В дачном доме тоже у всех было это самое время… Для каждого своё – для Таниного деда – блаженно вытянуться и уснуть на матрасе, внезапно ставшем удивительно удобным – ещё бы, если ничего не болит и спина ведёт себя как родная!

Для Антонины Александровны – вспоминать, ругаться на себя, смотреть на звездопад и машинально коситься на соседские сливы, упрямо перевешивающиеся на её участок, – непорядок, надо соседке сказать!

А для Ирины… переваривать свой новый, точнее старый, внезапно вернувшийся к ней облик, визит старшей дочери, которая вроде ничего такого и не сказала, и не сделала, но как-то… словно корку на ране зацепила. А ещё – думать, как она приедет домой и поразит мужа своим внешним видом!

«Ну уж не знаю, что такое приключилось, но это реально потрясающе! Я выгляжу… лет на десять моложе! – размышляла она, представляя, как загорятся интересом глаза Семёна, как вернётся их прежняя жизнь, как… – Как ВСЁ будет хорошо!» – уверенно сказала она сама себе.

В воскресенье она вызвала такси и поехала с дачи на машине, ну не везти же в руках корзины с овощами, а главное, коробки с банками.

«И чего мама разошлась? – недоумевала Ирина, придерживая на коленях корзину с помидорами. – Упёрлась, мол, забирай это лечо, чтоб глаза мои его не видели! Ну да… я его тоже не очень люблю, но Семён прямо жить без него не может».

Поездка была долгой – воскресенье, отравленное понедельником, выстраивало из машин, стремящихся в Москву, приличные пробки. Таксист впал в профессиональный транс, а Ирина с удовольствием рассматривала своё неожиданно помолодевшее лицо и мечтала о том, как её встретит муж.

«Ага, счас! – шипела она через некоторое время, поднимаясь в лифте, нагруженном коробками с консервацией и корзинами с овощами. – Хорошо ещё, таксист приличный попался – помог в подъезд затянуть всё это. И чего это ни Семён трубку не берет, ни Вика?»

Хотя про Вику она не очень-то переживала – дочка собиралась сходить с подружками в кино, так что сейчас наверняка уже в кинотеатре, а муж почему не реагирует на звонки?

Хотя стоило ей выйти из лифта, как она уже поняла почему!

«Не поняла… а что это у нас такой шум?» – Ирина точно знала, что дверь у них в квартире хорошая и звуки пропускает плохо, так что если уж у лифта слышно, что кто-то ссорится, то внутри не то что звонок смартфона сложно расслышать, там можно старания пионерского горна не распознать!

Ирина открыла дверь, окликнула семейство – безуспешно… Потом шустро перетаскала внутрь коробки и корзины, заперла замки и отправилась выяснять, а что, собственно, такое случилось с мужем и дочерью.

– Ты! Ты сидишь на моей шее! Ничего не делаешь, не учишься толком, только деньги горазда тянуть! У тебя каникулы, а ты? Почему ты собралась в какое-то кино, а? Какое тебе кино, если у тебя проблемы с английским? Никаких гулянок, никаких кино и подружек, пока ты не будешь знать свою программу так, чтобы она от зубов отскакивала!

– Пап, ты что? У меня каникулы! Мне мама разрешила в кино сходить!

– А деньги?

– Мне мама дала.

– У нас в семье деньги общие, и раз мать тебе что-то дала, то взяла это что-то из общего бюджета, на что не имела никакого права, не посоветовавшись со мной! Я уже давно обращаю внимание, что она безобразно управляется с деньгами! Ей же ни на что не хватает! А оно и понятно – какие деньги нужны, чтобы репетиторов нанимать, одежду кучами покупать, на кино и всякие глупости постоянно деньги давать! Вот вернётся она, я с ней поговорю! Я ей скажу, что она безобразно распустила свою дочь!

Яркое и острое состояние дежавю настигло Ирину прямо там, в коридоре, в плотном окружении коробок с лечо и корзин с огурцами и помидорами.

«Да, именно это он и говорил про Татьяну. И про общий бюджет, и про то, что я не имею права так распоряжаться деньгами, и про одежду кучами, и про глупости всякие, и про МОЮ дочь! Ну ладно, Татьяна к нему отношения никакого не имела, но Вика-то! Она что? Не его дочь? Чья-то чужая?»

А Семён всё продолжал и продолжал говорить, не обращая никакого внимания на повизгивания Вики, которая страсть как хотела пойти на новый фильм, договорилась с девочками, оделась, сделала причёску и подкрасилась, и вот, нате вам! У входной двери её изловил отец, который был в привычном уже мерзком настроении, искал, на ком бы это настроение сорвать, нашёл Вику и вцепился в неё как клещ!

