Особняк Глокнентаров в восточной провинции Алькор, некогда наполненный смехом детских игр, теперь дышал тревожным теплом переполненного убежища.

Айраэль, переодевшись в одно из платьев матери, хранившихся в домашних шкафах, встречала подъезжающие кареты, пересекающие золотой купол – защитный барьер, ограждающий особняк от скверны, плохой погоды и незваных гостей. Прошла целая неделя с тех пор, как они, наконец, добрались до особняка и наладили контакт с миром. Особняк Глокнентаров был объявлен безопасной территорией, куда приглашалась вся арданская знать для обсуждения будущего страны.

В первую очередь связались с городком Саваэль, что лег в расщелине ниже особняка, примерно в пяти километрах. Управляющий городка прислал несколько водных магиков из собственного дома, слуг, поваров и лошадей.

У соседних государств, с кем Ардания была дружна – Юнтеваля и Нижнего Исля, – попросили магические боевые единицы. Иностранные магики прибыли со дня на день, используя редчайший и ценнейший транспорт среди всех: воздушных лошадей, поддерживаемых элементалями воздуха. Боевые магики установили защитный купол, очищающий воздух и воду. Они были прекрасными специалистами, но не все знали арданский, поэтому знание языков Айраэль пригодились как никогда.

Потом начали прибывать аристократы. После таких ужасных событий многие выглядели абсолютно потерянными. Их земли остались брошенными, из городов бежали, а Бездна, судя по карте в чане, поглотила Арданию уже наполовину. Айраэль привечала всех, не смотря, были те занесены в список «Гидры» или нет. Каждый гость казался ей призраком из прошлого. Прибыли лорд Ноктвуд с семьей (к счастью, все были целы и невредимы), сиятельный (и мало обеспокоенный) барон Феба, белый, как смерть, барон Япет (потерявший всю семью еще в храме), а также капитан Эридан, барон Гиперион и многие, многие другие.

Она обнимала их всех, шепча: «Вы в безопасности», но сама едва ли в это верила. Они тоже.

После случившегося никто не был в безопасности.

Особняк наполнился чрезвычайно быстро. Первый этаж отдали нуждам иностранных магиков, лекарей, слуг, поваров и иных, отвечающих за функционирование дома и безопасность. Несмотря на языковой барьер, все действовали слаженно и поддерживали друг друга, чему Айраэль была несказанно рада.

Второй этаж приспособили для женщин и детей. Леди помогали друг другу, особенно если выяснялось, что кто-то отправил детей вперед себя и те приезжали под присмотром одной только няньки, маленькие и перепуганные. Старшая леди, имевшая шестнадцать внуков – леди Каллисто – быстро взяла под опеку несколько кормящих мам, объясняя, как заботиться о младенцах без помощи слуг. Остальные дамы заботились о подросших детях, занимая их уроками утром и помощью слугам в обед. Несмотря на статус, они понимали, что дом не обеспечивает себя сам, а рук не хватало.

Третий этаж заняли мужчины. Каждый день они собирались на собрания, схожие с теми, что проводили аристократы в арданском замке. Вот только участие в нем теперь принимала абсолютно вся знать, съехавшаяся в горы, даже не имевшая права принимать участия прежде. Еще никогда представители тринадцати провинций не находились вместе так долго. В этом были и свои плюсы, и минусы.

Айраэль быстро поняла, насколько полезными были способности матери к ментальному контролю. Шум на собраниях стоял такой, что начинала болеть голова.

Лорд Ноктвуд навис над ледяным чаном, вставленным в отверстие круглого стола, и указывал пальцем на рельеф застывшего изображения карты.

– Скверна продвигается на пятнадцать километров в сутки, – он обвел зону поражения, почти полностью заполняющую среднее кольцо. – Через неделю она будет здесь. Армия на срединной границе вот-вот падет. Нужно отозвать ее к внешнему оборонному кольцу, а самим уйти за Синие горы. Сеть рек поможет задержать скверну…

– То есть, вы предлагаете бежать? – Капитан Эридан перебил его, обнажая кривые зубы в нехорошей усмешке. Его ладонь с хрустом опустилась на дубовый стол. – Триста моих магиков полегли во внутреннем кольце, чтобы дать вам время собраться. И теперь вы хотите их предать?

– Я предлагаю стратегическое отступление. Цепляться за руины – безумие.

Из угла, где дрожал молодой граф Япет, теперь единственный представитель своего рода, раздался истеричный смех.

– Безумие? Безумие – это верить, что мы можем остановить Бездну! – он соскочил со стула. – Нам нужно бежать, пока не поздно! В соседнее королевство, на острова, куда угодно!

– Под мамкину юбку тоже можно, если кишка тонка, – громыхнул со своего места капитан Эридан.

