте Надежда, она бы тут же прижала Варвару к стенке — не буквально, конечно, такое, как уже говорилось, не получилось бы и у Мохаммеда Али. Но Мария не стала и пытаться, тем более что Варвара тут же вспомнила о неотложных делах и куда-то заторопилась.

Проводив Варвару долгим взглядом, Мария отправилась в общую комнату, где работали редакторы, и подошла к столу Лики.

Увидев ее, та оживилась:

— Ой, Мария Владимировна, как удачно, что вы пришли! Я как раз хотела вам звонить, а тут как раз вы… Как удачно! Вы как будто мысли мои прочитали!

— И зачем же я вам понадобилась?

— А тут у меня возник вопрос. Вы упоминаете Эдмона Дантеса. Это ведь тот человек, который убил Пушкина…

— Нет, что вы, Лика, господь с вами. Пушкина убил Жорж Дантес, французский дворянин.

— А тогда кто Эдмон Дантес?

— Это граф Монте-Кристо. Герой романа Дюма.

— Что, правда? Так он Дантес или Монте-Кристо?

— Ну, как вам сказать… Монте-Кристо… Чтобы вы поняли, это его псевдоним.

— Да? Надо же, а я перепутала. Я думала, что только у писателей бывают псевдонимы.

— Не только… Но я, вообще-то, вот зачем пришла. В прошлый раз я видела у вас перевод рукописи шестнадцатого века. Автор Томас Вольсингам.

— А-а, была такая… Мне Главный поручил написать внутреннюю рецензию, но потом отменил это поручение. Всё равно он ее издавать не собирается, так зачем время тратить?

— Действительно, зачем… И где же теперь эта рукопись?

— А я ее отдала Нюсе Кропоткиной. У нее дочка очень любит рисовать, рисует на всем, что попадётся, так она носит ей ненужные рукописи. Там же только с одной стороны текст, а другая сторона — чистая, на ней еще вполне можно рисовать.

— Нюся? А где она сидит?

— А она сидит в бухгалтерии.

Мария поблагодарила Лику и отправилась в бухгалтерию.

Бухгалтерия занимала большое помещение в дальнем конце редакционного коридора. Всё пространство было разгорожено на отсеки. Главный бухгалтер сидел, точнее, сидела в маленьком отдельном кабинете, на двери которого висела напечатанная на принтере картинка: огромная жаба с выпученными глазами и надпись «Осторожно, злая начальница».

Главным бухгалтером издательства действительно была злющая тётка по фамилии Бажина. Фамилию ее все непременно перевирали и за глаза называли ее Жабиной или просто Жабой. Новые сотрудники, услышав эту фамилию пару раз, думали, что она и есть настоящая, и в глаза называли главбуха Жабиной, от чего та бесилась.

Картинка на двери тоже имела свое объяснение.

Жаба… То есть Бажина, разумеется, каждый раз, увидев эту картинку, в ярости ее срывала, но проходило несколько минут, максимум час — и картинка непостижимым образом снова появлялась на двери.

Бажина чего только не придумывала, чтобы поймать злоумышленника! Караулила под дверью, даже попросила в техническом отделе видеокамеру и установила напротив двери… Всё было напрасно, жаба с выпученными глазами появлялась снова и снова, а злоумышленник оставался неизвестным.

Столкнувшись с одной из сотрудниц, Мария спросила ее, где можно найти Нюсю Кропоткину.

— А вон ее стол, в углу!

Мария отправилась в указанном направлении.

Спиной ко входу сидела кругленькая молодая женщина с кудрявыми светлыми волосами. Перед ней на экране компьютера красовались яркая кукла и несколько предметов одежды, которые на эту куклу можно было надеть. В данный момент женщина надевала на куклу зеленый свитер.

Мария вспомнила, что в ее детстве была такая же игра, только не компьютерная. Называлась игра «Оденем Таню», кукла была вырезана из картона, как и все ее одёжки. Только Мария играла в эту Таню, когда ей было семь или восемь лет, а Нюсе было гораздо больше… Ну, у некоторых людей бывает отставание в развитии.

Услышав шаги за спиной, Нюся вздрогнула, нажала на какую-то кнопку, и на экране тут же вместо куклы появилась таблица с какими-то цифрами. Нюся оглянулась и спросила с утомлённым видом:

— Вы ко мне? У меня срочная работа!

— Да, я вижу, — кивнула Мария. — Я вас надолго не оторву от… работы. Мне Лика Козинцева сказала, что отдала вам для дочки ненужную рукопись. Дочка у вас рисует…

— Всё Лика перепутала! — возразила Нюся. — Это дочка в прошлом году рисовала, а сейчас она увлеклась оригами. Это такое японское искусство. Нужно складывать разнообразные фигурки из бумаги.

— Да я знаю, что это такое! Я когда-то сама складывала кораблики и самолётики.

— О, это самое простое! Дочка у меня вчера динозавра сложила. Так чего вы от меня хотите?

— Вы уже унесли эту рукопись? Дело в том, что мне нужно ее еще раз просмотреть.

— Я взяла домой несколько страниц на пробу, но Селина их забраковала, сказала, что бумага слишком тонкая для оригами, так что я остальные отложила.

