Глава 9.

Кому я должен, всем прощаю

«Странное дело! Вот Тявин вообще ни в чём не виноват, а переживает, а этот… Мало того, что ничего не понял, так смыться пытается! – удивлялась Шушана, наблюдая за попытками Уртяна покинуть место своей работы. – Вот чудак! Да разве можно из норушного дома сбежать, если тебя не отпускают?»

Её удивление было понятно – прошло два дня после возвращения Тани из поездки и появления у них штатного уборщика. За эти два дня Тявин с женой вернулись к себе – в конце-то концов, Иван госслужащий, который пусть в лесах, но обязан работать, да и у Йиарны тоже дел хватает.

Ещё появилась Крылана, которая, узнав о поездке Тани к горностаям, рвалась добраться до Уртяна, но, понаблюдав за лисом через открытую норушью прозрачную с одной стороны стену, сказала, что, пожалуй, чуть подождёт…

– Я к такому грязному и подойти не решусь!

Не сказать, чтобы она была сильно не права, ибо трудовая карьера Уртяна не заладилась с самого начала…

Убирать он не собирался, а гуси возражали против такого отношения к трудовым обязанностям, загоняя нового сотрудника в самый грязесмак.

Вырвавшись оттуда, Уртян уносил себя и все грязевые отложения в душевую, долго отмокал, поводил носом, морщился, отфыркивался, страдал, переодевался, благо его семья прислала одежду, а потом предпринимал очередную попытку сбежать. Попытки длились недолго, ровно до того момента, пока гусям не надоедало смотреть, как он вскрывает входную дверь.

Нет, всё это можно было бы закончить даже быстрее – взять, да и макнуть в грязь Уртяновскую сумку с документами и кошельком, но гуси разумно отшвыривали ценную штуку в направлении его кровати, а самого лиса снова гнали в гусятник.

– Странный какой способ чистки… Может, намекнуть ему, что лопатой лучше, чем собой? – задумчиво предположил Крамеш, который отлично помнил, как сам занимался этим делом.

– Да пусть себе самостоятельно до этого и доходит. Собственным умом. Тем более что у него не так уж много осталось одежды. Грязную-то он сваливает около стиралки в душевой… – фыркнула норушь. Я вот жду, когда ж он сообразит, что скоро у него в наличии ничего кроме его натуральной шкурки не останется?

Соображалось трудно. Мысли Уртяна были забиты только яростью на всех, кто обрёк его на такое существование, стремлением убежать, жалостью к себе и омерзением к его теперешнему положению. Почему-то ни в какую не соображалось, что начал-то эту историю он сам, полез к Соколу сам, обманул Таню и нахамил родным тоже сам, с разбегу перепрыгнув все допустимые пределы и границы терпения его семьи, а теперь просто пожинает результаты.

Собственно, эти самые результаты тоже были бы абсолютно иными, если бы он спокойно выполнял свою работу. Да, чистить гусятник не очень приятное дело, но, в конце-то концов, и гораздо хуже бывает!

Но… всё это касалось кого угодно, только не красавчика и везунчика Уртяна. Правда, от красоты ничего не осталось, от везения тоже как-то не очень много, остался только сам лис… Наедине с собой!

Он так и не понял, как получается, что на его столе возникает поднос с едой и как исчезает обратно – специально следил, но так и не сумел заловить момент появления и исчезновения.

Еда была вполне приятная. К счастью, ему хватило ума не бить посуду и не ломать поднос. Он просто побоялся того, что больше еда не появится.

Дверь, которая вела из его комнаты в гостиничный холл, открывалась легко, и поначалу он обрадовался, что сбежит. Но входная дверь не поддалась, а сколько он не поднимался по лестнице, дойти до второго этажа у него так и не вышло. По ощущениям он добрался этажа до тридцатого точно, а обернувшись, снова оказался на ступенях у холла. То есть по факту выйти он мог только в гусятник и душевую.

– А мы не перегибаем палку? – осторожно уточнила Таня.

– Нет. Отпустить его Соколовский не может, хоть это было бы проще, – объясняла Шушана. – Представь, прослышат об этом такие же хитросделанные и будут его обманывать да тебя таскать почём зря… Нет уж, пусть отрабатывает.

Таня только плечами пожала, в конце-то концов, её это не касалось – она Уртяна не видела и не слышала. Даже еду для него заказывал Крамеш – Соколовский запретил брать Танину.