– Бежать некуда, – барон Гиперион, старый магик и главный советник короля Фомальгаута по обороне, покачал головой, поглаживая косу бороды. – Скверна уже перешла границы трех провинций. Скоро и соседям достанется.

Айраэль мягко, но твердо вмешалась:

– Господа, здесь мы в безопасности. Пятнадцать элементалей, включая двух элементалей воздуха, защищают купол, следят за водой и поддерживают связь с миром. Шесть боевых магиков на постоянном карауле. Даже если скверна окружит нас полностью, особняк Глокнентаров будет стоять месяцы – припасов хватает.

– М-гм. Пока через барьер втайне не пролезет какая-нибудь зараженная дрянь, что вот-вот перестанет быть человеком, – резко вставил барон Феба, старший сын семейства Феба, контролирующий две южные провинции. – Тогда счет пойдет на часы.

– Это что за намеки?! – Япет вскочил, его лицо побагровело. – Вы до сих пор считаете, что я… что моя сестра… Она же была ранена! Если бы не милость Ее Высочества…

– Меры предосторожности, – холодно парировал Феба. – Ваша сестра была заражена. Чудо, что магики смогли ее умертвить, пока она не заразила всех нас.

– Трус! Подлец! – Япет рванулся вперед, но его остановили барон Гиперион и лорд Ноктвуд. Его голос сорвался на визг: – Вы боитесь больше, чем я! Только о своей шкуре и думаете!

Лорд Теус, управляющий приморскими землями, поднял сухую ладонь и, кашлянув, нервно сказал:

– Насчет припасов. К сожалению, нам необходимо урезать потребление. В особняке находится сорок три человека, не считая обслуги и охраны. Пока что город поставляет продовольствие, но его глава сказал, что не может привозить больше десяти килограммов мяса в неделю. Охотников не хватает, а скот забить они не могут. Предлагаю потреблять мясо только в обеды понедельников и пятниц, а в другое время, – он поправил очки, – пересесть на крупы.

– Что? – взвился капитан Эридан. – Моя жена кормит новорожденного! Надо приказать горожанам забивать скот. У нас тут решаются государственные дела!

– Согласен, – вторил барон Феба, лениво рассматривая перстни. – Я – водный магик, и голодать не намерен.

Барон Гиперион отрезал:

– Дети и воины едят первыми. Остальные – по остаточному принципу.

Барон Феба вскинул брови:

– То есть, вы предлагаете нам, благородным мужам, многие из которых магики, попрошу заметить, голодать? – его брови изящно поползли наверх. – Я настраивал водоснабжение, когда вы еще даже не приехали! И это такая благодарность?

Барон Феба не был одинок в своей надменности. Айраэль заметила, как еще несколько аристократов кивнули, явно задетые тем фактом, что целый город не может прокормить государственную элиту. Ее взгляд потемнел. Эти люди прекрасно знали, что людям вниз по течению жилось много хуже, но не желали и думать о том, чтобы ответить помощью на помощь.

С каждым днем у стен особняка появлялось все больше простых людей – изможденных путников, бредущих вдоль реки вверх по течению, или жителей дальних провинций, рискнувших перейти горные перевалы на своих усталых ослах. Когда они останавливались у барьера и спрашивали чистой воды, аристократы внутри особняка яростно протестовали. «Они принесут заразу! Пусть идут своей дорогой!». Как будто один вид оборванных одежд говорил о том, что люди по ту сторону барьера стали ходячими трупами.

Но Айраэль подспудно чувствовала, что дело вовсе не в боязливости, а жадности. Многие аристократы были против даже себе подобных, если их состояние не исчитывалось определенным количеством земель и людей: мол, места мало, еды и воды тоже, а выживать как-то нужно. Первые прибывшие, среди которых был и барон Феба, настойчиво просили ее не впускать в особняк личностей, которые, с их слов, представляли собой «наименее ценных знатных особ».

– И правда, воды у нас теперь вдоволь, – лорд Теус поспешил перевести тему, бросая Айраэль быстрый взгляд. – Правда, Ваше Высочество?

Айраэль благодарно поймала его внимательный взгляд. Знала, что он пытается помочь ей вернуть внимание увлеченных спорами мужчин.

– Осколку звезды нашлось отличное применение, – согласилась принцесса. – Оказывается, он прекрасно очищает воду. Теперь у водных магиков будет чуть меньше забот, а мы можем набирать воду прямо из реки и пить ее сразу, без кипячения.

– Вы что же, приладили осколок прямо в реке? – с позабавленным изумлением спросил барон Феб. – И где же именно, позвольте спросить?

– Вам так нужно знать? – До этого молчавший Пастерце задал вопрос так резко, что сидевшие поблизости лорды вздрогнули. Пастерце ясно дал понять: о звезде никому лучше не спрашивать.

