Энцелад открыл стойло, подвел ее к лошади и вручил удила.

– Что делать с охраной? – тихо спросила принцесса. – Золотой купол меня не пустит.

Магик положил руку на сердце и кивнул с таким выражением лица, что Айраэль поняла: он поможет и с этим.

– Спасибо, – искренне сказала она. – Я… если бы не вы, я не знаю, что бы со мной сталось.

Энцелад слабо улыбнулся.

Выйдя за конюшни, они остановились. Гнедая лошадь, все еще сонная, мотала головой, словно не желая идти. Магик жестом приказал остановиться. Он сделал рукой какой-то хитроумный знак, и земля бесшумно разверзлась. Айраэль распахнула глаза.

– Идти внутрь?

Магик кивнул и ступил в тоннель первым. Айраэль поежилась. Энцелад, если бы захотел, мог с легкостью завалить их землей, как только она с лошадью войдет в тоннель, а сам бы без проблем выбрался…

– Энцелад, – сглотнула Айраэль. – Поклянитесь, что не желаете мне зла.

Магик осенил знаком звезды, сначала принцессу, а потом свое сердце. «Мы брат и сестра», – означал этот знак среди Служителей. Айраэль приятно удивилась. Быть может, Энцелад служил при храме до того, как попасть на службу к лорду Ноктвуду?

Она приложила руку к сердцу, благодарно поклонившись.

Сделав глубокий вдох, Айраэль вошла в тоннель следом за мужчиной. Земля за ними сомкнулась, погрузив в полную тишину и темноту. Лошади это ужасно не понравилось. Она упрямилась и громко ржала. Айраэль темнота тоже не понравилась, но она упрямо тянула лошадь под уздцы. Жаль, что магический водный шарик, который светился, раскручиваясь, остался в замке.

Через минуту-другую они вышли на поверхность у реки, что пересекала территорию особняка с гор и убегала в город. Оставалось самое трудное и самое легкое: забрать осколок звезды.

– Вы можете постоять с лошадью и сделать такой же тоннель в пещеру? Вокруг расставлены магические ловушки, но если попасть через землю, думаю, их можно будет обойти.

Магик кивнул. Мгновение – и в земле появилось новое широкое отверстие. Энцелад проверил его первым, сделав знак ждать. Айраэль нервно обернулась на поместье примерно в тридцати метрах вниз за елями. Как только она заберет звезду, вода перестанет быть безопасной. Конечно, аристократы не погибнут – у них есть элементали воды. Но вот горожане…

Энцелад вышел и уверенно кивнул: все чисто. Айраэль торопливо, на ощупь, пошла вперед. Стены были влажные и глинистые, а ход шел вверх. Она запереживала, что поскользнется, но выяснилось, что Энцелад сделал ступени. Мысленно поблагодарив его, Айраэль ускорила темп.

Впереди забрезжил свет. «Это, наверно, светится осколок звезды в пещере!» И правда – Айраэль вышла из тоннеля и увидела деревянный ларец, прибитый ко дну реки огромными железными гвоздями. В ларце сделали дырки, через которые свободно протекала вода. Так осколок звезды фильтровал воду. Айраэль придумала.

Айраэль сняла с шеи ключик и, преодолевая поток, с третьей попытки попала в замочную скважину. Повернула. Ларец открылся, свет осколка стал ярче. Она взглянула на него, как на крапиву или лезвие, и вздохнула:

– Пожалуйста, не кусайся. Я хочу тебя спасти.

Мольбы осколок, видимо, не интересовали. Айраэль в очередной раз зашипела, взяв его, и тут же запихнула в мешочек на поясе. Бедро поцеловал холод, но это всяко лучше, чем морозить руки до некроза.

Она вышла через тоннель к Энцеладу. Магик сидел на корточках, наблюдая за замком с высоты небольшого обрыва. Когда оба были готовы, подошли с лошадью к куполу. Его золотое сияние вблизи оказалось еще ослепительнее, чем казалось издалека.

– Что теперь?

Насколько Айраэль знала, защитный купол особняка был не куполом, а сферой, что проходила сквозь землю. Они не смогут сделать подкоп. Как же быть?

