Деревенский дом был небольшим: всего две комнаты. В гостиной, служившей и прихожей, и кухней, горел слабый свет – это хозяйка дома зажгла свечу на столе, за который вернулся мужчина. Айраэль только сейчас заметила, что у того нет руки: от плеча шел обрубок, кончающийся на локте. Это не мешало мужчине затачивать топор, древко которого он зажал коленями, и исподлобья глядеть на незнакомку, без слов выражая свое отношение к ночным гостям.

В его мрачном лице она прочла ясное предупреждение: «Не смотри, что руки нет; от проблем это не защитит». Айраэль нервно сложила руки на животе и скромно встала у двери, делая вид, что рассматривает утварь.

Женщина скоро вернулась и тут же заперла дверь на три засова и один замок.

– За что это мне… – бормотала она. – Там корова телится, тут старый дурак двери открывает…

– Я думал, сын пришел, – буркнул мужчина, продолжая угрожающе скрежетать точильным камнем по металлу.

Женщина вытерла руки о фартук и, снисходительно глянув на Айраэль, кивнула на стол:

– Садись, девочка. Есть-пить будешь?

– Буду! Если можно, – обрадовалась Айраэль.

Мужчина отложил топор и тяжело прошел в соседнюю комнату, захлопывая дверь.

Пока Айраэль вместе с хозяйкой, назвавшейся Альматеей, расставляли тарелки с хлебом, редиской и сыром, та вздыхала:

– Ты не обижайсь на мужа моего. Сына ждем с войны. Он вот-вот должон вернуться, вот и сидит мой старый под дверью каждый вечер, караулит. Но, боюсь, как бы Оберон, сынишка наш, на призрака по пути не нарвался. Наша деревня страдает вот уже скока недель.

– Что за призрак? – поинтересовалась Айраэль, хрустя редиской. Сыр оставила на потом, чтобы, положив на хлеб, съесть маленькими кусочками, как деликатес. Припомнив звуки из леса, добавила: – Это он в лесу орет?

– А, это? Не, там упырцы ходят разныя, но им в деревню войти руны мешают. А тут другое что-то совсем, что руны не сдерживают. Женский призрак это, – понизила женщина голос и огляделась, словно кто-то в доме мог их подслушать. – В белом платье, в белой вуали. Кричит пронзительно, жалобно: «Помогите, помогите!», словно беда какая случилась, и стучится во все двери, что видит, маленьким таким колечком, вот так: тук-тук-тук. Как откроешь ей – она тебе три вопроса задаст. «Кто я? Где мой дом? Что мне нужно?». Не ответишь – призрак убьет тебя и заберет какую-нибудь часть тела! Так без нее хоронить и будут. Потому вам никто и не открывал, потому что думал, будто призрак это.

Айраэль засомневалась. Призраки обыкновенно не отнимают части тел.

– А откуда тогда знаете, какие вопросы он задает?

– Жена соседская одна-единственная вовремя под кровать залезла. Когда вылезла из-под кровати, увидела, что лежит ее муженек без рук.

Альматея осенила воздух знаком звезды. Айраэль повторила.

– В обшем, запомнила она все вопросы, потом нам передала.

– Так если она пряталась под кроватью, разве она могла подсмотреть, как призрак выглядит?

– А это уже другие деревенские подсказали. Из окон глядели, как она бродит по улице.

Ты это, милая, случаем не магичка? Речь у тебя красивая, взгляд умный. Не прогоняешь мракобесину всякую?

– К сожалению, нет.

– Скверно, скверно. Раз в пару дней кто-то из деревенских да пропадает. Не ровен час, и до нас доберутся.

– Неужели вам никто не может помочь? Вы пробовали обращаться в ближайший храм? Служители ведь часто выезжают, если нужна помощь.

