Татьяна, конечно же, видела, что яблоки на старых яблонях растут как-то очень уж быстро, а выглядят…

«Ну, не знаю, не знаю. Сорт какой-то такой уж интересный! – раздумывала она, присматриваясь к золотящимся на солнце плодам. – Хотя… какая мне разница? Яблоки хозяйские, Соколовский, небось, разберётся, какой тут сорт!»

Она вставала утром и, словно в тёплую воду, шагала в новый, изумительно безмятежный и спокойный день.

Терентий освоился на новом месте, шуршал в смородине, ругался с крыжовником, нехорошим взглядом посматривал на мелких пичуг, грозясь вспомнить свои былые охотничьи подвиги, но сытный завтрак навевал настроение полежать на крылечке, а не сайгачить по веткам за писклявым комком перьев, так что птицы оставались в целости и сохранности, а кот – в чудесной дообеденной дремоте.

Вран сопровождал Таню, если она решала сходить в лес или на озеро, а в остальное время или летал где-то так высоко, что его и видно не было, или сидел за ноутбуком – работал.

– Я обещал своему руководителю доделать свой кусок работы в срок! – объяснил он Тане.

Рядом с ноутом Врана стояло его эмоциональное растение и махало листочками на всех пролетающих мимо насекомых, горько сожалея, что оно – не хищное и не может слопать всех надоедливых комаров!

«Отпуск! Что может быть лучше!» – думала Таня, лениво покачиваясь в гамаке, который для неё повесил названый брат.

Она то дремала, то просыпалась, шумели над головой листья, и казалось, что они о чём-то переговариваются, напевают, баюкают…

Звонок смартфона – это самый злостный враг безмятежности!

«Хуже только звонок в дверь!» – машинально подумала Татьяна, соображая, где, собственно, находится её смартфон.

Найдя покинутый гаджет на крыльце, Татьяна неохотно посмотрела на экран – звонило начальство.

– Филипп Иванович, слушаю вас! – отрапортовала Татьяна.

– Танечка, я тут к вам заехать собрался. Воспользовавшись оказией, машину нагрузили кучей абсолютно необходимых в отпуске предметов… Особенно старалась очень злая Крылана. Знаете, меня чуть не заклевали – как я смел вас у неё из-под клюва свиснуть и упрятать в глушь, в болота, когда у них уже готов основной дом и вы могли бы проводить отпуск там! – посмеивался Соколовский. – Правда, у них там сейчас слёт родни Карунда, так что меня совесть не мучает – отпуск с большим количеством врановых проводить это то ещё удовольствие. Впрочем, я пристрастен – не люблю воронов!

Соколовский балагурил так безмятежно, что Таня невольно насторожилась.

– Филипп Иванович, а у нас что, что-то случилось?

– У нас? Ну что вы, Танечка… У нас всё прекрасно. Так на чём я остановился? А! На во́ронах. Если их несколько, то сразу такой шум и гам… А вот от лягушек, например… гм… нет, от них тоже может быть шумно, но когда их много, а вот когда он один…

– Один кто? – осторожно уточнила Таня.

– Один лягуш, лягух… короче, лягушка, но самец.

– И вы его везёте с собой?

– Да! В смысле, а как вы догадались? – Соколовскому было и забавно, и неловко…

Нет, ну, в самом-то деле, что такое? Он честно отправил свою основную трудовую единицу в отпуск, а тут этот… с проблемой!

От одного взгляда в сторону коробочки с «этим» Соколовского передёрнуло. Нет… на такое он не подписывался однозначно! А с другой стороны, куда деваться?

– Танечка! Я вам клянусь, что ничего подобного не замышлял, – торжественно заявил Филипп. – Но, если вы ему не поможете, он того… скончается. Он сказал, что надо сделать для того, чтобы его проблему… гм… устранить, но никто из нас не смог выполнить то, что требовалось. В качестве извинения за такую бестактную просьбу я везу вам шезлонг, кучу всяких угощений, а ещё, возможно, сюрприз, но это не точно…

– Филипп Иванович, да не переживайте вы так, везите, раз уж такое дело… – благодушно отозвалась Татьяна, не подозревая, с чем, собственно, столкнётся.

«Золото, а не сотрудница! – размышлял Соколовский, поворачивая машину к дому. – Чистое золото! Так… а это у нас что такое?»

Он, со своей наблюдательностью, запросто обнаружил, что очень недалеко от ворот обнаружилась здоровенная коряга-выворотень, которой раньше тут точно не было!

«Ну конечно… так-то бедокурить опасаются, но учуяли, что яблочки зреют, и решили попытать счастья! А ведь это я удачно приехал!» – думал он, старательно делая вид, что в упор не замечает свежеобъявившуюся у его забора коряжину.

Он с особым чувством самолично закрыл и запер ворота, напомнив себе просветить Татьяну по важному и спешному делу, но это всё потом – главнее пациент!