Магик указал на землю. Айраэль поглядела вниз. Яркий свет купола дал прочитать следующее сообщение:

«Пока вы были заняты, я поднял на ноги десять слуг, в которых уверен. Прямо сейчас они расходятся в разных направлениях, чтобы одномоментно пересечь купол. Периметр купола в тридцать километров контролируют всего два магика, поэтому защита не выдержит натиска и падет. Когда я подам сигнал, просто скачите прочь».

– Но это поднимет тревогу! – нахмурилась Айраэль. – Не говоря о проблемах для слуг…

«Все здешние слуги – выходцы из Строваля, что снабжает особняк. Скот, который вынудили забивать, принадлежит их семьям. Они уже давно подумывали о том, чтобы с треском уйти, пока аристократы не начнут считаться с нуждами города. К тому же, они знают о вашем заступничестве. И о том, что это благодаря вам город получал чистую воду. Они согласились помочь и отвести от вас подозрения, чтобы выиграть вам время».

– Как вы это провернули? – восхищенно спросила принцесса.

Энцелад не сдержал гордой улыбки.

«В моей власти чувствовать землю на всей территории вашего особняка. Я создал маленьких каменных фамильяров, что разбудили их и вывели за дом, а потом написал сообщения на земле, прямо как вам. Слуги поставили крест, если поняли и согласны, а потом еще два креста, когда оказались в условленном месте. Пятеро уже пришли. Дождемся остальных, и можно бежать».

У Айраэль брови поползли наверх. Это было гениально. Теперь, кажется, она поняла, почему лорд Ноктвуд так дорожил Энцеладом. Такие люди рождались раз в поколение!

Ждать пришлось недолго. Через десять минут Энцелад написал, что все слуги оказались на своих местах.

«Вдобавок к людям, чтоб наверняка, я пущу еще с десяток лошадей-фамильяров в разных местах, но больше не смогу. Вы готовы?»

Айраэль запрыгнула в седло. Она давно не ездила верхом. Но была готова – готова, как никогда. Она сжала поводья изо всех сил и кивнула, заставляя себя улыбаться.

– Вы – прекрасный человек, Энцелад. Пожалуйста, не говорите, что вам больше незачем жить: живите ради меня. Не попадитесь!

Энцелад широко улыбнулся, а потом осенил ее знаком звезды. Айраэль повторила жест. Магик ненадолго прикрыл глаза, видимо, готовя фамильяров и сообщая слугам приготовиться. А потом махнул рукой.

Айраэль ударила поводьями, влетая в золотой барьер. Тот взорвался тысячами осколков, которые мягко растворились в воздухе, осыпаясь золотой пылью.

* * *

Айраэль мчалась на юго-восток. Граница между Арданией и Даррагоном пролегала через каменистые ущелья и разветвленную сеть рек. С лошадью она сможет пересечь границу за пару дней. Главное – не держаться, но и не сторониться крупных дорог, где вероятность встретить нечисть меньше. А еще – не ездить ночью.

Когда она оставила особняк Глокнентаров, занимался рассвет. До ночи времени было достаточно, но Айраэль хотела максимально сократить время на остановки – страшно боялась погони.

Когда пал барьер, магики, скорее всего, разбудили всех обитателей особняка. Скорее всего, они решили, что особняк осаждают. Вскоре они наверняка бы выяснили, что вторженцев нет. Зато пропала принцесса. Тогда бы им пришлось отслеживать все двадцать направлений, в которых бросились слуги и лошади-фамильяры. Это их наверняка задержит.

Но почему чудилось, что великолепный ум Пастерце уже выяснил, по какой дорожке она побежала?

Чем дальше от особняка, тем больнее становилось. Почему Пастерце предал ее? О какой великой цели он говорил? Когда он успел спутаться с императором?

Впрочем, все это уже не важно. Они убьют ее – он, лорд Ноктвуд, император, кто бы это ни был – и заберут звезду, чтобы поступить так же, как хотел отец: загадать желание в обход решения Совета. Чем они, в таком случае, лучше него?

– Лицемеры, – выплюнула Айраэль, дрожа от злости и отчаяния, – убийцы!

Даррагон уничтожил ее страну, лишил ее семьи. Они не получат еще и ее! Нет, никогда!

