Дарья любила мечтать. Это же такое приятное занятие на самом-то деле… Сосредоточилась немного, ррраз – и ты уже первая красавица, к ногам которой падают все самые крутые мужчины, выполняя любые твои прихоти… Ну ладно, ладно, пусть даже и не первая, но обладающая какой-то такой особой харизмой, от которой нет никакого спасения!

Почему-то в профессиональной сфере она не мечтала, а просто успешно работала, а вот в личной… Ну никак у неё не получалось приспособить воздушный шарик своих мечтаний к обычному нормальному мужчине, который ходит ногами по грешной земле, обожает свою машину, относясь к ней как к чему-то одушевлённому, любит съездить на шашлыки, вечером посмотреть какую-нибудь старую комедию и даже, о ужас, отправиться с друзьями на рыбалку без Дарьи!

– Даш, ну а что тут такого? – удивлялась Дашкина мама. – Мужская компания… они же дружат уже много лет, что страшного, если люди так отдыхают? И твой отец, и брат, и дядька… все могут поехать вот так. Понимаешь?

Нет, Даша не понимала…

Дошло до того, что мать попросила старшего сына поговорить с дочерью, опасаясь, что та напрочь разругается с вполне нормальным ухажёром.

– Да что ему там без меня делать? – возмущалась Дарья.

– Как что? Что он сам хочет! Не ты, Даш, а он! Ты верещишь от вида живой рыбы, не любишь уху, комары тебя раздражают, запах реки бесит, ты смотришь на его друзей, словно они недавно с осины слезли всем дружным коллективом!

– Да потому что это так и есть! Это… это какие-то низкоорганизованные орангутаны! Вся радость сидеть, пялиться на куски пластика, которые плавают на воде, а потом с восторгом чистить эту несчастную рыбу, варить какую-то гадость, трепаться о всяких глупостях!

Брат хватался за голову, мотал ею, а под конец не выдерживал и резко, от души высказывал, что он думает о высокоорганизованных дурищах, которые любого нормального мужчину со свету сживут, просто потому что он не соответствует какой-то намечтанной ерунде, ничего общего с реальностью не имеющей!

– Всё, последний раз я поддался на мамины уговоры и согласился с тобой поговорить! Смоется он от тебя и правильно сделает! С тобой же жить невыносимо!

– Да почему?

– Потому что ты не врубаешься – никто не обязан тебе повиноваться, слушаться тебя, делать только то, что ты захотела, думать, так же как ты! Мужчина не будет приложением к тебе, а если ты такого и найдёшь, то сама же изведёшь его, просто потому слабый человек с тобой не выживет!

Про себя брат подумал, что слабый-то и не выживет, а сильному с его сестрой и делать нечего! Кому нужна такая тираническая мечтательница?

Дарья, конечно, и не подумала хоть немного прислушаться к словам брата – ещё чего не хватало! Она-то лучше знает, как всё должно быть и какой мужчина ей нужен! Так-то оно так, кто б спорил, но очень скоро рядом с ней не стало никакого…

«Вот и прекрасно! Лучше быть одной, чем с каким-то… биомусором!» – решила она больше не размениваться на ерунду, а искать свой идеал.

Идеал нашёлся внезапно – вот точно-точно такой, как она себе его представляла!

– Ой… какооой… – выдохнула Дарья, уставившись на главного героя случайно попавшегося ей фильма. – Вот точно, как мне нужно!

Герой делал всё, что ему положено, – сражался, скакал верхом, влюблялся в героиню, совершал ради неё подвиги, короче… подходил Дашиным мечтам целиком и полностью. Вот только героиня подкачала – на её месте должна была быть она, Дарья!

Досмотрев фильм, Даша полезла смотреть, есть ли ещё что-то с этим актёром, и… была потеряна для остального мира как минимум на несколько дней, пока не пересмотрела все фильмы с Соколовским.

Дальше пришла очередь интервью с ним, особенно тех, которые как-то затрагивали его личную жизнь… Потом ожидаемо пошёл сбор всех сплетен и слухов, затем – нырок в чат его поклонниц.

Но там Дарье не понравилось – слишком много каких-то глупых особ, которые обсуждают её собственного Соколовского!

Возможно, если бы она остановилась на образе актёра, то ничего бы и не случилось… Мало ли кто вдохновляется подобным. Но Дарье-то мечталось заполучить вовсе не героя фильма, а самого Филиппа.

«А что? Я красивая, умная, он не женат, мне полностью подходит!» – сначала шёпотом и про себя, а потом вслух и громко рассуждала она. К счастью, эти рассуждения происходили только дома и наедине с собой. Рассуждения-то происходили, а вот реальность, и без того загнанная под плинтус, всё удалялась и удалялась прочь…

Дошло до того, что Даша сама себя убедила, что очень даже может претендовать на внимание кинозвезды. А что? Почему бы и нет, мало ли было таких случаев? И она ему подходит, и он ей подходит!

