Бабушка даже загордилась! А что? И муж, и дочь даже не догадались похвалить, хорошо, хоть кто-то сообразил! От радости и вредности чуть поубавилось:

– Сорт? «Бычье сердце». Только не тот, который сейчас в пакетиках продаётся, а собственной селекции! Я семена со своих помидоров оставляю уже лет двадцать. Оставляю на семена самые-самые крупные и вкусные. Из таких семян и рассаду выращиваю.

– Бабуль, а почему ты мне никогда этого не говорила? – удивилась Таня.

– Да ты никогда и не спрашивала. И внимания не обращала.

– Вот и глупо, что не спрашивала и не обращала! – Таня на самом деле никогда не интересовалась, зачем бабуля бегает с самыми-пресамыми помидорами.

Если честно, и смотреть на них не хотелось – столько возни, что любоваться уже как-то не было желания. Да и вообще, огород воспринимался как каторга, от которой никуда не деться, поэтому, конечно, не до восторгов было. А вот сейчас, наглядевшись на усилия Тишинора, Тане даже захотелось привезти норушу таких семян.

– Да ты какая-то всегда такая бука. Копаешь, полешь, а вот чтобы поговорить… – посетовала бабушка.

– Ой, ну прямо политес развели! – вклинилась Ирина. – Таня, ты переодеться что-нибудь взяла? Тогда давай переодевайся и за работу!

Вот бывает такое… Вроде так и запланировал, вроде и союзник говорит всё по плану, а как вожжа под хвост попадает – и вскипает серой пеной раздражение. Нет, ну правда… хорошо же разговаривают! Вон хоть в кои-то веки старшая внучка оценила усилия бабушки по выведению таких прекрасных помидоров – её гордости! А дочь словно боится, что они поладят, ишь, командовать начинает!

Антонина Александровна терпеть не могла, когда ею начинали командовать!

Собственно, началом все попытки и заканчивались, просто потому что отпор сходу давался из серии «мама-не-горюй»!

Вот и сейчас Антонина прищурилась, нахмурилась и скомандовала мужу:

– Лёша, иди ставь чайник!

– Мам, зачем тебе чайник?

– Ну какая ты, Ира, странная, всё-таки! Чай пить будем! Перед работой самое то! Да и Таня только с дороги. Накрывайте на стол, а я Тане свои семенные помидоры покажу.

Татьяна, которая прекрасно понимала, что если бы мама не вклинилась, то она уже в теплице бы помидоры собирала или банки под консервацию намывала, только улыбалась про себя. «Дачный» выходной становился всё интереснее!

Бабушка с гордостью демонстрировала ей упрятанные под шерстяное верблюжье одеяло толстощёкие громадные помидоры, Таня восхищалась, а потом взяла и спросила:

– Ба, а ты не могла бы мне один выдать? Средненький… У меня соседи увлекаются огородничеством, но такого они никогда не видели, я уверена!

Антонина Александровна прислушалась – нет, попыткой подхалимажа не отдавало. Татьяна реально восхищается! За это самое настоящее восхищение и драгоценных семян было не жалко, да и потом… у неё в этом году урожай громадный, так что пусть себе возьмёт внучка. Вот, глядишь, и похвастается, какая у неё бабушка молодец!

– Таня, ну какая ты странная всё-таки! – фыркнула поперечная натура. – Зачем на семена брать средненький? Если твои соседи знают в этом толк, они даже не поймут этого. Вот… вот этот возьмёшь! А ещё…вот этот!

Бабушка выложила два здоровенных красношкурых гиганта и с гордостью покосилась на внучку.

– Спасибо тебе большущее! – Таня говорила от души и совершенно, ну абсолютно не походила на себя прежнюю – послушную, управляемую.

Антонина с сомнением пожала плечами:

– Ты влюбилась, что ли?

– Нет, бабуль, не влюбилась, – рассмеялась Татьяна.

– Вот и глупо! Выглядеть стала гораздо лучше, даже удивительно, – бабушка критично осмотрела внучку. – Но одной быть – это неправильно!

– Ба, я же только чуть больше года как развелась. Можно сказать, человеком себя почувствовала, так что не быть одной любой ценой не собираюсь.

