Татьяна шагнула было в сторону комнаты, где был заперт лис, а потом притормозила:

«Если он спёр, то точно не отдаст… А потом, может, он и не брал – расстегнулся замочек, а потом Гудини прибрал!»

Мелькнула мысль и о том, что если кицунэ всё-таки свистнул её браслет и об этом узнают Вран или Крамеш, то избавиться от импортного лиса скоро не получится…

«Он и так облезлый, а так его просто ощиплют налысо, да ещё и хвост преобразуют в какой-нибудь поросячий вариант, а сколько я его потом лечить буду? Полгода? – Таня аж вздрогнула, прикинув все прелести столь длительного общения с кицунэ. – Нет уж, спасибо! Мы уж как-нибудь без этого, пожалуй, обойдёмся!»

Здравое решение, принятое вовремя! Что может быть лучше? Ну конечно! Возможность его претворения в жизнь.

Этим-то Таня и занялась, зайдя в первую попавшуюся гостиничную комнату и окликнув Шушану.

– Шушаночка! Ты не могла бы сюда заглянуть?

Через пару минут из ближайшего к Татьяне угла комнаты послышался шорох и оттуда шмыгнула норушь.

– Что-то случилось? – она принюхалась к подруге. – А где твой браслет?

– Да вот уже и не знаю… То ли это я такая растяпа и его потеряла где-то, то ли это мне его помогли… потерять, – развела руками Татьяна.

– О как… Погоди немного, сейчас выясню.

Она юркнула обратно в угол и буквально через три минуты вернулась с браслетом в лапах и очень мрачным выражением на мордочке.

– Я таких тупых лисов ещё не видела! – сообщила она Татьяне, вручая ей украшение. – Он действительно его украл и спрятал в щели за плинтусом! Нет, ну, хорошо… Про норушей он ничего явно не знает. Я у Уртяна спрашивала, так он сказал, что его бабушка про нас ему не рассказывала, то есть, похоже, среди кицунэ нет никакой информации о том, что такие, как мы, существуют.

– Ну, оно и понятно, – кивнула Таня. – Островное мышление. Они до относительно недавнего времени жили очень замкнуто, варились в собственном соку, вот и осталась привычка смотреть внутрь, а не по сторонам, не очень-то интересуясь, что есть в остальном мире.

– Ну ладно, про норушей не знает, с норушным домом не сталкивался никогда, вот и не учуял, но почему же не соображает, что нельзя воровать там, где находишься? Он что, этот… клептоман? – норушь телевизор смотрела, так что была в курсе, что это такое.

– Кто его знает? Хотя Крамеш рассказывал, что тащил-то лис не просто всё, что под лапу попадается, а добротное, надёжное и качественное – чтобы ему удобно и комфортно было! А вот зачем он браслет утащил, это вопрос.

– А если… если сделать вид, что он его и не таскал? – норушь насмешливо блеснула бусинками глаз. – Интересно, что сделает?

– А если опять утащит?

– И что? Куда он может его спрятать так, чтобы я его не нашла? – хихикнула Шушана. – Мне кажется, что он хотел позабавиться над тобой.

– Повредничать?

– Да. А ещё спровоцировать какие-то волнения, ну, спровоцировать скандал, замутить что-то!

– А потом, возможно, воспользоваться суетой и смыться? – подхватила Таня. – Да, возможно! Мне вообще-то не хочется рисковать подарком Врана… Но я могу купить похожий – бижутерию.

– Да, давай! Только подержи их вместе – чтобы запах передался, – посоветовала Шушана.

Найти похожий браслет удалось очень быстро – интернет в помощь, доставка вдогонку, так что вечером Таня зашла к лису в блузке с длинными рукавами и плотными манжетами, а вот утром, получив заказанный дубликат браслета, уже в украшении.

«Импортный лис» удивился, но постарался это скрыть. Вообще-то он был уверен, что эта девица примчится к нему выяснять, где её побрякушка, он оскорбится, изобразит трагическую линию, заставит её пожалеть о своих словах, а потом, глядишь, и смоется под шумок подальше от этой странной компании.

«Большой город – это то, что нужно! – рассуждал кицунэ. – Изображу какого-нибудь зверька, ну, хоть кошку, а там посмотрим!» – у него уже лапы чесались поскорее удрать и начать новые приключения подальше от опасности, от жёстких правил, где было строго регламентировано всё – от глубины поклона до допустимого окраса шерсти!

«Не выделяйся, слушайся старших, соблюдай традиции, трудись упорно! Аррр… Не-же-ла-ю!» – бунтовал кицунэ, раз за разом получая наказание за свой слишком свободолюбивый характер, за стремление выделиться, за жадное желание жить, иметь что-то больше, чем ему полагается по традиционному служению, за постоянно поднятый по ветру нос.

Ну конечно, в строго регламентированном обществе это не могло закончиться хорошо – сначала его выгнали родители, благо семья была многолисной и детёнышей хватало, потом запретили появляться в родных лесах, вынудив уходить в горы, а там он уж развернулся… Именно там и попал в беду, нарвавшись на одного богатого и родовитого вельможу Скрытого склона, к которому лис так неудачно «зашёл».