– Не хватало ещё, чтобы Татьяна его кормила да на него готовила. Заказывай ему в кафе, чеки складывай, потом предъявим, чтобы не думал, что его тут как-то обманули.

Так что Таня через два дня и не вспомнила о новом «подневольном» постояльце, когда возвращалась домой, – очень уж тяжёлый день у неё выпал, и вовсе не из-за сложного случая или редкого заболевания пациентов…

Тяжесть началась, как только выяснилось, что приятная девушка, которая пришла к ней на приём с тремя кошками, посвёркивающими глазами из двух переносок, хочет, чтобы она…

– Усыпите их, пожалуйста! – мило попросила невинного вида белокурая и красивая девушка.

– А… а какая причина? Они неизлечимо больны и страдают? – уточнила Таня, заглядывая в переноски.

– Нет, понимаете… они просто не нужны! – убеждённо сказала девица. – Мы их завели, а потом поняли, что… ну, они для нас лишние!

По правилам Таня должна была популярно объяснить деве, что усыплять без показаний сейчас строго запрещено, что сделать она этого не может и не будет, а потом попросить покинуть территорию, но…

«Но я их прекрасно помню!» – вдруг подумала Татьяна, а вслух спросила:

– Это ваши животные?

– Да, мои! – уверенно соврала девушка.

«Точно знаю, что она врёт! – соображала Таня. – Это же Пуня, Брыська и Ягелона! Хозяйка у них – Вера Викторовна, она живёт тут рядом. Приходила в клинику последний раз совсем недавно – прививки кошкам делала. Причём приходила не одна, а с внучкой, и та в бабушкиных кошках души не чает! Откуда нарисовалась эта деваха?»

– Посидите, пожалуйста, тут, я схожу их взвешу! – сказала Таня, взяв переноски и радуясь, что весы для кошек стоят в шкафу за непрозрачными дверцами.

Она быстро дошла до администратора Анны и попросила посмотреть телефон владелицы трёх кошек, которым в прошлом месяце делали прививки.

– Приносили их вместе, клички запоминающиеся, окрас тоже, приходят не первый раз. Было это… в начале месяца, причём точно помню, что в четверг! Хозяйку зовут Вера Викторовна, жаль только, фамилию не помню.

Анне не потребовалось много времени, чтобы найти контакт владелицы:

– Вот, есть телефон!

Татьяна позвонила и с радостью услышала знакомый голос:

– Слушаю вас!

– Вера Викторовна, вас из ветеринарной клиники беспокоят. Меня зовут Татьяна, вы ко мне кошек недавно на прививку приносили, да и до этого обращались.

– Ой, конечно, я вас помню, Танечка! – слышно было, что собеседница улыбается. – Что-то случилось? Какая-то не такая вакцина? – в голосе прибавилось озабоченности.

– Нет, с вакциной всё прекрасно, но… я хотела уточнить, вы кому-то поручали принести ваших кошек к нам?

– Нет, они дома! Погодите… Танечка, а почему вы спрашиваете?

– Видите ли… у меня в руках сейчас две переноски и в них находятся Пуня, Брыська и Ягелона… Принесла их очень красивая блондинка. Зовут Алина.

– Алина… да, Алина живёт у меня – это жена моего внука. И она принесла моих кошек к вам? – безграничное изумление в голосе Веры Викторовны сменилось тревогой. – И зачем же?

– Хотела, чтобы я их… усыпила.

– ЧТО? Вы же не…

– Нет, конечно, что вы! Да сейчас без показаний и нельзя это делать. Но я их сразу узнала, вот и не решилась сказать ей это, чтобы она не унесла их из клиники и не начала искать… другие возможности или приют.

– Таня! Танечка! Только не отдавайте ей моих кошек! Я вас умоляю, только не отдавайте! Я сейчас у внучки, мы к вам приедем очень быстро!

Анна, которая стояла рядом за ресепшеном и всё слышала, только глаза округлила в крайнем изумлении.

– Ну, ничего ж себе! Взять кошек и без разрешения хозяйки пытаться от них избавиться? Круто! Слушай, а она не скажет, что ты всё выдумала? Может, давай я сейчас к ней пойду? Типа, пока ты кошек взвешиваешь, документы оформить? Она же сказала, что нужен просто осмотр!