– Ну, не то чтобы…

– Он спрятан в хорошем месте, – ответила Айраэль спокойно, поправляя два кулона на груди: один со знаком звезды, другой с изящным серебряным ключиком. – Благодаря положению осколка чистой водой могут пользоваться и горожане, что привозят нам еду. Это меньшее, что я могла придумать, чтобы отблагодарить их.

Энцелад, стоявший в углу кабинета, бросил на принцессу долгий взгляд.

– Раз принцесса считает… – пробормотали аристократы, избегая ее взгляда.

Айраэль знала, что одно ее присутствие вызывает у многих мужчин в кабинете если не ухмылки, то откровенную неприязнь. Они не видели перед собой принцессу. Самое большее – девочку в платье ее матери и со взглядом ее отца, по чьей вине весь их мир перевернулся.

Айраэль могла понять их дискомфорт. Но сказать, что это не расстраивало, было бы ложью.

– Мы – все, что осталось от этой страны, – сказала она четко и прямо. – Нам нужно помогать друг другу, а не грызть глотки. Я ценю вашу помощь и приму решение о дальнейших действиях в ближайшее время. Тем временем мы ожидаем официальных сообщений от дружественных государств, чтобы получить политическое убежище, а также ждем информации от принца Ригельда. Вы все знаете, что этот дом не может содержать армию и уж тем более не выстоит против натиска врага, а врагов у нас много, не только Бездна. Так не будьте врагами друг другу. А я сделаю все возможное, чтобы поддержать вас.

* * *

Айраэль вышла на балкон, вдыхая холодный воздух. Отсюда она видела ту самую гору, где когда-то высился прекрасный белый храм. Теперь над ней вилась уродливая туча, тянущая лапы над огромными пространствами земли, озер и лесов.

Пастерце, что последовал за принцессой, остановился за ее спиной и тихо сказал:

– Вы справились.

– Нет, – она сложила руки на груди, кутаясь в накидку матери. – Они все еще боятся больше друг друга, чем Бездны. Если их не помирить, они сожрут друг друга раньше, чем до нас доберется скверна.

– Позволите мнение?

– Я настолько страшна, что у меня нужно просить разрешения? – неловко усмехнулась она.

– Простите. В этой накидке вы похожи на Ее Величество.

Айраэль покачала головой и взмахнула рукой, приглашая продолжать. Пастерце сделал шаг ближе, понизив голос.

– Вам нужно быть осторожнее с тем, кому вы помогаете.

– Уж прости, горожан бросить я не могу. Им никто не поможет, если не мы.

– Я не про горожан. Я про аристократов.

Айраэль обернулась, нахмурившись.

– Не стоит звать под свое крыло всех, – настойчиво и тихо повторил он, покосившись в комнату. Айраэль проследила за взглядом. Барон Феба, уперев руку в бок, смеялся над какой-то репликой капитана Эридана. Лорд Ноктвуд тихо переговаривался с бароном Гиперионом. Граф Япет забился в свой угол, сложив на груди руки и нервно дергая ногой, не желая ни с кем разговаривать. – Среди присутствующих полно волков, что только и ждут, как бы вонзить клыки вам в горло. Они никогда не помирятся, скоро возникнут новые лагеря. И вам придется выбирать сторону.

Айраэль помрачнела. Так вот она какая – власть. Как жаль, что сладость у этого блюда отсутствовала напрочь. Во рту ощущалась одна горечь.

– Слушай, о чем все говорят, и сообщай мне.

– Да, – приложил он кулак к груди.

* * *

Айраэль теперь виделась с Пастерце постоянно. Они очень сблизились, обсуждая тех, кому можно или не стоит доверять, проговаривая вслух планы или, когда оба были свободны от дел, проводя время вместе. Иногда они просто гуляли в пределах золотого купола, чтобы не сойти с ума от давления и страха, повисшего в воздухе.

Их всегда сопровождали двое людей лорда Ноктвуда. За прошедшую неделю Айраэль смогла выяснить, что немого магика звали Энцелад, а боевого – Мимас. Айраэль была довольна их помощью во время перехода, поэтому никаких иных, тем более иностранных магиков, видеть рядом не желала. Нельзя было исключать, что они могли шпионить.

– Спасибо, что ты рядом, – сказала она ему однажды во время прогулки. – Не знаю, что со мной случилось, если бы не ты.

– Рад быть полезным.

Они остановились на пригорке, наблюдая золотое небо. На самом деле, снаружи хлестал дождь, но из-за золотого купола казалось, что солнце расцветило облака, а дождь был не злым, но грибным, и в небе вот-вот появится радуга.

– О чем ты думаешь? – спросила Айраэль, бросив взгляд на Пастерце.