Спасся он тогда чудом, только так и можно назвать его отчаянный прыжок с горного склона, который закончился битыми боками, ушибленными лапами с разбитыми в кровь подушечками, долгой погоней за ним стражников вельможи, а потом побегом на побережье, где он пробрался на рыбачью шхуну, только потом сообразив, что это браконьеры – ловили они рыбу в чужих водах, подошли близко к берегу, да и спугнули лисицу, спрятавшуюся в трюме.

– Лови, лови её! – орали со шхуны, но ближе к чужому берегу подойти не решились, развернули своё ржавое корыто, да и отправились назад, зато очень даже решился лис… Ему-то деваться было некуда.

«Зато теперь я попал в большой город, и это удача! – внутренне ликовал кицунэ. – Главное, допечь как следует деваху, что за мной следит! Ну же! Давай, скандаль, ищи свою побрякушку!»

Однако же эта самая Татьяна была абсолютно спокойна, ничего не искала, не нервничала, а утром, утром пришла в…

«Опять побрякушка? Новая, что ли? Интересный способ! Не нашла, купить другую!» – фыркал про себя лис, аккуратно и незаметно реквизируя новый трофей.

Правда, стоило ему попытаться спрятать этот браслет к первому, как выяснилось, что первого-то нет!

«Не понял… И куда он делся? – лис долго сидел у потайного места, чесал лапой за ухом, а потом, решив, что первый браслет завалился за плинтус, второй закопал глубоко-глубоко в диван.

И… через пару часов в полном ошалении смотрел на Татьяну, пришедшую к нему в комнату в ТОМ ЖЕ САМОМ браслете!

«Это точно он! Точно! Вот, я тут чуть сильнее зубы сжал, чем было нужно, – небольшая царапинка появилась, – думал он, рассматривая украденный снова браслет. – Не понимаю!»

Муринка безмятежно спала на лисьем боку – а что? Натуральный мех очень даже приятная постель для норушинки!

Она восторженно встретила своего «лиша», забралась к нему на руки, а когда он, вконец умаявшись от опасной и сложной поездки, долгого перелёта и доклада Соколовскому сбегал на встречу к Аури и, вернувшись, едва-едва дополз до кровати, рухнув туда уже в лисьей шкурке, рассудила, что она тоже устала – кто его ждал и переживал? А это, как всем известно, очень даже трудно. Так что, по Муринкиному рассуждению, она имеет полнейшее право на всего своего «лиша»! Вот так-то!

Она уже глубоко спала и не видела, как лисий хвост машинально, совершенно автоматически прикрыл безмятежно сопящего норушного детёныша.

Зато это прекрасно видела Шушана.

«Изменился! Как изменился! Ну надо же! Это можно вписывать в норушную летопись – сказ о крохотной норушинке, которая приручила целого лиса и даже кусочек кицунэ в нём!» – думала она, тихонько заглядывая в Танину кухню – тихонько, потому что там на холодильнике спал сном абсолютно умотавшегося существа ещё один участник поездки – Крамеш.

Ему, пожалуй, досталось даже больше – если Уртяна носила сова, то Крамешу-то самому приходилось бороться и с прихотливыми ветрами над загадочным плато Путорана, и с дождями, и с усталостью длинных перелётов.

Шушана покачала головой, припомнив, как в первый вечер после прилёта Крамеш даже не стал взлетать на холодильник, не говоря уже ночёвке в своих комнатах наверху – он туда сходил только душ принять да переодеться в людскую одежду, а дальше вернулся и, приняв птичий вид, намертво застрял на диванчике, причём выглядел таким уставшим, что даже Вран не стал язвить! Даже Терентий – вообще небывалый случай, не стал выступать против вранозахватчика, усевшегося на его место.

Всем было понятно – Крамешу надо отдохнуть, дождаться своего сознания, пока ещё болтавшегося где-то между реальностью и недавними перелётами, грохотом водопадов, запахами тайги и пустошей, всего этого такого большого, почти безграничного. Надо как-то уместить всё это в себя, освоиться и только потом рассказывать о событиях, и «какслетал», и «чтовидел».

Крамеш прикрывал глаза, радуясь, что вороны улыбаются незаметно и никто не распознает, как ему сейчас хорошо, спокойно и уютно, как он счастлив, что его поняли, что никто не лезет с расспросами, что Таня время от времени незаметно касается его оперения, что тихонько позвякивают чашки, мурлыкает Терентий, тикают часы…

Собственно, ночью он проснулся от двух последних явлений – Терентий уже даже не столько мурлыкал, сколько банально похрапывал, а часы… вот часы как раз стабильно и корректно тикали – хоть на них можно было положиться!

Крамешу было исключительно уютно, и он даже не удивился, обнаружив, что вокруг него валиком обложен плед, который явно оставила Таня – на пледе был её запах.

«Гнездо! Она сама, не зная, что я себе придумал перед отлётом, сделала мне настоящее гнездо, пусть даже из пледа! Интересно, а что это в моём гнезде делает этот кот?»

