Глава 35.

Эффективный менеджер необычного разлива

«Ничего себе… И всё-таки он нашёл!» – удивлялся Крамеш лису, ликующему над зарослями невзрачной на вид травки.

Уже накрапывал дождь, так что Крамеш похвалил себя за предусмотрительность – ну конечно, он молодец, раз сразу решил – не надо торопиться с установкой палатки на более удобной площадке предыдущего плато.

«Всё равно пришлось бы всё сворачивать и переносить сюда – понятно же, что этот травофанатик от этих зарослей сейчас никуда не отойдёт, а оставлять его тут одного – не дело!»

Крамеш не сильно переживал за лиса. На его взгляд, тот был вполне себе приспособлен к поисковым мероприятиям в дикой природе, но раз уж поручили ему сопровождение, надо было задание выполнять!

Нет, он не забыл о том непонятном существе, которое их выслеживало в начале маршрута, но тут ничего такого и не было! Правда, сова докладывала о том, что здесь есть всякие создания… разные… и опасные, и не очень, но так как они нигде сильно не задерживались и никого заметно не побеспокоили, то и к ним никто не проявлял особого внимания.

«И то хорошо! Насколько я понимаю, тут не просто места заповедные, а ещё и дремучие. В смысле, непуганые людьми и их действиями, нехоженые и… неунавоженные последствиями людской жизни. Так что на нас не реагируют, пока мы сильно кому-то на хвост не стали. А мы и не будем – травки вот немного соберём, и адью! Хорошо, что сова двигается быстро, – тот, кто за нами было увязался, сразу и отстал, – размышлял Крамеш, продумывая их планы и дальше. – А теперь всё просто – совой отправим вещи и добычу, а сами… Так, стоп! А сами-то мы должны возвращаться людским маршрутом! То есть сова нас доносит практически до той… первой нашей стоянки, а потом мы людскими ногами до озера и катера топаем! И тот, кто нас там караулил, вполне возможно, прикинул, что ему ни к чему бегать и нас ловить, а можно просто подождать, и добыча сама притопает! Остальные-то группы так чаще всего и делают».

Крамеш прямо-таки маховыми перьями почуял, что он прав!

«Надо с лисом поговорить, может, ну его, этот катер? Сова может нас и через озеро перенести. Вот только… там уже людей многовато на том берегу – могут или увидеть, или вопросы начать задавать, откуда мы тут как с неба свалились. А зачем нам лишнее внимание? Насколько я понимаю, Сокол ещё неоднократно Уртяна захочет сюда послать, ну и меня, соответственно. А раз так, надо вести себя тише воды и ниже травы, чтобы никаких странностей не было замечено!»

Он машинально ставил палатку, просчитывая, что и как им лучше сделать, недовольно морщился, косясь на подбирающиеся всё ближе и ближе тучи.

– Ты чего такое недовольный, словно мои предки у твоих сыр упёрли и сожрали, а ты только сейчас это просёк? – насмешливый голос Уртяна ещё три недели назад взвинтил бы Крамеша чрезвычайно, а вот сейчас – ничего… Понятно же, что лис просто доволен. Устал жутко, доволен, горд собой и хочет этим поделиться, вот и язвит… Ну, характер такой!

– Да вот, про возвращение думаю. Сдаётся мне, что там нас поджидать будут!

Лис моментально оставил дурашливо-шутливый тон, подобрался поближе, прищурив янтарные глаза, и строго сказал:

– Выкладывай!

Говорят, одна голова хорошо, а две – лучше. И ведь верно говорят, даже если эти две головы совсем-совсем разные!

– Ты прав! Всё так и есть! Я ж чуял, что этот… за нами увязался, а потом отстал – ну, само собой, за совой и ему не угнаться!

– Погоди… ты сейчас так говоришь, словно понял, кто это! – вдруг сообразил Крамеш, припомнив, как странно высказался лис о наблюдателе, когда они покидали первую стоянку их путешествия: «Он мне не нравится. Явно это не… не человек. Запах странный – тут такого быть не может, но… но он есть».