– Да, давай! А я пока за ресепшеном посижу, да и кошки лучше тут, в раздевалке нашей побудут. Так надёжнее! А ещё видеорегистратор возьми на всякий случай!

Анна шустро подхватила какие-то бланки, уложила их на плотный картонный планшет, прицепила к нему видеорегистратор и отправилась к клиентке, а Таня сообщила заведующему клиники о инциденте, переставила обе переноски в раздевалку для сотрудников и встала за Анино место.

Вера Викторовна и её внучка действительно приехали очень быстро. И первый вопрос хозяйки, конечно, был:

– Танечка, где они?

– Не волнуйтесь! Вот ваши красавицы!

– Ой, лапушки мой, кисоньки, солнышки! Да какое же счастье, что Таня вас узнала! Танечка, как же я вам благодарна! – расплакалась Вера Викторовна.

– Бабушка, только не плачь, всё же хорошо! – утешала её внучка.

Таня только сейчас вспомнила, что зовут её Соня.

– Сонечка, да как же Алина могла? За что? Как ей вообще в голову такое пришло? И что мне теперь с этим делать? Я просто не могу позволить ей у меня оставаться – я уже бояться буду, что она всё-таки что-то с ними сделает!!!

В этот момент из-за угла выглянула Анна, которая поманила Татьяну рукой:

– Я всё записала, но клиентка нервничает… – слова «записала» она выделила интонацией так, что стало понятно, Алина точно не сможет отпереться и сказать, что привезла кошек на чистку ушей, а вы тут всё придумали!

– Сейчас я к ней зайду, – решила Таня, шагнув к кабинету.

– Ну и сколько мне ждать? – капризно нахмурилась Алина. – Сколько их там взвешивать-то? Я уже опаздываю!

– Алина, понимаете, нельзя просто так взять и усыпить здоровых животных… – начала было Таня, но её раздражённо перебили:

– Да почему нельзя-то? Эти кошки везде лазают, на стол могут прыгнуть, на кровать! Это же негигиенично! Шерсть от них… А я ребёнка хочу родить. Как я могу в таких условиях забеременеть, а? – непоколебимая уверенность Алины в собственной правоте даже как-то умиляла.

– Да с чего же ты решила, что можешь моих животных усыпить? – Вера Викторовна распахнула дверь Таниного кабинета и в сопровождении заведующего клиники вошла внутрь. – Как тебе вообще в голову такое пришло?

Алина опешила, уставившись на пожилую женщину, но её смущение продлилось недолго:

– Как? А так! Вы с этими кошандрами обнимаетесь-целуетесь, а они везде лапами своими ходят, и шерсть от них везде! А ребёнок? Как мой ребёнок будет жить в таких условиях?

– Погоди… Это так ты для своего ребёнка место освобождала? Ты беременна?

– Нет ещё, но буду! И вообще, неужели вам эти кошки дороже собственного правнука?

– Алина! Да почему я должна избавляться от своих животных?

– А потому что раз вы нас с Димой позвали к себе жить, то должны были быть готовы к переменам! – торжествующе выпалила Алина. – И вообще, потом это всё равно Димина квартира будет!

Вера Викторовна ошарашенно смотрела на внучатую невестку, а потом покосилась на Соню, пожавшую плечами.

– Сонь, она это что, всерьёз?

– Похоже на то! – изумилась внучка.

– Да что такое-то? У Сони есть квартира, а у Димы – нет! Значит, ваша достанется Диме, и кошек там точно не будет! И книг этих, и пластинок, и…

– Погоди-ка… С чего ты всё это взяла? У Сони как раз нет квартиры…

– Как же нет? Есть! Она же с матерью живёт, значит, квартира есть! А мы с Димой снимали!

– Ну, значит, и дальше снимать будете! – решительно заявила Вера Викторовна. – Моя квартира завещана Соне! Мы с Сониным и Диминым дедом так и договорились – сыну – деньги на покупку квартиры, а дочери – Сониной маме – ту, в которой мы живём! Сейчас она с Соней живёт в квартире, которую они с мужем купили сами…

– Ну, я ж говорю, что квартира у Сони есть! А у Димы – нет! Его отец с матерью развелись и в его квартире сейчас вторая жена отца живёт.