Тот, не переставая глядеть на небо, чуть приподнял брови, словно задумываясь над ответом. Айраэль успела заметить, что он никогда не менялся в лице, когда говорил с лордами или слугами, но наедине с ней позволял себе чуть больше.

– О человеческой природе.

Она сдержала улыбку. Айраэль всегда по-хорошему забавляло, что Пастерце изучал людей, как один из видов фауны, будто бы не причисляя себя к ним. То было и понятно – до десяти лет он жил в Темнолесье совсем один, не считая отца. Тогда люди для него были такой же редкостью, как для Айраэль – ходячие деревья. Интересно, какое место в его мировоззрении люди занимают теперь.

– О чем именно?

– На что готов человек, лишь бы сберечь то, что ему дорого.

– Н-да. Аристократам, кажется, дороги только они сами.

Мизинец еще ощущал тепло, даже когда они не соприкасались руками. Айраэль было хорошо просто оттого, что они стояли рядом. Она прикусила щеку с обратной стороны. Ее рука коснулась рукава Пастерце.

Но не нашла руки. Пастерце отстранился, поклонившись:

– Пойду в особняк первым.

Айраэль сдержала разочарованный выдох.

– Хорошо.

Она не стала удерживать. Пастерце в последние дни казался отстраненным, будто носил маску, но она могла его понять. Самой спрятаться хотелось не меньше.

Она осталась на пригорке одна. Ветер нежно колыхал полы материнского платья, принося запахи распускающихся цветов. Айраэль закрыла глаза, представляя, что это Лукс так зовет ее с той стороны, где ее не дождались все, кого она любила.

«Никто не знал, что все так обернется, но Она знала. На все Ее воля».

«Если боитесь, представьте, что я укрываю вас барьером».

«Мы по-прежнему у вас за спиной, если понадобимся».

«Если станет страшно, милая, держи спинку и помни, кто ты!»

«Все хорошо, дочка. Я тобой горжусь».

На душе стало так тоскливо, так тошно и одиноко, что Айраэль не смогла сдержать ком в горле. Глаза заволокло, слезы хлынули из глаз сами собой. Она всхлипнула, закрывая лицо ладонями, и присела на корточки.

Она выжила только потому, что была Хранительницей? Осколок звезды и правда изменил направление нитей ее судьбы?

Выплакавшись, она неловко встала, а когда обернулась, дернулась – позади стоял немой магик земли.

– Простите, Энцелад, – она быстро стерла слезы с щек. – Я и забыла, что вы рядом.

«Жалкое, наверно, зрелище», – подумала она. И сразу стало неуютно.

– Что ж, – она вздохнула, – давайте возвращаться.

Тут магик протянул ей табличку.

«Пожалуйста, позвольте на пару слов».

Айраэль приподняла бровь.

– Хорошо.

Энцеладу она доверяла, пусть и не так, как Луксу и Нове. Что он хотел сказать? Заметил в доме какую-то опасность?

Дождь прекратился, и солнце, под колпаком похожее на белого гиганта, разогнал толщу туч. Магик, оглядываясь, поманил ее за дом, туда, где слуги разгружали бочки и туши баранов и свиней, привезенные из города. На эту сторону дома не выходили окна. Айраэль, проходя мимо телег, с неудовольствием отметила, что туш здесь больше, чем на десять килограмм. Кто-то из аристократов явно позволил себе лишнего, надавив на городского главу. Придется еще и в этом разбираться.

– Не самое… безлюдное место, если спросите меня, – сказала Айраэль шепотом, когда они зашли за короба.

Слуги продолжали разгрузку, не обращая на них внимания. Табличка в руках мелко задрожала, и Айраэль прочитала:

«Слуги на вашей стороне. Вы единственная здесь, кто боролись за простых людей. Они этого не забудут».

Таинственный подтекст сообщения Айраэль не понравился. Она нахмурилась:

– Вам лучше сказать мне, что происходит, и прямо сейчас.

В голове уже успели промелькнуть самые жуткие предположения. Бунт среди слуг? Месть городских жителей? Нападение из-за границы?

Буквы на табличке сложились в новые предложения:

«Против вас готовится заговор. Господин Арданский не тот, за кого себя выдает. Он работает с лордом Ноктвудом».

– А за кого он себя выдает? – нервно хмыкнула Айраэль. – Это мой названый брат, воин королевской гвардии. Конечно, он работает с лордом Ноктвудом. Ноктвуд был его начальником, пока Пастерце не перешел к сенешалю.

Магик покачал головой, мол, дело вовсе не в этом.

«Я работаю на господина Ноктвуда уже давно. Он заботился о моей сестре, что, работая у него в доме, понесла от него ребенка. Я вынужден помогать ему и хранить его секреты в обмен на безопасность сестры».