Крамеш хотел было добавить, что так и знал, что на лиса полагаться нельзя, но смолчал – почему-то не захотелось выпускать эти слова наружу. А ещё через минуту он порадовался тому, что сдержался, потому что Уртян медленно и с запинкой проговорил:

– Понимаешь, я не могу быть точно уверенным… Вообще-то такого, как он, тут быть точно не может, но запах… Все, которые попадали сюда, они уже давно на этой земле, можно сказать, стали своими, а новые не приходят – не положено, да и местные их не пустят.

– Да о ком ты? – Крамеш прищурился.

– О таких, как моя бабка. Я явственно чуял запах природного, настоящего кицунэ!

– То есть пришелец? – Крамеш знал, как это бывает…

Да, на каждой земле, как правило, приживаются свои – те, кто впитал её сказания, её запахи, речь людей, которые там живут, солнце и дождь, тревоги и радости.

Ну не приживётся в рязанских лесах какой-нибудь африканский крокодил из их легенд – да его тут местные рязанские сомы на чешуйки разберут, даром что он сильнее – просто на своей земле и воздух, и вода в помощь.

Те же самые японские вороны-тэнгу, будучи очень, очень и очень дальними сородичами Крамеша, не могли бы жить тут, разве что специально кто-то позовёт или в услужение примет. Некомфортно им было бы, тоскливо до невозможности. Так что, встретив настолько дальнего чужака, можно было бы быть уверенным в одном – это беглец! Причём беглец, натворивший на своей территории что-то настолько недопустимое, что у него и выхода не было иного – или остаться и принять тяжкое наказание, а то и погибнуть, или бежать на чужбину.

– Моя бабка родилась на Сахалине, – вздохнул Уртян. – И то… сам видишь, какое к ней отношение. А уж чтобы чужак-кицунэ влез без зова… да ещё вещи таскал почём зря!

– Вор? – задумчиво прищурился Крамеш.

– Думаю, что и похуже. Явно он боится глубоко на плато заходить – тут его просто прикончат местные, ты же чуешь, что они тут есть?

– Чую, конечно, – кивнул Крамеш.

– Ну вот… Там, где чаще люди стали появляться, никого из местных нет – ушли, спрятались поглубже, вот пришелец этим и воспользовался – устроился в образовавшемся вакууме. А так как он наглый, то сидеть тихо, рыбой промышлять и не отсвечивать никак у него не получается.

– Думаешь, наглый? – c хитринкой уточнил Крамеш.

– Уверен! По себе знаю! – фыркнул Уртян. – Когда во мне просыпается бабулин гонор… Уй, караул что происходит! Так это ж учитывай, что во мне только четверть того, что могло бы быть!

– Хорошо-хорошо, убедил! Так чего делаем? Летим мимо как можно дальше или…

– Можно и мимо, а можно изловить его! – Уртян недобро прищурился. – Во-первых, местных порадуем, они нам только спасибо скажут! Сам понимаешь, они нас пропускают, не пакостничают, смотрят на наши поиски сквозь… ну, если бы речь шла о людях, я сказал бы «сквозь пальцы». Во-вторых, людям тут крайне неспокойно и это чревато. А то… наедут всякие уфологи… оно нам к чему? Нездоровая атмосфера ни нам, ни местным не нужна!

Шевельнулась ветка невысокой горной сосны, вроде как вовсе безо всякого ветра, проскрипело что-то в лесу за спинами путешественников, негромко стукнули камни на ближайшей осыпи.

Крамеш ощутил, что у него между лопатками промаршировали несколько отрядов бодрых таких мурашек, но сдержался, не оглянулся – нельзя! Нельзя проявлять даже малейшее любопытство, иначе он никогда не вернётся в своё гнездо… по крайней мере, не вернётся прежним.

Он покосился на напряженного Уртяна, который также, как и он сам, старательно не оглядывался, и ответил:

– Да, ты прав. Чужаки… когда они совсем чужие, пришлые на нашей земле, да ещё и вороватые, да внимание привлекающие, тут никому не нужны! – громко сказал он, давая понять ВСЕМ заинтересованным, что он всё понимает и готов к действиям.