Вера Викторовна возмущённо развела руками:

– Да я-то тут при чём? У меня двое детей, и обоих я жилплощадью обеспечила. И раз Сониной маме обещанная квартира не нужна, я завещала её Соне, а пока пустила пожить Диму с тобой, чтобы вы на съём не тратились и на ипотеку деньги копили. А ты, значит, под это дело решила себе плацдарм расчистить? – она гневно смотрела на Алину. – Знаешь, что… Собирайся и съезжай! Я не хочу у себя дома видеть человека, который способен такое сделать!

– Да что я такого сделала-то? Хотела, чтобы у вас чище было? Чтобы на столе никто не маячил? Чтобы вам тратить меньше надо было? Чтобы вы, как нормальная бабушка, с детьми возились, а не с лохматыми тварями, которые за мной только и делают, что следят и шипят, как только вы их не видите?!

– Милая, я в своём доме сама разберусь, что и как мне делать! Кошки домашние, грязи от них никакой, где я им разрешаю сидеть и что делать – моё личное дело, с кем мне возиться, я и без твоих инструкций решу, а что они на тебя шипели – значит, понимали лучше меня, с кем имеют дело!

– Я ничего такого не сделала!

– Ну как же не сделали? Помимо всего прочего, вы хотели уничтожить чужую собственность! – ровным тоном прокомментировал ситуацию заведующий клиники, возникнув на пороге Таниного кабинета. – То есть вы украли чужих кошек, унесли их из дома без ведома хозяйки, хотели от них избавиться! Полицию вызываем? – обратился он к Вере Викторовне.

– Нет, но я сейчас же звоню внуку, чтобы он срочно искал квартиру и забирал свою жену! – решила Вера.

– Да вы… да вы так и останетесь со своими кошками и без правнуков! Я вам даже посмотреть на ребёнка не позволю! Я вас близко к нему не подпущу! Будете сидеть одна-одинёшенька в своих хоромах!

– Не переживай, одна бабушка не останется! – остановила Соня разошедшуюся Алину. – И только попробуй что-то из её вещей прихватить!

Алина вихрем вылетела из клиники, по пути хлопая всеми дверьми и пиная все углы, попавшиеся на её пути.

– Простите нас, пожалуйста, за эту омерзительную сцену! – переживала Вера Викторовна. – Но как же так… как она вообще такое придумала? Если бы не Танечка…

Татьяна облегчённо выдохнула – да, конечно, если бы Алина попала к другому ветеринару, тот бы отправил её восвояси, а дальше судьба кошек была бы очень печальной – в лучшем случае пинком под хвост в ближайшую подворотню или в переполненный приют, а в худшем целеустремлённая девица нашла бы способ кардинально избавиться от животных.

После ухода Веры, её внучки и трёх спасённых кошек к Тане несколько раз заглядывали возмущённые коллеги, которые поневоле слышали шум скандала.

– Хамка какая! Ну не нравится ей кошка на столе – можно понять, но это не её дом! Тем более что домашняя кошка уж точно почище этой гангрeны будет! Пустили её пожить, чтобы деньги ей же сэкономить, а такая свинья за стол, а потом и копыта на стол! Что б ещё случилось с бедной женщиной, которая вернулась бы домой и обнаружила, что её животные куда-то пропали! Ещё бы и с сердцем плохо стало!

К счастью, рабочий день уже заканчивался, и Таня вышла из клиники в уютный дворик… и наткнулась на продолжение сегодняшнего приключения – Алина, выскочив из клиники первой, оказывается, вызвала мужа и теперь продолжала выяснение отношений уже с ним и его бабушкой.

«Дружное» семейство отошло в сторону, к скамейкам, поставленным под деревьями:

– Ба, ну я правда не понимаю, чего ты такой шум подняла? Ну ты же слышала, Алина и не могла бы их усыпить – отказали ей. Ну, пристроила бы в добрые руки кому-нибудь! Что такое-то? – разглагольствовал высокий и симпатичный молодой мужчина. – Тебе бы действительно только проще и легче было бы!

– Дима… ты что, серьёзно? – изумилась Соня. – У меня вообще какое-то ощущение, что тебе сознание после свадьбы… переформатировали! Ты же не был таким!

– Ой, хватит этого картинного изумления! Я вот ещё не очень понял, почему Алина сказала, что бабуля квартиру тебе завещала? Мне нужнее! У меня отец сбрендил – квартиру после развода с матерью менять отказался. Его вторая жена видеть меня не хочет, мать живёт в родительской и с Алинкой не ладит, а где мы должны жить? У тебя квартира имеется, так что нечего на бабушкину зубы точить! Это я должен её получить, когда… ну, когда время придёт.