– Я смотрю, что ты вообще распустилась! В моём доме ты одеваться так не будешь! И вообще, откуда у тебя всё это? Я не давал добро на покупку такой одежды! Мать твоя, что, совсем того? На какие шиши ты так разоделась?

Ирина и так подозревала, что от неё уже идёт свист, как от закипающего чайника, а тут уже и крышку сорвало – она пнула ногой дверь в комнату и встала на пороге, гневно раздувая ноздри.

– Ой, мамочка! – всхлипнула Вика.

– Так, Вика, быстро в кино! Ещё успеваешь?

– Если очень побегу…

– Тогда быстро, только осторожно через дорогу!

– Я её не отпускал! – начал Семён. – И не разрешал!

– Я разрешила две недели назад! А ты отмахнулся и сказал, что у тебя нет денег на билеты…

– А у тебя, значит, есть? Ты хоть соображаешь, что таким безответственным поведением ты разоряешь наш общий бюджет!

– Для того, чтобы он был общий, ты в него должен класть что-то приличное, а не три копейки! Сёмочка, ты не забыл, что с зимы почти денег на хозяйство не даёшь?

– Я не даю? А на кроссовки, а на куртку, а на дурацкую поездку в Ясную Поляну для твоей дочери? А ежемесячно на продукты?

– Дорогой, а ничего, что это не только МОЯ дочь, но и твоя? Это не Таня, позволь тебе напомнить, а Вика! А ежемесячно на продукты ты даёшь только на хлеб, картошку и макароны!

– Это потому, что ты отвратительная хозяйка! Остальным всего хватает! – вздёрнул подбородок Семён.

– Остальным это кому? Дианочке?

– Нет никакой Дианочки! – рассердился Семён, который с Дианой действительно расстался – не было у него ресурсов для того, чтобы заинтересовать яркую и хваткую особу, зато вот с Милой встретился!

Мила оказалась под стать своему имени – милая, спокойная, домашняя. Она с радостью встречала Семёна, когда бы он ни пришёл, сокрушённо слушала его рассказы о том, как его не ценят дома, качала головой, сетуя на неумёх, которые только и знают, как тянуть с мужей деньги, разбазаривая их на полуфабрикаты и ненужные тряпки!

Семён был уже почти готов рискнуть и уйти к Миле, только вот у неё была крохотная студия, а он привык к комфорту. Да и потом, язва-Ирина точно подаст на алименты, а как тогда жить, если от зарплаты четверть убудет?

Если уж совсем честно, когда Семён начал подбивать клинья к Диане, то потихоньку вешал Ирине лапшу на уши, рассказывая о том, что то надбавки у него снял новый начальник, то премию, гад, урезал… Короче, приносил Сёма домой денег всё меньше, а на разницу позволял себе расслабляться с Дианой.

Когда зимой всё рухнуло, и красавица-Диана дала ему от ворот поворот, оказавшись обыкновенной хищницей, Семён не стал торопиться и признаваться жене в том, что получает прилично больше. Нет, зачем же? Напротив, он, словно испытывая терпение Ирины, оставлял на расходы меньше и меньше, остальным радуя себя, любимого.

Теперь его стали ужасно раздражать какие-то траты на дочь, на покупку чего-то для неё. Нет, не оплата какого-то баловства для неё, как раньше, а даже одежды, обуви, расходов на репетитора. Всё это его злило, ведь морально-то он уже чувствовал себя свободным и от Ирины, и от её дочери. Да-да, именно от ЕЁ дочери. Себе-то он новых может завести, вот хотя бы с Милой. А Вика… ну, не такая уж и удачная вышла.

Вообще-то Семён собирался встретиться с Милой и приятно провести с ней время, пока жена на даче прохлаждается, но у Милы внезапно изменились планы и она уехала к какой-то своей старшей родственнице, короче, пришлось всё отменить, настроение было испорчено, а тут и Вика подвернулась под руку – слишком уж довольная ходила, да ещё и про кино проговорилась, вот его и понесло волной праведного гнева против расточительниц семейного бюджета.

Собственно, его и дальше несло. Он рассказал Ирине и про то, что она не занимается дочерью, и про то, что нехозяйственная она, и про то, что другие бы женщины такого, как он, мужа ценили!