Днем они остановились всего один раз. Айраэль нашла узкую речку, положила в воду мешочек со звездой, и они с лошадью стали пить прямо из реки. Пустой желудок даже не просил еды – так сильно его сжимала тревога, но Айраэль заставила себя выпить побольше воды, потому что не знала, когда поест в следующий раз.

Когда подступил закат, Айраэль сбавила скорость и огляделась. Скалистый спуск, перемежающийся с опушками, остался далеко позади. Она оказалась в царстве леса. Привычные ели и сосны перемежались с дубами, лиственницами и кленами – деревьями, что совсем не росли в столице. Граница была близко.

– Отдохнем немного, – сказала она лошади, похлопав ее по шее.

Лошадь устало качнула головой.

Остановившись у очередного ручья и погрузив мешочек со звездой в воду у морды жадно пьющей лошади, Айраэль подумала, что им бы не помешало поесть. Но она не умела охотиться и не разбиралась в том, что в лесу съедобное, а что нет.

Когда она захотела напиться сама, коса, закинутая на плечо, соскользнула в воду. Золотое кольцо с брызгами ударилось о бурный поток. Айраэль принялась со вздохом отжимать волосы: в храме им строго-настрого запрещали мочить кольца.

Вдруг она поняла. Оставлять косы нельзя. Если их не срезать, то, в какой бы город или деревню она ни приехала, в ней сразу признают Служительницу, а если и не признают, то наверняка запомнят. Теперь Айраэль будут искать все, от даррагонских ищеек до арданских рыцарей, поэтому стоило слиться с простолюдинами.

– Ну, с веснушками это будет не так уж и сложно, да? – невесело усмехнулась она отражению.

Айраэль нашла в потайном кармашке седла складной нож. Отец сам придумал снабдить каждого конника своей гвардии полезными седлами – и вот его идея пригодилась. Оглядевшись, она приметила небольшую березку у воды и присела перед ней. Холодные пальцы, дрогнув, легли на одну из темно-медовых кос. Лошадь, глянув на нее боком, глухо заржала. Айраэль насилу улыбнулась.

– Волосы отрастут ведь. Правда?

Натруженные пальцы покрепче сжали рельефную рукоять и быстро, не жалея, принялись резать. Резалось плохо. Туго, с трудом, как будто отрезали конечность. Айраэль запоздало поняла, что, верно, стоило сначала разделить одну косу на две, а то и на три части. Но процесс пошел, и прервать его она была не в силах. Боялась, что не сможет завершить дело до конца.

Не выдержав, последние движения Айраэль сделала резче и сильнее предыдущих. Рука аж отлетела. Коса осталась в дрожащих пальцах, подрагивающих от напряжения.

– Хорошо следи за волосами, они – твое достоинство, – приговаривала мать, расчесывая пух волос, чтобы скрутить в жгуты и сложить в косу. – Волосы у принцессы должны быть длинные-длинные, длиннее всех при дворе.

– Тогда я буду растить до са-амого пола, прямо как у тебя!

На глазах почему-то выступили слезы. Пытаясь сглотнуть ком в горле, Айраэль взялась за вторую. Она резала и резала, резала и резала. Процесс длился мучительно долго. Наконец, волосы натянулись в последний раз, и – вжик!

– Все, – пробормотала Айраэль.

Голова ощущалась непривычно легкой. И хотя волосы оказались отрезаны всего по лопатки, с непривычки чудилось, что их не осталось совсем.

Смазав влагу с глаз, Айраэль вырыла ножом ямку под березой. Она аккуратно сложила туда косы и завалила их землей. Два золотых кольца взяла с собой – позже их можно будет где-нибудь продать.

– Прости, мама, – поклонилась березе. – Когда-нибудь я снова отращу косы до пола. Но… не скоро.

Вскинув голову, Айраэль поглядела на заходящее солнце, сверилась со звездой, зависшей над Священной горой, и определила юго-восток. В груди родилась решимость. Как только она пересечет границу, нужно найти Агнессу. Пока что это ее единственный друг во вражеской стране. Она поможет добраться до даррагонского храма, когда астрологи рассчитают новую эфемериду. А пока нужно продолжать путь. Оставалось надеяться, что деревня встретится по пути сама по себе.