– Таня, ну зачем любой ценой? Надо завоевать приличного мужчину! – она хотела было продолжить, но Таня рассмеялась:

– Говорят, что завоевать мужчину не так уж и сложно, но его же надо в плену каждый день кормить!

Антонина призадумалась, а потом хихикнула:

– Ты бы знала, как мне надоело кормить твоего деда! Он же тихий-тихий, а вот за еду прямо как тигр – стеной встаёт! Вынь да положь ему свежее и вкусное! И сам нипочём не готовит! Надо под нос тарелку выставить!

Все эти жалобы были знакомы, но бабушка никогда не говорила этого именно Тане, видимо, не находила её достойной собеседницей, а вот теперь захотелось поделиться… А ещё полюбопытничать:

– Тань, а как у тебя со знакомыми свободными мужчинами?

– Ой, бабуленька, у свободных мужчин есть одна большая проблема! Непонятно – он свободен или просто никому не нужен?

– Ну и где вы там? Мам, что такое? Уже и на стол накрыто, а вы всё помидорами любуетесь! – донёсся раздражённый голос Ирины.

– Ой, прямо и поговорить нельзя, – хмыкнула Антонина Александровна, достала пустой пластиковый контейнер, бережно обернула мягкой бумагой помидоры, вложила их туда и подала Тане.

– Вот, отвезёшь своим знакомым, скажешь, что это «бычье сердце», но в селекции твоей бабушки! И пошли уже, а то твой дед, если уж сел за стол, то весь изворчится, если все сразу с ним не примчались!

Атмосфера за столом была… недоумевающей. Можно сказать, что над заварочным чайником повис огромный знак вопроса! А всё из-за Татьяны!

Её давно не видели, наконец-то заполучили на сельскохозяйственные работы, были уверены, что она приедет такая же, как и раньше, – ну а что? Если столько лет ею было так просто управлять, то к этому накрепко привыкаешь.

Да, по телефону она отбрыкивалась, но сейчас-то – раз приехала, то всё будет как прежде! Правда же? Ан нет!

И держит она себя иначе, и шутит, и с характерной бабулей сходу как-то нашла общий язык. Вон болтают вовсю. И дед посмеивается – ему-то только на руку, что у жены прекрасное настроение. Он даже сам внучке удивляется. Что-то ему казалось, что она такая… серая, неинтересная, унылая.

Но куда-то делась и серость, и унылость, словно Таня с себя пыль смахнула, распрямилась, и вот она – настоящая, смотрите!

Ирина злилась, позвякивая чайной ложечкой в чашке с чаем! Нет, ну что такое, а? Мать в ней дырку уже прогрызла, что с помидорами не справится, да она и сама видела – фронт работ ого-го какой! Ей стоило таких трудов заставить Таньку приехать, а теперь, вместо того чтобы включиться в работу, они чаи распивают! Да лучше бы она выспалась в субботу, чем переться на эту проклятую дачу, оставив в городе раскапризничавшуюся Вику и очень мрачного Семёна.

– Мам! Может, хватит уже? – не выдержала она. – Ты продемонстрировала, какая ты прекрасная бабушка, а теперь давай начнём с твоими помидорами!

Вот это было напрасно… Дед досадливо покосился на дочь – ну хорошо же сидели! А Антонина Александровна медленно, но неотвратимо повернулась к дочери.

– С моими? С моими помидорами? Ира, а ты ничего не перепутала? Ты же мне все уши прожужжала, что Семёну нужны эти самые помидоры, что он без них прямо жить не может! Это лечо… да я уже смотреть на него не могу, а вы каждый год всё «дай, мама, дай»! Да ему слабительного надо, а не лечо! Глядишь, меньше бы бегал, где не надо.

– Мама! – взвилась Ирина. – Да как ты можешь? Ты почему лезешь в мою жизнь?

«Нда… разговор зашёл куда-то не туда, – подумала Татьяна. – Мне бы их яблоками накормить, а не слушать скандалы. Однако неладно что-то в этом королевстве! – перефразировала она Шекспира. – Похоже, бабушка-то перестала так восхищаться Сёмочкой. И кто бы мог подумать!»