Текст стирался и двигался, когда место на табличке кончалось, не переставая течь, как вода.

«За этот год я сопровождал его во множество мест, включая заграницу. У него есть договоренности с Юнтевалем и Нижним Ислем. Он также постоянно на связи с каким-то высокопоставленным лицом, но из третьего государства. По его поручению не так давно леди Цефея несколько раз встречалась с бароном Альгольским. Я сопровождал ее и слышал, что она шантажировала барона, который хотел перейти на сторону короля, положением его дочери. Она твердила, что он не может уйти, особенно после того, как он недоглядел за состоянием трупа…»

– Подождите, какого трупа?

«Я не знаю. Речь шла о «товаре» – я уже выяснил, что это про труп – и «грузе». А еще, кажется, о каких-то картинах».

Айраэль сжала табличку так сильно, что едва не сломала. Контрабанда, из-за которой Цефея и Альгольский поссорились на приеме! Ну конечно!

– И что же?

«С товаром возникли какие-то проблемы. Не знаю, что это значит, но упоминали, что товар зацвел».

– Это Альцион! Или, точнее, не он! Они провезли в страну уже мертвое тело!

Айраэль пришла в такой восторг от своей догадки, что кровь взбурлила. Она оказалась права: Альцион попросту не успел бы доехать до Ардании вовремя – посол подстроил всю эту историю с умерщвленным принцем!

«Это еще не все, леди».

– Прошу прощения, – Айраэль уставилась в табличку, читая дальше.

«Лорд Ноктвуд давно недолюбливал леди Цефею. Он смог добиться того, чтобы она оказалась у всех на виду, напоил барона на приеме и разозлил, сказав, что леди не очень-то собиралась помогать его дочери. Так они и рассорились у всех на глазах».

– Вы тоже были на приеме? – удивилась Айраэль.

«Да. Я всюду сопровождаю лорда Ноктвуда, он доверяет моей преданности и немоте. После случившегося за леди Цефеей приставили слежку. Лорд Ноктвуд посчитал, что через нее сенешаль сможет выйти на него, и потому избавился от нее».

– Избавился? – переспросила Айраэль. – Вы уверены?

На лице магика появилось сложное выражение.

«Приказ убить леди был отдан мне».

Айраэль сделала шаг назад.

– Вы… вы ее убили?

Помедлив, он кивнул. Потом показал на табличку.

«Я слушаюсь всех его приказов, потому что не мог подвергнуть сестру и ее ребенка опасности. Но теперь сестры не стало. Он бросил дом и слуг в столице. Сестра осталась там. Я был в отчаянии, когда узнал, ведь лорд обещал, что вывезет всех. А теперь мне незачем ему помогать. Ходить по этому свету тоже незачем, мои руки по локоть в крови. Но я хотел бы помочь вам. Вы добрая душа, Ваше Высочество. Вы должны знать, что вам грозит опасность».

Айраэль пребывала в смятении. Ей было одновременно и страшно, и жаль. Она осторожно спросила:

– Но при чем тут Пастерце?

Магик нахмурился.

«Господин Арданский, леди Цефея и лорд Ноктвуд замешаны в одном и том же деле. Именно господин Арданский проверял, чтобы с леди Цефеей было покончено».

– Не может быть, – прошептала Айраэль. Она схватила магика за рукав подрагивающими пальцами, заглядывая ему в глаза. – Может, вы все-таки ошиблись?

А в голове стучало: «Пожалуйста, скажите, что ошиблись!»

«Я знаю, что это был он. Я слышал его голос, когда он говорил с леди Цефеей в ее последние минуты. Голоса я не забываю.»

– Но зачем ему это? – беспомощно спросила Айраэль, все еще не желая верить.

«Я не знаю, в чем заключается их план, но знаю наверняка, что лорд стремится к власти. Возможно, господин Арданский тоже?»

– Если кто и стремится к власти, то точно не Пастерце, – помотала головой Айраэль.

От недавней радости не осталось и следа. В душе царила одна только тревога. Сомнение было слишком велико. Она могла поверить рассказу про Цефею и Ноктвуда. Но когда речь зашла о Пастерце – нет.

– Я думаю, вы все-таки ошиблись. Мы можем трактовать его действия неверно. Может, он двойной шпион, – попыталась уверить она себя. – Да! Очень возможно. Если он что-то затевает против короны, то зачем тогда добывал лекарство для отца в Темнолесье? Зачем дает мне советы?

Магик сжал губы, словно не зная, как еще ее убедить. Табличка задрожала, вырисовывая слова:

«Ваше Высочество, он опасен. Я не знаю, как еще это доказать, но вам нельзя находиться с ним рядом. Возможно, скоро случится что-то ужасное!»