– Да я вообще с довеском тебя взял! – ключевой довод был произнесён солидно, внушительным тоном. – А ты? Ты, значит, на дачу к родителям смоталась отдыхать, а я тут дочерью должен заниматься! Никакого порядка в моём доме!

И тут Ирину перемкнуло!

– В каком это твоём доме? Кого это ты куда ВЗЯЛ? Ты пришёл ко мне домой, установил тут свои порядки, внушал мне, что у меня Таня какая-то не такая и вообще твою дочь обирает и обездоливает, уменьшая семейный бюджет! А теперь выяснилось, что и Вика только моя дочь, и на неё тоже этот самый бюджет тратить жалко? Да ты какое вообще отношение к нему имеешь? Ты же деньги почти не даёшь, дочерью не занимаешься!

– Я её воспитываю, пока ты на природе отдыхаешь!

– Я отдыхаю? Да я поехала твоё проклятое лечо готовить! И привезла кучу банок, как дура распоследняя! – Ирина так разозлилась, что даже забыла о том, что в эти выходные каким-то удивительным образом стала гораздо лучше выглядеть!

В голове надоедливым комаром звенела мерзкая мысль:

«Как Таньку выгнал, и Вику бы выжил, если бы мог! – прилетевшее продолжение мысленного комариного звона её просто подкосило: – И меня бы выкинул, только бы ему удобно было! И вот на это я потратила столько времени?»

Семён, разошедшийся в своём раздражении, как набравший скорость скорый поезд, остановиться вовремя никак не мог, так что продолжил, силясь ударить жену побольнее:

– Подумаешь, лечо она приготовила! Да любая нормальная женщина будет стремиться мужа удержать хоть готовкой, раз уж внешность подкачала с возрастом!

– Что? – Ирина стояла в тени, подходить ближе к мужу как-то опасалась – нет, не его боялась, а очень чесались уж руки что-нибудь швырнуть в Семёна, а тут и опасаться перестала!

Вылетела на середину комнаты разъярённой фурией, гневно сверкающей глазами.

– И что ж ты врёшь, что на даче заготовки крутила? – возмутился Семён, который всё продолжал бодро галопировать по ошибочной и весьма небезопасной дороге. – Ты откуда деньги взяла на омоложение? Неужели же ты думаешь, что этим сможешь меня удержать? И сколько ты потратила, а? Учти, если что, я кредиты твои платить не собираюсь!

Это было уже слишком!

«Ну могу я позволить себе сделать то, что очень, просто невыносимо хочется?» – задала себе вопрос Ирина.

Чуть призадумалась, решительно кивнула, промаршировала в прихожую, выудила первую попавшуюся банку с лечо, аккуратно вскрыла её, выложила содержимое в красивый салатничек, а потом вернулась в комнату и метнула содержимое салатника в абсолютно ничего подобного не ожидающего Семёна.

– Вот тебе твоё лечо, которое я уже видеть не могу, вот тебе твой бюджет и Викино воспитание, вот тебе…

Перечисляла она долго, параллельно упихивая в два огромных чемодана Семёновы вещи.

Впрочем, муж её не слышал. Вспугнутой птахой он метнулся в ванную, заперев дверь и ошеломлённо забившись под душ. Лечо пахло, плохо смывалось, потом он сообразил, что, наверное, сначала надо было раздеться, а потом уже поливать себя гелем для душа и тереть мочалкой. А ещё до него дошло, что скоро может позвонить Милочка, смартфон в комнате и там же разъярённая, он её такой никогда и не видел, Ирина…

Когда зазвонил смартфон, Ирина сдирала собственноручно выглаженную одежду мужа с плечиков, швыряла её в чемоданы и соображала, где взять ещё ёмкости, чтобы упаковать сразу всё его барахло.

Пароль на смартфоне мужа она расчудесно знала – после Дианы она как-то обратила внимание, что Семён его изменил, ну и на всякий случай уточнила, на какой именно.

«Странно, а что в выходные от него потребовалось начальнику соседнего отдела?» – удивилась Ирина, узрев надпись на экране.

Так бы она и не полезла, но была уже настолько зла на мужа, что цапнула гаджет, набила пароль и приняла вызов.

Выяснилось, что это вовсе даже не посторонний не начальник, а очень даже интересная собеседница!

Через несколько минут плодотворной беседы Ирина пинками выпихнула на лестничную клетку чемоданы с вещами мужа, а также несколько коробок из-под банок, привезенных с дачи.

– Очень, просто очень пригодились коробочки! Всё чудесно влезло! – довольно сообщила она супругу, распахнув дверь ванной вместе с закрытым замочком… Хорошо хоть, косяк остался на месте!