Тепло дня сменилось зябкостью сумерек: закат подсвечивал копыта мчащейся лошади почти по горизонтали. Когда красный круг солнца ушел за лесные пики, Айраэль ударила по бокам лошади и пригнулась, ускоряясь. Если не найти укрытие, можно наткнуться на ночную нежить. Для человека, не владеющего магией, это конец.

Петли дорог размыли весенние паводки. Воды было много – здесь сходились рукава горных рек, которые питали местные озера, поэтому пришлось сойти с дороги в лес, сбавив скорость. Может, удастся найти хоть не деревню, так какую-нибудь пещеру?

Лес густел. Плотный запах листвы и редкие, острые крики птиц пускали мурашки по коже. Айраэль будто вернулась в Темнолесье и ждала, что деревья вот-вот раскроют глаза, а уханье разбавит колыбельная, которую поют светящиеся грибы. Она легла на шею лошади, желая закрыть глаза и не открывать их до утра.

Туман накрыл их внезапно, будто кто-то развернул над лесом мокрую, серую пелену. Воздух стал липким, и с каждым шагом лошадь шла все медленнее, дергая ушами, прислушиваясь.

– Давай-ка возьмем левее, – пробормотала Айраэль, натягивая поводья. Лошадь послушалась, но из тумана они так и не вышли, а каждый шаг давался ей все труднее.

Айраэль поняла, куда они забрели, лишь когда лошадь увязла в чавкающей земле. Болото! Сердце принцессы бешено заколотилось. Животное беспокойно заржало и задергалось, пытаясь выбраться.

– Тпру, спокойно… – шептала она, больше себе, чем лошади.

Принцесса резко дернула поводья, пытаясь заставить лошадь выйти на твердую землю, но трясина так просто не сдавалась. Лошадь заржала отчаянней, начиная мотать головой.

– Тише, моя хорошая, не кричи так громко, – взмолилась Айраэль.

Если они попали в болото, то тут, скорее всего…

Отдаленное булькающее рычание опередило мысли. Оно нарастало, приближаясь, и Айраэль почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.

– Выбирайся скорей, ну же!

Трава впереди зашевелилась. Сквозь высокие стебли мерцали две пустые глазницы, а за ними – вытянутое, землистое лицо, покрытое тиной. Длинные пальцы, похожие на корни, впились в почву, подтягивая за собой чудовищное тело.

Живой утопленник.

Лошадь взвилась на дыбы с диким ржанием – и одним отчаянным рывком вырвалась из трясины. Айраэль едва удержалась в седле, когда лошадь рванула вперед, сбивая кусты, не разбирая дороги.

– Скорей, скорей, скорей, – бормотала Айраэль в ужасе, направляя животное прочь из тумана.

Они вылетели из леса на пригорок. Внизу показалась деревня. Глаза принцессы широко распахнулись:

– Туда!

Айраэль хлестнула лошадь по боку. Хрипя, надувая бока, та свернула с холма на тропку, ведущую к домам через голые невспаханные поля. Айраэль резко затормозила у первых домов. Ее тонкие босоножки увязли в пыли, как только она спешилась.

Она забарабанила по двери:

– Добрые люди, есть кто в доме?

Тишина. Айраэль ударила еще громче:

– Мне нужно укрытие. Только на эту ночь, прошу!

Дом продолжил молчать, а свет внутри погас. В стене леса послышался глухой, низкий рев, перетекший в тонкий и острый. Это был уже не оживший утопленник. Айраэль не разбиралась в нечисти, но и без того понимала, что это что-то крайне клыкастое и опасное. Лошадь нервно заржала. Айраэль быстро перебежала к соседнему дому, принимаясь стучать вновь.

– Добрые люди! Добрые люди, пустите переночевать! За милость отплачу, клянусь Звездой! – удары в дверь стали отчаянными. – Есть кто?

Второй дом не ответил. Как и третий. Туман потихоньку подбирался к домам. Лошадь брела за хозяйкой, которая бегала между домов и стучала во все, быстро теряя надежду.