Он вручил картонную коробочку с влажными салфетками и пациентом Татьяне и в который раз порадовался тому, что она профессионал!

Вот он лично – чего только в жизни не видел, в чём только не принимал участие, но вот в этом случае – увольте, даже заглядывать внутрь не хочется, а Татьяна – ничего, бестрепетно оглядела крупного лягуха с раной на носу и вздохнула:

– Миаз!

– Именно! – гнусаво отозвался лягух. – Лягушкоедку пропустил! Добралась окаянная, никаких сил нету.

Таня порадовалась тому, что несколько дней отпуска прилично укрепили ей нервную систему, и коробка с пациентом в физиономию начальства не полетела!

– Ээээ, а вас как зовут? – вежливо уточнила она.

– Геннадий, – так же гнусаво отозвался лягух. – Вы не могли бы их убрать? Я Соколу русским языком объяснил, как это надо делать, а он взял и струсил!

– Я бы попросил… – мрачно фыркнул Соколовский. – Надеюсь, ты понимаешь, что выглядит это всё чрезвычайно отвратительно? – Он сморщился так, словно проглотил что-то чрезвычайно кислое, а потом сказал: – Танечка, вы, я надеюсь, сможете отделить мух от котлет, точнее, мух от лягух?

– Шутник… – проскрипел Геннадий.

– Я постараюсь вам помочь, – Татьяна бестрепетно осмотрела рану на носу, вызванную паразитом – личинкой мухи-лягушкoедки, прихватила с собой коробочку с пациентом и удалилась в дом, оставив во дворе Соколовского, выгружающего привезённое, и Врана, который выглядел явно побледневшим.

– Я даже не знал, что такое бывает! – поёжился он. – А эти мухи, они только на лягушках паразитируют?

– На лягушках и жабах – это мне Генка объяснял по дороге – лучше бы молчал, честное слово! А ещё гораздо лучше, если бы вовремя убрал с себя отложенные этой мерзкой мухой яйца. Они их прикрепляют на спину или голову лягушки, а потом вылупляются личинки и переползают на нос… Короче, у них не жизнь, а ужас какой-то!

– А как же он вообще жив остался до сих пор? И как будет с такой мордой жить, если Тане всё-таки удастся убрать этих… эту гадость?

– Да у них, даже у обычных, регенерация немыслимая! А уж у Гены так и вовсе моментально всё заживёт и восстановится, главное, чтобы у Татьяны получилось…

Ну конечно, у неё получилось, и уже совсем скоро рана, освобождённая от паразитов и залитая мирамистином, прямо на глазах начала затягиваться.

– Как же вы меня, Танечка, выручили! – вещал лягух. – Просто жизнь спасли!

Примечание автора: Такие мухи-лягушкоедки у нас действительно водятся. Для людей абсолютно неопасны, а вот для амфибий ужасны. Так что, если вы увидите у себя в саду, на огороде или просто встретите лягушку или жабу, на голове которой виднеются белые небольшие штучки – яйца этой самой мухи, спасите несчастное земноводное – просто стряхните их со шкурки! Для вас это абсолютно безопасно, а вот для лягушки или жабоньки – новая жизнь, подаренная лично вами.

Соколовский слегка помедлил, а потом всё-таки заглянул в пластиковый контейнер из-под овощей, которым Таня заменила коробочку.

– Выглядишь значительно лучше! – сообщил он лягуху.

– Ещё бы! Правда, ты и сам мог бы это сделать.

– Нет, знаешь… пределы своих возможностей я знаю точно! И вообще – ты уж не жалуйся, тебя профессионально спасли, вот и не ворчи. Между прочим, сам мог бы не в болоте песни лягушкам распевать, а ответственно относиться к собственной шкуре!

– Можно подумать, что ты всегда ответственно относишься к собственному оп…

Вот на этом выступления Геннадия и закончились, потому что Соколовский одарил его таким добрым взглядом, от которого рот недавнего Таниного пациента захлопнулся сам собой.

– Со своей шкурой я как-нибудь сам разберусь! – сухо заметил Соколовский. – Тебя на обед в сад отпустить или на озеро отнести?

– Нет бы угостил чем-нибудь… Я ж всё-таки болею! – напомнил лягух.

– То, чем я тебя могу угостить, ты в этом виде не ешь, а кузнечиков для тебя ловить я не собираюсь и Таню просить не буду! Если бы мне в отпуске привезли вот такое вот… гм…

– А ты поговори, поговори ещё, вот возьмёт Танечка и решит, что лучше взять и уволиться от такого эксплуататора! – важно квакнул Геннадий, ловко выпрыгивая из контейнера в густую траву.

– Кошмар какой-то, а не лягушка…

– Я – лягух! – сообщил голос из травы. – Тебе, небось, тоже не понравилось бы неуважительное обращение!