– А кого в храм пошлешь, чтоб о помощи просить? Он хоть и в сутках пути отсюда, но опасно, милая, сейчас по лесам ездить. То нечисть сцапает, то еще что, а если с собой воды чистой не будет – так и вовсе сгинешь. Бездновы отродья совсем взбунтовались. Соседский мальчишка уже пробовал поехать – уже третий день как ни слуху, ни духу.

Альматея вновь нарисовала звезду в воздухе. Айраэль повторила.

– Ну, вот мы своими силами и пытаемся, – продолжила женщина со вздохом. – Травки жжем да уповаем на милость божью.

– Но сюзерен должен помогать в таких случаях! – настояла Айраэль. – Кто это у вас? Барон Феба?

Айраэль не была уверена, пересекла ли границу провинций, когда убегала, поэтому на всякий случай переспросила.

– Нет, Феба владеет Небесным устьем, это от нас через болота. Наш барон – Микхельм Альгольский, это земли Полуночного края.

– Мгм, – Айраэль взяла на заметку. Значит, она только-только пересекла границу двух провинций. – И вы никого к нему не посылали?

– Ни-ко-го. До храма один день ехать, а до барона все три. К тому же, мы не знаем, вернулся он домой или нет – уезжал же, это самое, в столицу. У него дочка, знаешь, чуть не сбежала с пареньком?

– Да. Слухи быстро летят, – удивилась Айраэль.

– У нас такие истории редко случаются, еще бы не разлететься, – махнула рукой Альматея. – Барон так на дочку разозлился, что насильно в храм упек! Вот-вот ее должны были посвятить в сан одного из тел. Оранжевого, что ли? Ну, к которому еще бронзовые кольца полагаются.

– Да, это четвертый сан из семи. А сколько дочке, если не секрет?

– Пятнадцать, вроде? Как нашему Оберону примерно.

– Такая юная, и уже четвертый сан? – поразилась Айраэль.

– А чегой? Купленный ведь. Ей могли и второй сан приписать, да жирно слишком. Ну, в общем, дочку в храм, а вот того паренька, с которым она сбежала, на войну забрали. Да. Может, наш Оберон с ним даже в одном полку оказался, потому что их всех в одно время забирали. Муж следом за Обероном добровольцем пошел, вот вернулся недавно, потому что руки лишился. Он ведь пасечник, мой Атлас, какой из него вояка?

Альматея разговорилась, рассказав Айраэль абсолютно все: о том, как Атласу пришлось сжечь их пасеку восемнадцать лет назад, потому что вышел закон о запрете на цветы, и стать дровосеком; какой их Оберон умница, что помогал отцу возить дрова аж в сам дом барона; какая у них замечательная корова сейчас телится, единственная оставшаяся в деревеньке…

– Точно! Милочка моя! – спохватилась женщина. За окном как раз раздалось пронзительное жалобное «му-у». – Мне в сарай надо! Сама она не разродится.

– Стойте, а как же призрак? – Айраэль встала из-за стола, беспомощно глядя на то, как женщина деловито снимает замки.

– Не могу я оставить свою Милочку, хоть убей, не могу. Да ты не боись, в сарае у нас тоже дверь имеется. Ты за мной закрой, а когда доешь, ложись на лавке у печки и отдыхай. Дверь никому не открывай, если жизнь дорога! Поняла?

Альматея выскочила в ночь, а Айраэль осталась одна, в полной растерянности. Этой женщине, кажется, корова дороже собственной жизни. А может, у деревенских совсем другие приоритеты?

Принцесса закрыла дверь на засов и легла на лавку, как предложили. К счастью, лавка была не голая, а со шкурой не то оленя, не то медведя. Она нагрелась от огня в очаге и пахла животным. Кого-то этот запах бы отвратил, но Айраэль он оказался ностальгическим. Отец любил шкуры и выделывал их сам. Иногда от его бороды пахло точно так же…

Айраэль забылась тревожным сном, подложив под щеку ладонь. Но долго поспать не удалось.

В дверь трижды постучали.

Тук-тук-тук!

– Здравствуйте! Кто-нибудь есть?