Хотелось клюнуть наглого Терентия, но Крамешу было так хорошо, что он сдержался, поудобнее устроился в центре своего нынешнего мироздания и спокойно уснул.

***

Если бы он или Уртян узнали бы о том, как привезённый ими трофей ежедневно крадёт браслет, то Татьянины предположения полностью и с избытком сбылись бы!

Вряд ли от этого наглеца-кицунэ осталось бы что-то пригодное для дарения или просто существенное. Если бы об этом узнал Вран, то кицунэ не спасли бы даже планы Соколовского на него!

Но… идея Шушаны кроме морального удовлетворения обеих заговорщиц приносила и иные плоды!

Лисья жизнь теперь превратилась в бесконечную череду филигранного тыринга несчастного браслета, старательного прятанья его во всевозможные тайнички и… через короткий промежуток времени, всё нового и нового обнаружения загадочной вещи на запястье Татьяны.

Сначала лис решил, что дело в браслете – ну, такая особая возвратная вещь – он долго обнюхивал побрякушку, даже на зуб попробовал, но ничего так и не нашёл. Тогда он счёл, что дело в том, что все места, которые он выбирал для тайников, какие-то не очень надёжные, и…

– Тань, Таня, он уселся на него и так сидит! – хихикала Шушана, устроившись на столе рядом с Таниной кружкой. – Спрятал под край коврика и сверху утрамбовал своим охвостьем! Вот уморушка! Интересно, долго он так сможет?

Именно этот недостаток в собственном плане и пришёл в голову лису, осознавшему через несколько часов, что если он не хочет опозориться, то ему срочно надо бежать в специальную комнату с… гм… специальным местом для всяких дел.

Бежать надо было недалеко – так что лис неловко потоптался на коврике, под которым лежал браслет, и припустил в туалет. Вернулся очень быстро, поднял лапой край ковра и отчаянно завизжал в полный голос – браслета не было!

«Пробрало! – с удовольствием отметила Шушана. – Верещит, что ничего не понимает!»

– Дамы, а чего это у нас такое лисье отчаяние происходит? – осведомилось приехавшее в гостиницу начальство, заглядывая в Танину кухню через двадцать минут. – И чего он так катастрофически не понимает, что об этом настолько пронзительно вопит? И почему его вообще слышно?

Вопрос был вполне резонным – обычно норушь делала комнаты абсолютно звуконепроницаемыми.

– А мне приятно! – сообщила Шушана. – И даже ни разу не стыдно!

– И мне, если честно! – присоединилась Таня.

– Ничего себе! Да что ж такого натворил этот несчастный? – Соколовский непринуждённо устроился за столом, кивком поблагодарив Татьяну за машинально налитый для него чай.

Выслушав о злоключениях лиса с браслетом, Соколовский хмыкнул:

– А ведь дyрню исключительно повезло! Если бы об этом узнали, его бы того… разобрали на сотню махоньких наглых кицунят! Собственно, и мне повезло – если бы не ваша, Танечка, сдержанность, мне пришлось бы отказаться от идеи презентовать эту головную боль одному моему старинному приятелю, очень даже всё это заслужившему!

Соколовский пил чай, посмеивался над руладами кицунэ, проводя параллели между его поведением и упёртостью высших чиновников страны, из которой он родом:

– Что вы хотите? Да, упёрт донельзя. Но посмотрите на правительство его страны – они с упрямством дятлов на бетонном столбе требуют, и требуют, и требуют себе наши острова! Вот и он тащит, и тащит, и тащит ваш браслетик! Понимает, что тут что-то сильно не так, а остановиться не может. Видать, его в детстве учили «упорно трудиться» – вот он и трудится, а про смысл приложения усилий ему, похоже, ничего не говорили. Эть, бедолага, неужели же опять сопрёт браслет? – Филипп азартно потёр руки: – Тань, а вам сейчас туда не надо? Аж интересно стало! Хоть ставки сам с собой делай – утащит браслет или нет?

– Ну, вообще-то надо – его кормить уже вот-вот пора. – Тане и самой было любопытно.

Она вошла в комнату, выделенную лису, с подносом, на котором стояли миски с едой и вода.

Кицунэ, обернувшись на неё и зацепившись остановившимся взглядом за её запястье, едва не сделал такое движение, словно отпрыгнуть собирался, но всё-таки, взял себя в лапы и остался на месте.

Тане ни разу не удавалось отследить, как и когда браслет покидает её руку, не уловила она это и сейчас – только что был, а вот уже ррраз, и нету.

Ей было исключительно интересно, куда лис спрячет его на сей раз, так что она быстренько заторопилась из комнаты и вернулась в кухню, где хохотали на пару и Соколовский, и Шушана.

– Он его в зубы взял и так сидит! Решил страдать, но не сдаваться! А рядом-то еда… – обрисовала Шушана ситуацию. – Главное, чтобы не глотнул, увлёкшись!

– Ладно, пока он там соображает, я хотел с вами, Танечка, поговорить о вашем отпуске! – очень-очень добрым голосом произнёс Филипп Иванович, явно готовя какую-то каверзу.