Крамеш ещё со времён своего наёмничества считал, что предусмотрительность – это залог не просто счастливой жизни, а жизни вообще… как явления. Поэтому он в сотрудничестве с Уртяном, старательно разработал план действий.

– Если этот пришелец на нас не выходит и к нам не лезет, ладно, пусть живёт, искать специально не станем, но, если сам полез – действуем согласно плану! – решили заговорщики.

Буквально через полтора часа после приземления на месте первой стоянки стало понятно, что «самполез» это именно то явление, которое ожидается в их жизни в ближайшее время.

И Крамеш, и Уртян очень старательно делали вид, что ничего не слышат, не замечают и не чуют. Вели себя настолько безмятежно, насколько это было возможно, чтобы не показаться полными дурнями и не внушить подозрения пришлой зверушке.

Впрочем, как видно, зверушка была из самоуверенных, так что пёрла напролом – вот уже исчезает в кустах Крамешевская куртка, а вот – втягивается туда же сумка Уртяна, лежащая рядом.

– Так, я не понял, а где моя куртка? – «удивился» Крамеш. – Это ты её куда-то переложил?

– Да вот ещё не хватало мне твои шкурки тягать! Небось сам куда-то кинул, а я виноват. Погоди, а где моя сумка? – откликнулся Уртян.

Они коротенько повздорили, старательно играя на «монопублику», сидящую в зарослях, а потом Крамеш заявил, что полетит и разведает с высоты, где их вещи:

– Наверное куртку ветром снесло, а сумку ты где-то забыл!

Полетел он невысоко над кустами, якобы высматривая унесённую куртку, и тут из ольховника вынырнул рыжеволосый тип с отвратительно хитрой физиономией, ловко цапнул ворона, перехватил его за клюв одной рукой, другой – за лапы и…

И Крамеш добрым, хоть пока и молчаливым словом помянул Врана, нашедшего его уязвимость и предусмотревшего её устранение. Защитные браслеты сработали отлично, впившись острыми пружинами в ладони нападавшего и добавив к этому едкую муравьиную кислоту.

– Ааайййвиии! – неожиданно тонко взвизгнул тип, откидывая подальше ворона и… улетая под ближайшее деревце от сокрушительного столкновения с кулаком подоспевшего Уртяна.

– Нда… а боями-то ты занимался недаром! – признал Крамеш, осматривая поверженного типа, при ударе о землю принявшего лисий вид.

Скорее всего, хитрый пришелец преувеличил силу воздействия чужой лапы об его морду в надежде на то, что эти странные туристы отвлекутся и дадут ему возможность благополучно смыться. Но… стоило ему приоткрыть глаза, чтобы оценить ситуацию и прикинуть маршруты отступления, как он упёрся взглядом в Крамеша, от взгляда которого ему уже не удалось куда-то увильнуть и скрыться.

– Ну, вот так-то лучше! – хмыкнул Крамеш, упаковывая пришельца в мешок. – А то бегать, тягать нужные вещи без спроса… Кстати, о вещах! Тян, поищи, а? Тут где-то должно быть складировано то, что он натырил!

– И чего мы с этим делать будем? – Уртян потянул носом воздух.

– Как что? Вернём, конечно! Ну, в смысле, перебазируем совой поближе к людям, пусть они и разбираются, где что и чьё оно! – решил Крамеш, прямо-таки шкуркой ощущая, что Татьяна это точно одобрит! Недаром же она сама уважительно относится к тем вещам, которые у неё есть.

Конечно, они без проблем отыскали место, где были сложены трофеи их пленника – ещё бы, что там искать-то с нюхом Уртяна!

– Ничего себе, масштабы у него, – присвистнул Крамеш. – Даже если в украденную им палатку всё это запаковать, и то не влезет! Придётся двумя рейсами-«палатками» перевозить. Вот… делать нам больше нечего.

– Да погоди! Надо сначала понять, куда самого воришку девать? – притормозил его Уртян.

– А чего там понимать? Отвезём вещи поближе к озеру, там, где их точно-точно заметят, а потом я перелечу поближе к цивилизации, где сеть ловит, и позвоню начальству. Пусть Сокол и решает, кого куда…

***

Соколовский чем больше думал о том, как он влип во всю эту прошлогоднюю историю с возмещением собственного промаха, тем больше понимал, что его… развели, как последнего мальчишку!