Что поделать, если первый зять оказался редкостным негодяем и оставил единственную дочь у разбитого семейного корыта, да ещё с ребёнком, да ещё с тремя копейками алиментов? И словно мало всего этого, так внучка – вылитая копия отец! По внешности, конечно. Уж характер-то Татьянин бабушка отслеживала как коршуница! Стоило только показаться в поведении внучки каким-то чертам её отца, как бабушка только что эмоциональным напалмом не выжигала все эти мерзкие чёрточки!

Ирина делала то же самое, разве что почаще. А потом – потом встретила Семёна.

– Ой, мамочка, он – он настоящий! Он так обо мне заботится, так любит, так оберегает! – чуть не танцевала счастливая Ирина перед матерью, когда «настоящий Семён» сделал ей предложение.

И вот настоящий Семён женился, пришёл жить к Ирине, стал хозяином её дома!

Правда, через столько лет, а в частности в этом году, стали открываться новые грани «настоящести» второго зятя. Вот, например, на прошлой неделе Антонина Александровна настолько вышла из себя, что даже с тараканами на кухне побеседовала:

– Что ж мне в голову-то не пришло спросить, а чего это он хозяином ЧУЖОГО дома-то милостиво стал? А? Ну живёшь ты с моей дочерью и живёшь, но с какого перепугу так раскомандовался? Нет, вы только подумайте, взял и заявил, что я часто в его доме стала появляться! – кипела возмущением Антонина. – В его доме, только представьте себе!

Тараканы, рассевшись в кружок, представляли и горячо сочувствовали!

Почему-то только сейчас невзначай припомнилась старшая внучка, которую отчим выживал из её комнаты, освобождая территорию…

– Этак он и Вику выдавливать начнёт! А что? Он уже уточнял, а не можем ли мы её забрать на всё лето, а то она музыку громко включает и ему мешает! А эти его заказы? То ему это сделай, то то закрути, то ещё что-то… А помогать ни-ни!

Короче, Семён уже даже не медленно, но верно, а в ускоренном темпе предполётного пинка влетел в категорию «и этот тоже гад»! А тут ещё Ирина с замечаниями!

– Счас грррянет бурря! – Крамеш с видимым удовольствием слушал пререкания Таниных родственников, а Вран просто злился – ну почему сестра должна сидеть в этой склоке?

– Дед, а как у вас в этом году с яблоками? – негромко поинтересовалась Татьяна у деда, который аж пригибался от бронебойных доводов супруги и дочери, свистевших над кухонным столом.

– Да заморозком их побило. Мало яблок, и какие-то такие… ну, не очень.

– Ой! А я как раз вас угостить хотела! Мне тут такие красивые подарили! Сотрудница так удачно на рынке купила, принесла на работу, а они просто замечательные! Она не успела спросить, что за сорт, продавала какая-то бабушка, и сотрудница взяла последние. Распробовала, вернулась, а бабушка уже ушла… Может, вы знаете, что это за яблоки?

Таня сходила за сумкой, достала оттуда свёрток с яблоками, развернула и выложила на тарелку три золотых, сияющих мягким светом слитка.

Вран решительно перелетел на ветку старой вишни и уставился в окно – Таня взяла одно из яблок, отрезала ровно треть, как и обещала, надкусила свой кусок и зажмурилась от удовольствия:

– Как же вкусно! Мам, попробуй только!

Ирина чуть этим яблоком об пол не кинула! Такая злость брала и на проклятый огород, и на Татьяну с неуместным поведением, и на мать с отцом, и на… главное, конечно, на Семёна! Жизнь с ним была уже почти невыносима.

Он словно специально доводил её, хамил, начал орать на Вику, срывая своё раздражение от того, что словно в угол загнан, никуда не уйти! А ему-то хотелось нового – новой жизни, беззаботнее, легче, приятнее. Хотелось вместо Ирины Диану, она моложе, красивее, интереснее. Всё-таки Ирина уже того… не первой молодости. Он дошёл даже до того, что накануне жене что-то такое высказал.

Ирина чуть табуретку в него не метнула. Едва удержалась. Так что на дачу к матери поехала чуть не бегом вперёд электрички! А тут матушка родная рану солью посыпает!

Яблоко она откусила, только чтобы сдержать визг – очень уж хотелось банально повизжать, так чтобы аж лес полёг! Так… иииххх, и пустошь! Откусила и… замерла.