– Уважай ещё всяких! – пробормотал Соколовский, впрочем, довольно тихо, и шагнул в сад. – Да, это они…

– Ничего себе, и откуда ж ты молодильные яблони-то отхватил? – поинтересовался всё тот же Геннадий, бестрепетно усаживаясь на начищенный до зеркального блеска ботинок Филиппа.

– Ыыть…– выдал тот, старательно сдерживаясь, чтобы не сделать очень даже логично движение ногой.

Сдержался исключительно из-за того, что, чего доброго, Тане же и лечить придётся это вредное создание.

– Если ты слишком широко рот открывать будешь, я тебя тут на озере и оставлю! На постоянное место жительства, так сказать! – пригрозил Соколовский. – И переправлять в исконные земли не стану, а тут ты так и не сможешь изменить облик!

– Экий ты вредный… – с превеликой укоризной сообщил ему лягух, отправившийся продолжать обед.

Соколовский ещё походил под деревьями, пересчитал те, которые отозвались на Танину заботу, усмехнулся, а потом, припомнив наглую корягу у ворот, отправился к Татьяне и Врану.

– Танечка, спасибо вам большое! – Соколовский начал издалека – так всегда больше свобода манёвра. – И за лягушечку… – тут пришлось прерваться, потому что из окна послышалось возмущённое кваканье. – И за то, что о саде моём позаботились!

– Да не за что, – отмахнулась Таня, окидывая взглядом пространство кухни, уставленное пакетами с гостинцами. – Это вам спасибо! Столько всего…

Соколовский только рукой махнул, мол, такие пустяки, а потом сказал:

– Танечка, я с вами хотел поговорить по поводу сада и местных обитателей! Сад тут… не совсем обычный. Так получилось, и я, если честно, пока не знаю причину этого, но тут растут яблони изумительно редкого сорта. Да, он, конечно, слегка одичал и выродился из-за воздействия окружающей среды этого мира, но всё-таки по свойствам сильно отличается от обычных яблок.

Татьяна с любопытством воззрилась на начальство, а из-под окна донеслось:

– Ну, краснобай, ну, говорун!

– Не заставляй меня жалеть о том, что я тебя сюда привёз! – строго заметил Соколовский в сторону окна, и продолжил:

– Короче говоря, яблоки с этих яблонь обладают оздоравливающими и омолаживающими свойствами. Да, к сожалению, сила их воздействия отнюдь не такая, как у их сородичей в исконных землях, но кое-что и они могут! Это и великая удача – найти такие, и в тоже время надо быть настороже…

– Филипп Иванович, вы же говоррили, что сюда посторронние не могут попасть! – припомнил Вран.

– И не могут! Тут местные активизировались. Нет, так-то они вас не тронут, а вот попытаться забраться в сад за яблочками – могут!

– А рразве дворр не защищён? – встревожился Вран.

– Ещё как защищен! Ты вот, кстати, как коряжину проглядел? – хмуро спросил Филипп.

– Какую корряжину?

– Ту, которая у ворот обосновалась!

– Не было у воррот ничего, – вскинулся Вран, моментально принимая истинный облик и вылетая в окно.

Вернулся он очень быстро и сообщил:

– Коррягу эту я рраньше видел в лесу, мы мимо неё прроходим, когда к озерру идём! И что же это получается…

– А получается, что яблоньки под Таниной заботой входят в силу и невольно привлекают кого не надо. Войти они сюда не могут, побеспокоить вас не могут, а вот ожидать приглашения – это да, это запросто! Если человек их сам ПОЗОВЁТ во двор или в дом, то тогда они легче лёгкого могут войти!

– Коряга? – недоумённо спросила Таня.

– Это местный леший, – непринуждённо объяснил Соколовский.

– У ворот? – перепугалась она. – Да кто же такое во двор-то пустит?

– Ну, он же не в виде коряги постучится… – пожало плечами её начальство. – Скорее всего, пожилым человеком, старичком. Попросит воды напиться, или передохнуть, или помочь ему. Выглядеть будет исключительно беззащитно, так что человек машинально предложит ему войти, а там уж дело техники – или одну-две, или вообще все яблони утащит!

– И чего делать? – мрачно уточнил Вран.

– Тебе? Охранять сестру побдительнее! Сам подходишь к воротам, сам помнишь, что тут никого постороннего болтаться не должно, сам правильно отвечаешь на просьбы. Понял?

– Вот так он всегда! – послышалось из сада. – Пригласил на отдых, а сам охранником сделал!

– Геннадий, ты у меня сейчас крупно нарвёшься на мелкие и не очень неприятности! – посулил Соколовский. – И вообще, если ты уже поел, собирайся, обратно тебя повезу!

– Да я никуда и не тороплюсь. Я, может, вообще тут остаюсь!