— Кто их забраковал? — удивилась Мария.

— Селина, дочка моя.

— Селина… Надо же!

— Ну да.

— И куда вы ее дели? Рукопись, я имею в виду.

— Так выкинула в ящик, куда у нас макулатуру складывают для переработки. Это такая экологическая программа — дадим бумаге вторую жизнь.

— И где этот ящик?

— За дверью, которая на лестницу ведёт. Только вы поторопитесь…

— А что?

— Сегодня какой день?

— Четверг.

— Вот как раз по четвергам макулатуру забирают. Но за ней обычно позже приезжают.

Мария сдержанно поблагодарила Нюсю и поспешила к ящику для макулатуры. Ящик она нашла без труда — он был зеленого цвета, и на нем яркими буквами было написано: «Дадим бумаге вторую жизнь — сохраним деревья». Проблема была в том, что ящик был заперт на большой допотопный висячий замок. У ящика оказалась откидная крышка, так что положить в него ненужные бумаги было легко — просто засунуть в щель, но вот вытащить — не в пример сложнее. Для начала хорошо было бы определить, есть ли в этом ящике нужная рукопись. И вообще узнать, что в нем лежит.

Мария достала мобильник, включила режим фонарика, встала на цыпочки, подняла крышку ящика и осветила внутренности телефоном.

При неярком голубоватом свете мобильного устройства она увидела целую кипу использованной офисной бумаги, но определить с такого расстояния и при таком освещении, что за рукописи там находятся, было невозможно. Мария попыталась просунуть в ящик руку, но не смогла дотянуться до бумаги.

Вдруг она услышала за спиной деликатное покашливание, а потом негромкий голос поинтересовался:

— А что это вы тут делаете?

Мария вздрогнула.

Она представила как выглядит со стороны — стоит на цыпочках, пытаясь залезть в ящик с макулатурой и выставив на всеобщее обозрение обтянутую брюками филейную часть. И кажется, вроде было на этой части брюк пятно. Мария вспомнила, как Надежда ругалась — вечно ты, Машка, куда-нибудь сядешь. И как это она забыла про пятно…

Мария повернулась, попутно одёрнув кофточку, и только тогда увидела, что позади нее нарисовался завхоз издательства, хозяйственный (уж простите за тавтологию) дядечка, которого все в издательстве называли по отчеству — Калистратыч.

Отчество было редкое. Понятно, что общественность не могла пройти мимо такого яркого и выразительного факта, тем более что эта общественность по большей части состояла из мастеров слова, сам же Калистратыч против своего прозвища не возражал. Был он человеком приветливым, неконфликтным, к тому же, как уже сказано, хозяйственным. Мог починить что угодно, от молнии на одежде до электронного дверного замка. Только к компьютерам относился с опаской, говорил, что ему это не по возрасту. Кроме того, у Калистратыча в его тесном закуточке всегда можно было найти что угодно — иголку с нитками, ножницы, утюг, пассатижи, паяльник, батарейки для всевозможных гаджетов или даже сменную карту памяти.

— Извините! — Мария принялась торопливо оправдываться. — В ящик по ошибке мою рукопись выбросили, а она у меня только в одном экземпляре. Мне непременно ее достать нужно, а то вся моя работа за два месяца пропадёт.

— Нельзя, чтобы работа пропала, — рассудительно свёл брови Калистратыч. — Нужно достать — достанем.

— А что, у вас ключ от этого замка есть? — тронула Мария навесной замок. Она знала, что в хозяйстве у Калистратыча найдется всё, так почему бы не ключ?

— Чего нет, того нет! — отозвался солидно Калистратыч. — Ключа не имею, но он мне и без надобности. — Он огляделся по сторонам и понизил голос: — Вы только никому не говорите, что видели… Избушка-избушка, повернись ко мне задом, а к стенке передом…

С этими словами он упёрся в зелёный ящик, нажал на него — и тяжёлый рундук медленно, со скрипом отъехал от стены. Еще одним героическим усилием Калистратыч развернул ящик, повернув его лицевой стороной к стене.

Теперь перед ними была задняя стенка ящика, и Мария с удивлением увидела, что в стенке вырезано большое квадратное отверстие, через которое легко можно заглянуть внутрь ящика. И не только заглянуть — в него вполне может пролезть взрослый человек.

— Ну вот, ищите скорее свою рукопись! — Калистратыч отступил в сторону. — Только уж вы никому не рассказывайте про эту дырку, а то все повадятся туда лазить.

— Да кому эта макулатура нужна?

— Ну, а вам-то ведь понадобилась. Не скажите, хорошему хозяину всё пригодится!

Мария поблагодарила завхоза, снова включила фонарик в телефоне, нагнулась и принялась рыться в содержимом макулатурного ящика. Он был полон отвергнутых рукописей, так что найти среди них перевод было нелегко. Мария рылась в бумагах, чертыхаясь. Завхоз стоял поблизости и только деликатно покашливал, давая понять, что время дорого.

Наконец Мария наткнулась на стопку листков, на каждом из которых слова были расположены не в строчку, а в столбик. Это явно был пятистопный ямб. Она торопливо сгребла страницы в свою бездонную сумку и, довольная, выпрямилась.