– Я же вижу, что в домах горит свет! – от отчаяния разозлилась Айраэль. – Почему никто не открывает?

В голову ненароком полезли жуткие картинки: двери заперты, потому что люди внутри уже превратились в удобрения для растений, а дома стали не жилищами, а ловушками для тех, кто, как она, ищет пристанище.

Ужас пощекотал шею сзади, и Айраэль крупно вздрогнула. Нет! Так говорит страх. Кто-нибудь да ответит. Где-то да найдется помощь!

Вой прозвучал еще раз – уже ближе. Айраэль бегала от дома к дому, стуча и подавая голос, пока не остался только один дом, чуть поодаль. Горло саднило, стертая поводьями и битая в ребре ладонь болела, поэтому Айраэль забила в дверь раскрытой ладонью другой руки, приникая лбом к холодному дереву, пахнущему плесенью.

– Пожалуйста… Кто-нибудь… – пробормотала она, собираясь с силами, чтобы крикнуть уже во весь голос, и занесла дрожащую руку над сырым деревом.

Но не успела. Дверь скрипнула, открываясь внутрь так резко и быстро, что Айраэль упала вперед. И ударилась в кого-то.

– Ты что! Закрой!!! – истерически крикнуло из глубины дома.

Айраэль дернулась назад, во все глаза уставившись на того, кто перед ней оказался. Это был не монстр. И не полусъеденный оживший труп. Это был мужчина, по виду старше ее отца, но такой же крепкий, с отмеченным шрамами лицом. Он пристально глядел на нее с полмгновенья, а потом вдруг стал незаинтересованным. Более того – его брови враждебно сошлись к переносице.

– Хмпф, – презрительно бросил он.

Айраэль опешила. И что бы это значило?

Мужчина отступил на шаг, чтобы захлопнуть дверь, но Айраэль влезла в проем, держа дверь так, чтобы не закрылась.

– Добрый господин, пустите меня к себе, – натужно взмолилась она. Мужчина все еще пытался закрыть дверь, и Айраэль ее держала. – Хоть бы… в сарай. Клянусь Богиней, я вам не помешаю! Мне бы только ночь переждать!

– А мне-то что, – буркнул мужчина.

Айраэль сжала челюсти. Если ей придется бороться, чтоб заполучить ночлег, она будет бороться!

– Я заплачу, – затараторила она, помогая держать дверь плечом и ногой. – У меня есть золото, золотые кольца! Их можно задорого сбыть в городе!

– Я-те что, город? Где ты здесь ювелиров видала? Прочь, говорю! В город свой и поезжай!

Вдруг мужчину что-то толкнуло сбоку, а затем и вовсе вытеснило тонкой, но крепкой рукой. В дверном проеме показалась взрослая женщина с перекошенным лицом, вооруженная вилами.

– Прочь! Прочь отсюда, призрак!

Айраэль сразу же заметила знак звезды на ее груди. Не сдаваясь, Айраэль быстро очертила свое сердце знаком звезды.

– Клянусь богиней, я не призрак! Я сама от нечисти бегу!

– Так я тебе и поверила, – оскалилась женщина, хватаясь за дверь, чтобы ее закрыть.

Чувствуя, что это ее последний шанс, Айраэль заговорила скороговоркой:

– Eltharion, ves miran ith kórys, syl ir vanyr, lume aen dórys, fyrn deloth, miren ith valyn, tevas mir, solis en karys…

Женщина не успела закрыть дверь. Когда она услышала молитву, острие вил медленно опустилось, а ее лицо становилось все более вытянутым. Когда Айраэль запыхалась, женщина виновато бросила:

– Переночевать надобно?

Айраэль немедленно поклонилась:

– Да, госпожа! Только одна ночь. Я странствую, но заблудилась, и никто, кроме вас, не открывает.

Женщина выглянула из дома, зыркая в туман, и замахала ладонью:

– Внутрь, шустрей.

– Спасибо! А моя лошадь?

Женщина цыкнула, вышла на улицу и схватила лошадь под уздцы.

– Отведу в сарай, а вы – в дом, быстро!

Айраэль ступила в тепло, пахнущее хлебом и чем-то свежим, и выдохнула. Теперь она в безопасности.