В конце концов, ощутив, что надо расставить все точки над «и» и всеми прочими местами, где эти самые точки требуются, он отправился в гости к типу, который всё это и затеял.

И, между нами, отправился абсолютно напрасно…

– Дорогой мой! Ну что ты… Как ты там сказал? «Не вышло дома князем сделать, так мы тут княженье устраиваем?» Нет-нет… ты всё не так понял! Зачем тут какие-то князи? Тут их как… грязи, извини за каламбур. Ну, сам же знаешь, сколько народа себе родословные покупает! Хотя… вроде мода на это немного схлынула, но…

– Не заговаривай мне зубы! – процедил взбешенный Соколовский.

– Я? Тебе? Как ты плохо обо мне думаешь! – собеседник Филиппа сверкнул яркими зелёными глазами и коварно ухмыльнулся, явно демонстрируя, что думают о нём даже СЛИШКОМ хорошо. – Короче, могу тебя ответственно и официально заверить! Князи нам тут не нужны!

Соколовский прислушался – вроде всё это было сказано откровенно и от души. Этак… правдиво. Он даже чуть расслабился, но вот продолжение заставило его взвиться на ноги и нависнуть над вредным созданием, которое абсолютно серьёзно заявило:

– Князи не нужны, а вот эффективные менеджеры – позарез требуются! Короче, поздравляю тебя, Сокол ты наш ясный! Я ж тебя знаю, теперь-то ты не отвертишься, раз уж столько всего себе завёл и приручил! И стал ты здешним эффективным менеджером… этакого необычного разлива!

– Да я! Да я тебя… – прошипел разъярённый Соколовский, с трудом сдерживаясь, чтобы не прихватить эту невозможную пушистую, упитанную, серо-полосатую личность и не трясти его как… как…

– Понимаю, ан низззя! Низззя меня трясти! – довольно расплылся в улыбке его собеседник. – Меня только любить можно, почитать, слушаться, одаривать, угощать!

Последние слова он говорил уже в спину Соколовского, который выскочил из комнаты, словно за ним гнались!

– Почитать и одаривать его можно, наглец лохматый! – шипела звезда экрана, вцепившись в руль как в спасательный круг.

И тут у него зазвонил телефон.

– Да! – начальственный рык впечатлил Крамеша до полушепота.

– Ээээ, мы за инструкциями! – весьма негромко сообщил он. – Мы нашли два вида растений из тех, которые были нужны, и готовы с ними сову отправить!

Соколовский выдохнул, ощутив, что хорошие новости – это именно то, что ему сейчас требовалось в жизни!

– Отлично! Молодцы! Кстати, а почему ты шепчешь?

– Да так… решил, что позвонил не вовремя! А вообще-то мы за инструкциями! – напомнил Крамеш.

– За какими? – настроение улучшалось на глазах, а когда Сокол услышал, что именно потребовало инструкций, он сначала поразился, а потом… потом возликовал, выслушивая доклад Крамеша:

– Так что с ним делать-то? Отпустить там, где поймали? Но тут он всех достал и кучу всего пoкрaл! Отволочь подальше и там освободить? Но там… там этому не будут рады, а, как я понимаю, мы ещё можем сюда за травами наведаться. Ээээ, прикопать на месте? Тян, заткни ты его, чего он верещит? Стоило только морок временно снять, как шуму от него… Есть ещё возможность – может, его заморочить и отправить в переноске Уртяна в Москву? Ну, в тюке. Я понимаю, что он – тот ещё подарок и, скорее всего, дома натворил что-то непростительное, так что без вас решить, куда его, мы не смогли.

– Подарок! – Соколовский усмехнулся. – Вот именно, что он – прекрасный подарок одному вредному созданию, которое считает, что он – самый умный! Короче, вы даже больше молодцы, чем я думал поначалу. Подарочек заморочить, упаковать понадёжнее в переноску и отправить с Москву с совой и растениями. А сами возвращайтесь людскими маршрутами. И, да… вас тут все ждут!