Айраэль насильно отдала табличку магику.

– Спасибо за информацию, господин Энцелад. Я… я пойду.

* * *

Айраэль не спалось. Она лежала в их с братом бывшей детской и смотрела на расписанный звездами потолок. Тревожный взгляд магика и его предупреждение появлялись перед глазами всякий раз, как она закрывала глаза.

– Пастерце опасен, – пробормотала Айраэль вслух. – Какая ерунда. Пастерце не может быть опасен. Может, нас просто хотят рассорить?

Энцелад ведь сам сказал, что работает на лорда Ноктвуда. Кто пока казался опасным, так это лорд, а не Пастерце. Быть может, лорд подослал Энцелада, чтоб тот оклеветал Пастерце и разделил их…

Ее пальцы непроизвольно сжались на одеяле. Он заботился о ней больше, чем о себе. За последние несколько недель, самых ужасных недель в ее жизни, он стал ей ближе, чем когда-либо мог брат. Возможно, даже ближе, чем отец. Как она могла поверить, что он представляет опасность? Что он служит другому государству? Преследует какие-то свои цели?

Айраэль ворочалась на постели, сбрасывая одеяло и тут же натягивая его обратно. Липкий жар разливался по телу, а мысли кружились в голове назойливым роем. Спальня казалась душной темницей, где каждый вздох отдавался в висках.

С раздражением сбросив покрывало, она села на постели. Голова немного кружилась. Хотелось воды, а еще – прогуляться. Принцесса прошла до шкафа по прохладному полу и сменила спальное платье на прогулочное, что попроще.

Скрипнула дверь, и сразу же из полумрака коридора материализовались две фигуры: одни из новеньких магиков, присланных соседским Нижним Ислем. На их синих плащах были нашивки воды и кулака. То есть, это элементаль воды и боевой магик. Удобная система. Может, стоит применить такую же в Ардании?

– Что-то случилось, Ваше Величество? – с акцентом спросил один из них.

Айраэль почувствовала, как шевельнулся червячок сомнения. После рассказов Энцелада она просто не могла не подозревать всех подряд.

– Хочу попить воды, – бросила она.

– Может, слуги…

– Нет, я знаю, где кухня.

Не глядя на магиков, Айраэль спустилась по вековой деревянной лестнице. Родовые портреты сняли, чтобы не смущать гостей видом короля Фомальгаута: теперь стены украшали только сцены охоты и природы. Каждый ее шаг сопровождался мягким шорохом мантий. Магики следовали за ней неотступно, как тени. Айраэль подавила желание вздрогнуть, стоило только подумать, как эти тени накидывают на голову мешок. Прямо как в детстве, перед похищением.

Шумная в дневное время кухня сейчас остыла и спала. Зачерпывая кружкой воду из бочки, Айраэль напилась. Теперь, когда она окончательно проснулась, мысли загудели пуще прежнего.

«Нужно поговорить с Пастерце», – решила она. Не для того, чтобы бросить в лицо какие-то обвинения, не подкрепленных ничем, кроме слов одного магика. Ей хотелось вывести его на монолог, чтобы прощупать. В конце концов, она все еще не знала, что лично он думает о планах на будущее и какое место представляет себе в этом будущем. Практически во всех предыдущих разговорах вела она, а он только слушал и поддерживал.

На мгновение ей стало стыдно. Она и правда поддалась паранойе и совсем чуточку его подозревает… Но ведь она готова и выслушать, верно? Что плохого открытом диалоге? Уверившись в своей идее, Айраэль решительно вернулась на лестницу. Получится у нее что-нибудь вызнать или нет, ей хотя бы станут ясны его мысли и желания. Отличная стратегия!

Проходя мимо зала, она заметила, что в дальней его части горит камин. Так поздно не спали всего несколько человек: или граф Япет, что напивался в одиночестве, или Пастерце, расписывающий смету. Судя по отсутствию приглушенных рыданий, у камина сидел именно Пастерце. Прекрасный момент, чтобы поговорить!

Но как бы скинуть хвост из иностранных магиков?

Вернувшись в комнату, Айраэль плотно закрыла дверь и прошла к камину на цыпочках. Если с прошлого визита в дом ничего не поменялось, то…

– Есть! – шепотом выпалила она, открывая замаскированную дверцу за массивным стулом.

В детстве они с Ригельдом нашли ее случайно – как, впрочем, и половину тайных ходов в замке. Так и выяснили, что в особняке, как и в замке, есть свои тоннели. Точнее, тоннель. Он был всего один и вел из двух комнат – детской и господской спален – на первый этаж под лестницу, напротив которой располагался выход.