Айраэль резко приподнялась на скамье. Стучали аккуратно, три раза. Звали мягко, голос девичий.

Тук-тук-тук.

– Кто-нибудь! Откройте, пожалуйста!

Айраэль сжалась, разрываясь между тем, чтобы подойти и спросить, кто это, и тем, чтоб молчать. Если это и правда призрак, то отклик на любую из реплик взбудоражит его. Тогда он точно не уйдет, а Альматея не сможет вернуться в дом до утра. Но что, если это обыкновенная путница, прямо как сама Айраэль, что искала пристанища на ночь?

Тук-тук-тук…

– Прошу, откройте… – в голосе послышалась мольба.

Айраэль, сдерживаясь, вернулась на лавку и притворилась спящей. Нет, это действительно призрак. Если бы это была заблудшая путница, ее речь и стук были бы более торопливыми, а просьбы открыть – более отчаянными. Этот голос принадлежал девушке, что только что вышла из экипажа ясным солнечным днем и хотела спросить у местных дороги.

Скрипнула дверь спальни. Муж Альматеи, Атлас, как привороженный, вышел в гостиную и направился к двери.

– Стойте! – вскрикнула Айраэль и подорвалась с лавки. – Это призрак, не открывайте!

Поздно.

Крепкая рука дровосека легко открыла защелку, и входная дверь отлетела в стенку, ударившись об нее так, словно в нее подули тысячи ветров. На пороге появилась юная девушка в белом платье и белой вуали, скрывающей лицо. Ее платье растворялось к подолу молочной пеной, превращающейся в туман. Фигура не касалась земли.

Это был, определенно, призрак. Но…

– Ты… – пробормотала Айраэль, начиная хмуриться.

Она узнавала покрой этого платья. И звездный рисунок на вуали. И эти две косы, спускающиеся до пола, с двумя кольцами в них.

Догадка пришла слишком быстро. Юная дева, посвященная в служители, говорящая неторопливо, как аристократка…

Осознание вспыхнуло, как молния:

«Неужели дочка барона Альгольского? Она погибла? Но как, когда? И почему она здесь?»

– Кто я? – дрожащим голосом спросила она.

Атлас не ответил. Айраэль быстро огляделась. Что можно использовать против призрака? Взгляд зацепился за оставленные на столе кружки с водой. Если успеть опустить в осколок звезды в воду, как быстро она станет святой? Если вылить ее на призрака, он исчезнет или только разозлится?

– Где мой дом? – продолжил призрак.

Холод втек в дом вместе с туманом, и огонь погас сам собой. Мужчина, как околдованный, продолжал стоять. А потом отчего-то повернулся к Айраэль. В нее вперился взгляд потерявшего рассудок человека. Понимал ли он, что совершил непоправимую ошибку, впустив призрака в дом? Понимал ли, что ему или гостье теперь грозит смерть?

– Что мне нужно? – со слезами в голосе вопросил призрак.

В голове опустело. Это был последний вопрос. Если на него не ответить, то она кинется на них и убьет. Обоих.

Счет шел на секунды. Айраэль не знала, что дернуло ее кинуться вперед, оттеснив мужчину. Не знала, почему обняла призрака, словно тот был человеком.

Но она помнила слова наставника.

Призрак ничего не делал, продолжив стоять, словно кукла. Первое, что ощутила Айраэль – что эфемерное тело ощущалось невесомым, но и плотным одновременно. Как если обнять сжатый в форму воздух, через который все еще можно пропускать руки. Второе – невыносимый холод, от которой леденела душа и мутнилось сознание. Он походил на боль от прикосновения к осколку звезды.

Принцесса застонала от боли, но не разжала объятий.

«Иногда все, что нужно, чтоб облегчить чужую ношу – это немного поддержки».

– Ты – любимая дочь своего отца, Пандора Ангольская, – превозмогая боль, сказала она. – Твой дом – земля, она всюду. И ты… хочешь… Домой, – голос Айраэль стек в шепот. Она вот-вот потеряет сознание.