Семён, задрапированный полотенцем, присел в ванной, сделав попытку прикинуться ветошью.

– Выплывай оттуда! Тебя очень ждёт твоя Милочка! – велела Ирина. – Я позвонила твоим родителям и поставила их в известность о том, что ты тут теперь больше не живёшь, а живёшь с некой Милой, что на развод я подаю завтра же, подам и на алименты, не сомневайся! Кстати, лечо я пообещала отдать Миле за то, что она сейчас сама тебя заберёт. Ты ж без него жить не можешь, а я тебя просто видеть не могу! Так что это небольшая плата за избавление от тебя и твоего скарба!

– Мииилаа? – просипел из-под полотенца бледный и ничего не понимающий Семён. – Она приедет СЮДА?

– Ну конечно! У тебя шмотья-то сколько – на всю лестничную площадку чемоданов и коробок накидано!

– Но у Милы мне некуда… – Семён не очень соображал, что именно говорит, очень уж быстро всё поменялось в его жизни, причём его-то никто и не спросил!

– Уже есть куда! Она сегодня уговорила свою бабушку переехать в её студию – той там удобнее – первый этаж, парк и всё такое. А бабушка ей взамен отдаёт свою двушку. Так что ты туда поместишься, не волнуйся!

– И ты так спокойно об этом говоришь? – неожиданно оскорбился Семён.

– Я? Я спокойно говорю? Да я тебя мечтаю притoпить в сливной трубе! – сверкнула глазами Ирина. – Только вот я и так на тебя столько жизни потратила, что руки марать не хочется! Столько дури натворила, что мне, пожалуй, хватит!

Ещё одно откровение настигло Семёна, когда за ним приехала раскрасневшаяся от волнения Милочка.

«Ээээ… А Ирина-то красивее и готовит лучше! – вдруг сообразил эстет и гурман Семён, глядя на пухловатую и низковатую Милу, которая явно и сильно проигрывала на фоне внезапно помолодевшей Ирины. – И алименты опять же на Вику будут…»

Нет, у него хватило чувства самосохранения, чтобы не попытаться там же, на лестничной площадке вернуться к жене, но такая идея появилась!

– Так принимайте. Могу по описи сдать! – щедро предложила разошедшаяся Ирина. – Семён – одна штука, чемодана – два, коробок с вещами – три, коробок с лечо – три, сумка с мыльно-рыльно-полоскательными приспособлениями к пункту первому – одна!

– Ирина, ну хватит! – простонал Семён.

Правда, на него не обратили ни малейшего внимания.

– Инструкцию по использованию пункта первого писать не буду, вы, я думаю, и так разобрались в функционале, верно? – Ирину несло яростным потоком так, что Милочка только кивала испуганно. – Тогда принимайте, владейте, и бонусом дарю совет – он готов любить только то и тех, кто ему в данный момент удобен. Как только решает, что есть кто-то более удобный, вы, ваши дети, ваша жизнь и всё прочее станете ненужными, бывшими и неинтересными. Короче, если всё вот это вам нужно, – Ирина картинным жестом описала Семёна и всё его земное имущество и продолжила: – следите за ним получше и держите в ежовых рукавицах, чтоб у него не было возможности кого-то удобнее выбирать. Правда, на вашем месте я бы уже не маралась, но я, к счастью, на своём месте. Так что решать вам!

Тане она позвонила после того, как машина с Милочкой, Семёном и прочими переданными пунктами выехала со двора, а в квартире были распахнуты все окна – очень хотелось даже от духа Семёна избавиться.

– Да, мам, – Таня ожидала, что её будут вербовать на картошку, мысленно приготовилась к отпору и уж совсем не ожидала услышать, как мать… плачет. – Ты что сделала? Семёна выгнала? Эээ, и как ты? Приехать? Ну хорошо!

Татьяна привычным уже жестом увернулась от ловкой лапы кицунэ, который пытался уволочь лишнюю порцию витаминов, заперла дверь, усмехнулась, обратив внимание на очередной раз исчезнувший с запястья «специальнокицуновский» браслет. Машинально кивнула важным гусям, патрулирующим коридор. Пригнулась, пропуская присказочную сову, несущую здоровенное кресло из одного гостевого номера в другой.

– Поедешь? – озабоченно уточнила Шушана, встречая её на кухне.

– Да, надо съездить, раз уж попросила, – Таня протянула к норуши ладонь. – Не волнуйся, я ненадолго.