Ничего подобного она от яблока не ожидала! Внезапно показалось, что она в самой сердцевине бескрайних благодатных яблоневых садов, будто прямо плывёт в густом, практически осязаемом всем телом аромате.

Антонина Александровна изумлённо подняла бровь, разглядывая внезапно примолкшую дочь и внучку, которая протянула ей яблоко.

– Ну ладно… попробую, что это за сорт такой.

Откусила решительно – она вообще по натуре была такой, и моментально забыла и про скандал, и про претензии, и даже про помидоры.

Дед сам взял последнее золотистое яблоко, сочно хрустнул им, и тоже на миг замер, а потом активно заработал челюстями.

– Ну, одно могу сказать точно! Таких вкусных я ещё в жизни своей не пробовал! – выговорил он, полностью съев яблоко.

– Невероятно! Потрясающе вкусное! – отмерла бабушка, тайком облизывая пальцы от яблочного сока. – Ну как же так твоя сотрудница сглупила! Надо было сразу вцепиться в эту бабку и выспросить сорт, а то и отросток взять на прививку. Я бы прямо мечтала о таких в своём саду!

Ирина доела своё яблоко последней. Нет, не потому что оно ей не понравилось – наоборот, так было хорошо, что хотелось подольше оставаться в том бескрайнем яблоневом саду, вдыхать этот запах, оставив где-то далеко и свои проблемы, и неудачи, и ошибки, притормозить жизнь, которая как-то не по тому пути пошла, и ведь бодро так пошла, весело, а теперь вот едва прихрамывает.

Она, конечно, не видела, как меняется её лицо – как потихонечку исчезают сначала мелкие морщинки, как подтягивается контур, как разглаживается предательская носогубка, как становится упругой кожа и чётче работает сердце, разгоняя по сосудам редчайшее средство омоложения, давным-давно известное людям, но такое недоступное!

Зато она видела, что свет в кухне стал каким-то более мягким – иначе как объяснить то, что и мама, и отец выглядят гораздо, гораздо моложе, а Танька так и вовсе лет на двадцать от силы!

– Дело сделано! – обрадовался Вран.

– Да, и удачно. Если честно, я был готов пррийти и заморрочить этих, чтобы они Тане голову не моррочили! – невольно скаламбурил Крамеш. – Но она и так спрравилась. Нет, ты ж смотрри! Что за человек! Всё-таки пошла помогать.

– Что за человек? Ну, ты же её знаешь! – вздохнул Вран, глядя, как Таня бережно собирает здоровенные помидоры, передаёт их повеселевшей матери, у которой перестали стучать в висках молоточки давления, перестало ныть колено и спина.

Ирина складывала урожай в корзины, которые легко поднимал отец – а ведь последние несколько лет он жаловался на радикулит!

А в кухне Антонина Александровна недоумевала, и почему это ещё совсем недавно ей казалось так трудно справиться с урожаем?

«Легче лёгкого. Вообще, словно сейчас полечу и один махом всё сделаю! Как в молодости прямо! – она даже притормозила над гигантской вываркой с томатным соком. – Вот что свежий воздух и хорошее настроение делают!» – решила она.

Татьяна шла на вечернюю полупустую электричку в Москву с тяжеленными коробками – в них были уложены помидоры.

– Ба, да мне не надо! – отказывалась она.

– Таня! И в кого ты такая непонятливая? Тебя женщина угостила такими яблочками, а ты? А ты привезёшь и угостишь её помидорами. Ты семенные не забыла? Хорошо, отлично! Тогда на следующие выходные приедешь картошку копать!

Татьяна только рассмеялась, чмокнула бабушкину щеку и сказала:

– Бабуль, прости, но у меня другие планы. Но вы с дедом сейчас и сами справитесь. Честно!

Ну конечно, вслед раздалось знакомое ворчание, но Таня только улыбалась – оказалось значительно проще всё это воспринимать, когда сердце накрепко защищено.

Она шла в компании двух коробок совсем недолго – из ближайшего леска вышли двое людей, пусть даже и не совсем людей, которые были очень хорошо знакомы Тане, моментально отобрали у неё тяжёлую ношу и отправились с ней на электричку, не всё же на вагонах ездить, можно и в комфорте прокатиться!