Призрак подняла вуаль. На заплаканном юном лице вместо глаз торчали два прекрасных золотых бутона. Золотые розы.

– Пандора. Земля. Домой, – повторила девушка.

Ее силуэт исчез, холод унялся, а темноту ночи вдруг осветил яркий свет, сформировавшийся в нежный пушистый шарик, зависший в воздухе. За секунду до того, как лишиться сознания, Айраэль вспомнила, где видела такой прежде.

«Так… выглядит… душа?..»

* * *

Айраэль очнулась от рези в запястьях и тупой, пульсирующей боли в затылке. Ее губы были синюшными. Тело бил озноб. Выпустив слабый стон, она попыталась шевельнуться, но ноги и руки так затекли, что это движение принесло только отвратительное чувство щекотки пополам с уколами тысячей иголок, от которых она зажмурилась и замычала с плотно сжатыми челюстями.

– Очнулась?

Послышался звук заточки вил, мерный и угрожающий. Айраэль распахнула глаза.

Она оказалась на лесной поляне. В ее центре рос вековой дуб, к которому прибили десятки шкур. В переплетении его корней стоял гигантский валун, водруженный человеком. Мох, покрывающий его основание, походил на соединительную ткань, держащую плод земли в чреве почвы. Вершина глыбы изображала профиль птицы, а у ее подножия расположился языческий алтарь. На алтаре, уложенные удивительно аккуратно, лежали отрезанные части тела: две крепкие руки, две ноги, мужское тело…

Айраэль отвернулась, чтобы не стошнить.

На пне перед алтарем сидел Атлас, затачивающий топор.

– Ты не такая мямля, раз смогла избавиться от призрака самостоятельно, – сказал он. – У тебя и правда сильная душа.

– Вы… зачем вы…

Собственный голос показался слабым и хриплым. Айраэль прочистила горло.

– Вы меня убить хотите? – смогла, наконец, спросить она.

Ответ Атласа был обескураживающим и предсказуемым одновременно:

– Да.

– Могу я хотя бы узнать, зачем?

Что с ним не так? Он явно не в своем уме. Атлас вел себя странно с самого начала вплоть до самого конца. Стоило только вспомнить тот взгляд, которым он посмотрел на нее, когда призрак задала третий вопрос…

Подождите.

– Вы специально открыли дверь, чтобы меня убили?

Атлас нехорошо улыбнулся. Айраэль начала быстро думать. Этот мужчина – язычник. Он приносит в жертву женщин. Он ждет, когда призрак убьет их, и отрезает их части тела, а потом приносит сюда в качестве подношения. Это логично, потому что призраки не рубят голов. Это делают люди.

Но зачем ему это и почему он до сих пор жив? Раз призрак Пандоры убивает людей, то он обязательно убил бы и Атласа…

Если только людей убивал именно призрак.

– Ты что-нибудь знаешь о воскрешении? – спросил он внезапно. – Не дура ведь, хоть и не магичка. Знаешь или нет?

Айраэль незаметно проверяла натяжение веревки и щупала узлы.

– Вернуть душу в этот мир нельзя. Она уходит в Вечный круг, чтобы обновиться и родиться в новом теле.

– А они, – он указал топором в сторону дубов с приколоченными шкурами и головами, – сказали мне, что можно.

– Вам пообещали кого-то воскресить?

Узлы оказались крепкими. Айраэль чертыхнулась.

Атлас встал. Принцесса прекратила копошение, глядя на мужчину снизу вверх.

– Я принес в жертву десятки животных. Но лесу было мало. Он сказал: «Найди пустое тело, и мы вольем туда душу того, кто тебе дорог». Я стал подбирать жертву, но никто не подходил. Мой сын крепче и сильнее всех в этой деревне, – его взгляд зажегся странной эмоцией, похожей на смесь гордости и печали. Ему даже можно было посочувствовать, если бы не кривая ухмылка, гуляющая на губах. – Поэтому и вместилище для его души должно быть самым лучшим. Я решил смастерить для него новое тело.