Бабушка и внучка переглянулись, причём было ощущение, что думают они об одном и том же: «Мозг купирован, вставлен новый».

– Так, хватит! Сегодня же собирайте свои вещи и уезжайте! Я думала, что это у Алины такое… помрачение случилось, собиралась дать вам неделю на сборы, а самой пока с кошками на даче пожить, но сейчас… Нет, Дима, езжай-ка ты к матери или снимай что-нибудь, или к родителям Алины, где-то же она жила до встречи с тобой…

– Это муж должен жену домой вести! – с железобетонной убеждённостью высказалась Алина, тряхнув светлыми локонами.

– Когда муж должен был жену домой вести, жена жила в полном подчинении у хозяйки дома – у матери или бабки мужа! – парировала Вера Викторовна. – Разве я тебе приказывала, а ты молча исполняла? Нет? Тогда про «должен» можешь забыть! Про себя так вообще могу сказать, что: «Кому я должен, всем прощаю»! А вообще, милая, спасибо тебе! Вот уж, действительно, наши животные – лакмусовая бумажка! Реакция-то не заставляет себя ждать, быстро всё проявляется. Так же я и думала бы, что вы для меня близкие да любимые!

– Ба, да ладно тебе! Ну можно мы хоть на даче поживём?

– Нет, нельзя. Не хочу заставлять тебя ждать… момента «когда время придёт». Я своему сыну всё дала и обеспечила, ты – его сын. Ко мне ты никогда не приезжал, ни тогда, когда я болела, ни когда ногу сломала, ни когда просила тебя приехать… Появлялся если только за подарком, а с сегодняшнего дня все подарки закончились!

Вера Викторовна и её внучка подхватили переноски и ушли в сторону подворотни, а Алина вдруг заметила Таню, выходящую из клиники.

– Ааа, это всё из-за вас! Это ж ты ей позвонила, да? Кто тебя просил?! Ты из-за каких-то поганых кошек мне всю жизнь испортила! Я вот тебе тоже всё подпорчу! Я на тебя жалобу напишу, я тебе устрою!

– Девушка, покиньте территорию клиники! – насмешливый голос черноволосого высокого парня заставил Алину отскочить в сторону. – Тань, ты домой? Пошли! Я за тобой зашёл.

Вран и Таня прошли подворотню не оборачиваясь и не видели, что Алина с мужем, мрачно переговариваясь идут за ними, только вот как-то долго не выходят, и не выходят, и не выходят…

Только через час им удалось пройти непомерно, невероятно, пугающе длинную подворотню, из которой не получалось выйти ни в сторону улицы, ни вернуться во двор. В подворотне не ловили сигнал смартфоны, только страшно и гулко звучали рядом чьи-то шаги.

Алина и думать забыла о том, что хотела возвращаться и мстить мерзкой ветеринарше, думая только о том, чтобы вырваться из этого страшного места. А когда они с мужем вернулись домой, выяснилось, что все их вещи уже собраны и дожидаются хозяев у входной двери…

– Наверное, не стоило кошек трогать раньше времени! – глубокомысленно высказался Дима, привезя жену к недовольной их приездом матери. – У бабки-то было гораздо удобнее, да и квартиру её бы мы всё равно поимели! А вот сейчас уже вряд ли… Бабка сильно разозлилась.

***

Сильно злилась и ещё одна особа:

– Да когда ж это подействует, а? Я всё сделала по правилам! – она покосилась на грубо сделанную фигурку человечка, у которого на голове вились светлые, с золотым отливом, крупные кудри явно натурального происхождения. – Ну же! Скорее! Я просто смотреть не могу, как он обращает внимание на каких-то… других! – горящие упорством и фанатичной идеей глаза неотрывно следили за движениями актёра на экране телевизора. – Ты скоро будешь только мой! Слышишь, Филипп?

Соколовский невнимательностью не страдал, напротив, о его наблюдательности легенды ходили. Так что женскую фигуру в красно-белом ярком платье он отслеживал регулярно, и чем-то она его тревожила…

«Непонятно что, но с этой дамочкой явно что-то не так!» – думал он, раз за разом проезжая мимо и оставляя позади всё усиливающееся недоумение и гнев.