Вылезла она вся в паутине. Брезгливо отряхиваясь и обещая себе больше туда не лезть, Айраэль прошла в коридор, ведущий к залу. Не услышав на подходе ни одного бранного слова или пьяной песни, Айраэль убедилась, что у огня сидит Пастерце. Она взволнованно сложила руки на животе.

С чего бы начать? Может, стоило прийти сразу со сладостями и чаем с кухни?

Но не успела она ступить из коридора в гостиную, как услышала басовитый голос, не похожий на Пастерце. Чтобы его уловить, пришлось навострить уши: зал был большим, а говорили тихо.

– Принцесса в самом деле не против всякого сброда в этих стенах. Мне даже жаль ее – настолько не фильтровать людей.

Она вмиг различила эту снисходительную интонацию. Лорд Ноктвуд. Айраэль прижалась к стене, сливаясь с тенью, и продолжила слушать.

– Это стратегический ход. Принцесса ищет союзников среди выживших. Не вам мешать ей восстанавливать связи по крупицам. Это большой труд, который пойдет на пользу всем нам.

А вот это Пастерце. Сердце радостно подпрыгнуло, и Айраэль мысленно усмехнулась лорду в лицо. Правильно Пастерце говорит, он прекрасно понял ее план.

– А ты и в самом деле ее поддерживаешь. – После паузы добавил тише: – Она ведь не догадывается?

– Она обладает острым умом. Но ей не хватает информации.

– Может, так оно и лучше. Неплохая она, эта девочка. Будет хорошо, если она по своей воле вступит в новый брак.

Ответом ему была тишина.

Айраэль опешила. Новый брак? Это какой? Аристократы у нее за спиной и это обсуждают?

– Умная, рассудительная, не дурнушка, но эти простецкие веснушки ее страшно портят. Кто образец для подражания – так это ее матушка. Резвая, дикая кошечка, но соблазнительная-я… Помню, как я пытался за ней… Что это за взгляд? А-а, не болтать лишнего? Ладно. Но знай вот что: если бы народ после Катастрофы выбрал не Глокнентаров, то Ноктвудов, раздери меня Бездна! И ты мне сейчас и слова против сказать бы не смел!

– Вы многовато выпили. Отдайте бутылку.

– Не отдам. Ты, значит, не пьешь, и мне нельзя? Жена и так житья не дает, еще и ты тут. А ведь некогда – королевский гвардеец, ха!

Айраэль покачала головой. Если они собирались обсуждать физическую красоту ее матери, то ей лучше уйти. Но что-то заставило ее остаться.

Лорд Ноктвуд длинно выдохнул и, судя по звукам, скинул ботинки.

– Ну что, хочется тебе надо мной смеяться, Арданский? Давай, смейся. Скоро мы с тобой так уже не посидим.

– Не кидайте обувь, пожалуйста, вы пачкаете шкуру.

– Заладил ты со своими манерами. Тебе же все равно, мне тоже, ну так сделай, что ли, рожу попроще. Признайся лучше: приятно тебе, что скоро трон перестанет пустовать?

Айраэль нахмурилась. Речь про трон Ардании?

– Нет.

– Не может такого быть.

– Я предложил новую кандидатуру на трон в самый последний момент, когда принц отказался вовлекать ее в обман. Я до конца не хотел, чтобы все получилось вот так.

– Да? А каково это, быть той самой кандидатурой?

Айраэль замерла: «Что?» Лорд продолжил, усмехаясь:

– Не говори, что сделал услугу, согласившись на власть.

– Скажу. Это была услуга. Но пока императору это удобно, я согласен терпеть.

Айраэль совсем запуталась. Ей показалось, что в горле запершило что-то мягкое, невесомое, каждую секунду растущее, как… как бутон золотой розы. Стало тяжело дышать, закружилась голова. Что все это значит? Пастерце в сговоре с Даррагоном? Он станет новым королем?

А Ригельд… Выходит, Пастерце его искал лишь для того, чтобы… избавиться?

– Эх, все врешь. Ну даже если корона – это одолжение, то что же тебе посулили взамен? Наверняка плата была достойной. Что тебе надо, богатство? Слава?

– Меня это не интересует.

– Нет, смешной ты мальчишка. Не могу тебя понять. Секреты да секреты. И чем ты важнее прочих, что с тобой так носятся…

– Даррагон исполнит наше общее желание. Это все, что я могу сказать.

Айраэль медленно сползла по стенке, хватаясь за голову. Казалось, мир перевернулся с ног на голову, а она осталась стоять, как была, и теперь кровь бухала в голове, мешая мыслить, а все тело коченело, превращаясь в статую.

Что Пастерце имел в виду, когда сказал, что она станет «Ее Величеством»? Кажется, он имел в виду брак, но с кем, если принц Альцион, по официальной версии, мертв? Неужели с…

Айраэль перестала дышать.