– Значит, это все-таки вы убивали жителей! – выпалила Айраэль. – Вы просто шли за призраком по пятам и обставляли все так, словно это его рук дело?

То-то она подумала, что Пандора не похожа на злую нечисть! Выходит, если бы Айраэль не постучалась в этот дом, следующей жертвой стала бы Альматея?

– Молодец, – обрадовался Атлас. – Я нашел две самые крепкие руки у кузнеца, две самые быстрые ноги у гонца, самый крепкий торс у землепашца. Не хватает только, – он посмотрел прямо на нее, – самой светлой головы. Жаль, что бабская. Но умнее тебя, боюсь, я в этой глуши не найду. Может, найду еще мужика, а у тебя только то, что внутри черепушки, заберу. Посмотрим.

Он уронил топор острием в землю и, удерживая за древко, пошел прямо на нее. Лезвие оставляло в почве глубокую борозду. Айраэль сжалась в комок:

– Вы нарушаете естественный порядок, пытаясь идти против Полотна Судьбы, – предупредила она. – Лес вас обманывает. Вы действительно никого не сможете воскресить. Вы только подкармливаете скверну!

Он присел перед ней на колени и схватил за подбородок, заглядывая в глаза. Айраэль зажмурилась, не в силах смотреть на два колодца, ведущих вникуда. Если глаза – зеркало души, то у этого человека ее не было.

– «Наруша-аете», «действи-ительно»… Твоя манера говорить раздражает, – выплюнул он. – Прямо как у бароновой дочки. Возвышенная, красивая, тьфу! Тошнить тянет. Надеюсь, ты сынишку моего умом не заразишь. Ну, последнее слово?

– А что случилось с вашим сыном? – Айраэль хваталась за любую соломинку, что могла отсрочить миг ее смерти. – Он погиб на войне?

– На войне, – согласился он. Его ухмылка стала острее: – На войне с Бездной, куда его заслали насильно – и все из-за этой идиотки Пандоры, с которой он попался, милуясь! Ненавижу аристократов. Особенно таких жалких и бесхребетных, что вешаются на добрых парней, а тех потом отправляют на бойню. Хотя бы после ее смерти мне удалось на ней отыграться. Девчонка теряет память каждую ночь. Шатается по округе, что овца, не зная, где ее родня и что сама она уже сдохла – вот, ха, дура! Занятное зрелище было. Но еще занятнее рассказывать ей, почему именно она умерла.

Он наклонился к уху принцессы. Айраэль едва не дернулась – такой сильной оказалась смутно знакомая вонь от его бороды. Так же несло от повозок, на которых привезли трупы павших солдат.

– Если растворить прокаженный цветок в воде, та станет отравленной.

Айраэль перестала дышать.

Тело Альциона. Золотые розы. Чан с ритуальным напитком…

Цветы с трупов, ввезенных в замок, срезали и растворили в воде – вот как целый чан оказался отравлен! Ее отец был не при чем, там действительно находился его двойник, ей не привиделось!

– Как… вы это узнали? – спросила она непослушными губами.

– Как-как, – Атлас пожал плечами, довольно поигрывая топором – реакция ему понравилась. – Послали наш отряд биться с отродьями Бездны. Некоторые парни заразились цветочным поветрием. Мы не собирали их тела, чтобы не заразиться, поэтому многие тела остались лежать в реке. Скоро мы поняли, что собрать трупы все же стоило. Цветы с их тел исчезли, зато вода стала заражена. Всякий, кто пил ее, давился лепестками, а потом дох. Когда я узнал об этом, то решил отомстить той девчонке. Ну и всем аристократам заодно, кто собрался на церемонии ее посвящения. Отравить храм было не сложно. Я не ожидал, что она станет безобидным призраком, но и в этом нашлась своя польза. Она отвела от меня все подозрения. Мне всего лишь нужно было заходить в дома, где она только что побывала, и поработать топором… А я хорошо работаю топором.