«О, нет».

Если Пастерце, подчиненный воле императора, станет королем, а Айраэль – его королевой, то она будет не просто Ее Величеством, а послушной марионеткой в руках империи. Тогда Даррагон легко дотянется до осколка звезды. А чтобы не убивать ее, Хранительницу, вызвав общественный резонанс и подозрения, наложит на нее какое-нибудь заклинание, пока она не догадывается, и загадает то, чего хочет император Веспар.

Пол под ногами Айраэль закружился. Она ухватилась за стенку, соскребая пыль с дубовых панелей.

Послышались громкие глотки: лорд Ноктвуд приложился к бутылке.

– Столько мороки, а все чтобы Совет не догадался… Н-да. Раздражаешь ты меня, парень. Скрытный, совсем как твой отец, с тобой не поговоришь. Каким королем ты станешь, мальчишка? Вторым Эстарье или святошей?

– Я не тиран, но и не спаситель. История рассудит, кто я, а мне к тому моменту будет все равно.

– Историю пишут победители, а нашими усилиями живыми из замка уехали только те, с кем мы милостиво поделились твоей полусотней антимагических камней перед приемом отравы. Континентальный Совет практически весь тоже куплен, так что история, считай, уже написана. Но мне вот что интересно. Что ты будешь делать, если она, например… сбежит? Император не сможет воспользоваться желанием беглянки, и тогда все пойдет коту под хвост.

– Ей незачем сбегать.

– Если только ее «острый ум» не подсобит, – крякнул от приятного вина лорд. – Все равно поймет ведь, рано или поздно. Но лучше, чтоб поближе к ритуалу, чтоб не так грустно было смерти дожидаться. А-а, погляди-ка, как глазенки забегали. Что, не хочешь об этом думать? Я же вижу, что ты к ней неровно дышишь. Но если она догадается, у осколка будет новый хозяин, хочешь ты этого или нет. И, может, им придется стать тебе. Если император перестанет целовать тебя в зад и даст кинжал в руку.

Ответом была тишина. Лорд поставил бутылку на пол.

– Ну ладно. Сначала на очереди второй Глокнентар. Расскажи, как там осада?

Со стороны лестницы послышались громкие шаги. Айраэль быстро выбежала в соседний коридор, спрятавшись за стеной. В зале раздался еще один голос, женский и возмущенный:

– Ах ты, пьянчуга! Опять завтра двух слов связать не сможешь! А ну, отдай это сюда! И вы туда же, господин Арданский!

Кажется, пришла жена лорда Ноктвуда.

Айраэль оторвалась от стены и выбежала через кухню на задний двор. Споткнулась о порожек, упала ладонями на мокрую землю. Подниматься не стала: тяжело дышала, хватаясь за грудь. Воздуха было мало. Она дышала и не могла надышаться.

Вдруг земля под ее ногами пошла мягкой волной. Айраэль испугалась, попробовала зацепиться, погрузив пальцы в грязь, но земля не причинила ей вреда – лишь только помогла встать на ноги. Айраэль дернула головой, вперившись взглядом в Энцелада, спешившего к ней.

Он поспешил подать руку. Внимательно заглянул в лицо, одним взглядом спрашивая, все ли в порядке.

– Вы правы. Вы были правы, – прошептала Айраэль, не узнавая свой голос – хриплый, низкий. Обреченный. – Что мне делать?

Было темно, поэтому магик не стал творить табличек. Вместо этого встревоженно нахмурился и показал на конюшню, а затем – лес.

– Бежать? – распахнула глаза Айраэль. В ее душе билось, забивая гвозди в сердце, смятение.

Верно. Если Даррагону нужно ее желание, единственный способ помешать ему – не дать заполучить звезду. Айраэль огляделась. Новая решимость ломала замки, сковывающие страхом по рукам и ногам. Она должна сбежать и сберечь звезду.

На новую Голубую луну она должна загадать желание сама.

– Храмов Навекки, где можно провести ритуал, всего три, – быстро пробормотала себе под нос. – Один в Варракеме, другой в Ардании, третий в Даррагоне. В будущем они повезли бы меня в Даррагон. Но когда меня выдадут замуж, я буду под постоянным контролем. Я не смогу сбежать. А если Пастерце, или тому, на кого он работает, понадобится закрепиться у власти, он захочет наследника. И тогда путей к отступлению точно не останется…

Айраэль в отчаянии вцепилась в волосы. Бежать сейчас, пока никто не связал ее обещаниями, обетами и ребенком, или позже, поднакопив силы и найдя сторонников?

Но сможет ли она накопить силы? Сможет ли найти сторонников?

– Энцелад, – ее голос дрожал. – Помогите мне бежать. Прошу.