С последними словами он перехватил древко поудобней. Айраэль вжалась лопатками в дерево.

– А теперь, мадама, не шевелись.

Айраэль пригнулась, пытаясь избежать удара. Топор влетел в дерево в миллиметре от макушки, выбив щепу. Атлас цыкнул.

– Сказал же, не шевелись.

– На помощь! – закричала Айраэль что есть мочи.

Время будто бы замедлилось. В памяти сами собой всплыли слова Мордвейна:

«А вы знаете, что само присутствие осколка неподалеку от души значительно меняет его Полотно Судьбы? Как камень, брошенный на полотно пространства и времени и изгибающий его. Или, если пожелаете, черная дыра, сводящая планеты с орбит и засасывающая их в свой жадный рот…»

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – взмолилась она. – Я не могу умереть сейчас! А как же море цветов?!»

Сейчас она была готова на любую другую смерть – лишь бы Богиня услышала и пришла на помощь!

– Ну, все, – сказал Атлас, замахнувшись.

Айраэль зажмурилась. Но удара не последовало.

Опасливо приоткрыв глаз, она увидела, как за спиной Атласа появился… кто-то. Над его головой плавал золотой пушистый шарик.

Этот кто-то был высокий, белобрысый и молодой. А еще он держал древко топора, схватив его поверх руки удивленного Атласа, и рассматривал мужчину, как настоящую диковинку, глазами удивительного цвета, похожего на лучший оттенок драгоценного изумруда.

– Где твоя душа? – любопытно спросил он. – Уже продал лесу?

Атлас оскалился, выдернул руку из хватки незнакомца и почти сразу же замахнулся на него. Незнакомец легко увернулся. Топор пролетел мимо, и Атлас, движимый инерцией, чуть не упал, но незнакомец поддержал его.

– Ого, осторожнее.

Айраэль смотрела на происходящее, как на спектакль, на который ее не приглашали. Что вообще происходит?

– Не играйтесь с ним, он болен! – прикрикнула принцесса.

– Он не болен, – ответил незнакомец, продолжая уворачиваться, заложив руки за спину. Шарик летал за ним, как привязанный. – Он мертв. Живой мертвец. Тело действует по старой злобе. Смотри, как рычит.

Мужчина действительно взревел, рубя топором во все стороны, тщетно пытаясь задеть. В какой-то момент Айраэль показалось, что удар придется парню ровно в плечо, и она взвизгнула:

– Слева!

Но и тут он сумел увернуться – просто топор пролетел слишком близко к его лицу. Тогда незнакомец, наконец, сказал:

– А вот теперь, пожалуй, хватит.

Атлас тяжело дышал, стоя к парню лицом к лицу. В конце концов он осклабился:

– Ты прав. Я давно уже не живу. Но что ты прикажешь мне делать! Я просто хочу, чтобы мой сын вернулся!

Молодой человек сделал один шаг вперед и приложил большой палец к лбу Атласа. Айраэль замерла. Почему этот жест был так знаком?

– Так не тяни его сюда. Сам к нему отправляйся. Тебя уже давно ждут. Дома.

Из-под пальца незнакомца потек золотой свет. Глаза Атласа закатились, и он рухнул на колени.

– До… ма, – повторил он хрипло.

Тело Атласа прямо на глазах рассыпалось в труху. Незнакомец склонил голову, будто прощаясь.

– Счастливого пути.

Айраэль глядела на него во все глаза, раскрыв рот. Это ведь способности элементаля душ – самый редкий дар из всех! Единственный известный ей носитель такой же способности – это архиепископ Вегарон!

Тут незнакомец повернулся к Айраэль, и та сглотнула. Пронзительный взгляд зеленых глаз показался смутно знакомым. Где она могла их видеть?