Дело было за малым – донести эту информацию до самого «подходящего». И вот с этим-то и возникла проблема!

«На съёмочной площадке к нему не подберёшься – там охрана. У дома караулить не выходит – там поклонницы, да как мне его перехватить-то?»

В попытках добраться до суженого Дарья познакомилась с его гримёршей. Нет, поначалу она долго и ревниво наблюдала за шустрой, щуплой девицей, имеющей доступ к Соколовскому, но, когда узнала, что та замужем и, как это ни странно, влюблена в своего чурбана-мужа, решила действовать.

– Ой, нет-нет, провести вас я точно не смогу, и не просите! Да не надо мне деньги совать! Знаете, сколько тут таких предприимчивых ходит? Вы мне заплатите, а я потом работу потеряю? Спасибо, не надо!

Дарья злилась, но резон в этих словах был, так что она ненадолго отступила… Перешла к тактике «а я тебя измором возьму».

И вот в один зимний вечер её слежка дала свои плоды – куда-то отлучился приставленный киностудией охранник, рядом никого не оказалось, даже освещение на территории работало так себе, и Дарья решила, что это её шанс.

Правда, Соколовский каким-то непостижимым образом расслышал её шаги, филигранно увернулся от цепкой ручки, метившей в его рукав, и, даже не оборачиваясь на очередную поклонницу, которая несла что-то о своей любви и своих же планах, стремительно исчез в сумерках.

– Гад! – прошипела разозлённая Дарья. – Он же даже не выслушал!

Мечта о собственной бронебойной харизме как-то покосилась и привяла. Но что нам такие мелочи, если есть цель и ураганная устремлённость к ней?

– Так… не хочешь по-хорошему, будешь моим всё равно! – решила Дарья, разом перепрыгивая со стадии «влюблённая поклонница» до роли «фанатичная преследовательница».

Нет-нет, она была слишком хорошо воспитана, чтобы банально таскаться за Филиппом по пятам, надеясь, что подловит его в какой-нибудь удачный момент и заполучит в личное пользование, к тому же…

«Конкурентки, что б им! – шипела Дарья, глядя на фанатский коллектив вокруг Филиппа. – Ну ладно, тогда будем действовать иначе!»

Тут очень пригодились инструкции, найденные в какой-то растрёпанной книжонке, купленной когда-то прикола ради. Книжонка была прочитана, отложена в сторону, но информация о том, что можно воздействовать на желанную цель не совсем обычным образом, в голове мечтательницы осталась, укрепилась, и в неё внезапно поверилось! А что? Ну, должен же быть хоть какой-то способ?

«Так, для того чтобы подчинить его себе, нужны его волосы!» – Дарья было поморщилась – как-то сложно представить, что Соколовский будет стоять столбом, пока она у него прядь волос будет отрезать. И тут она вспомнила про гримёршу…

– Ну никто же не узнает, что вам стоит? – ныла Дарья, вцепившись в девицу одной рукой, а второй выкладывая перед ней крупные купюры – одну, вторую, третью, четвёртую…

На шестой девица сломалась:

– Ладно, я принесу вам волосы с его щётки! – она как-то странно фыркнула, пожала плечами и уточнила: – Так вас устроит?

– Да, вполне! – обрадовалась Дарья, прикидывая, что ещё нужно собрать и сделать.

С её трудоспособностью и старательностью все странноватые инструкции по изготовлению пульта-манипулятора управления для Филиппа Соколовского она выполнила быстро и чётко, почему-то всё больше и больше убеждаясь в том, что у неё всё получится!

«Главное, чтобы гримёрша принесла обещанное!» – думала она.

Она принесла совсем недавно:

– Вот, собрано с его щётки, – в прозрачном пакетике были золотистые крупные завитки. – Будете брать?

– Да! – оговорённая сумма перешла из рук в руки, а ценный товар – на куколку.

«Всё! Ну, теперь-то он мой! – решила Дарья. – Осталось ему показаться так, чтобы он меня заметил!»

Она выбрала самое яркое своё платье, куколку взяла с собой и принялась караулить объект, не сомневаясь, что он, только увидев её, немедленно среагирует, но… Раз за разом этот паразит проезжал мимо, не обращая никакого особого внимания на свою повелительницу.

«Я же видела, что он повернул голову! Он посмотрел! Но почему же не реагирует?» – Дарья наизусть заучила все инструкции в книге, сто раз прокрутила в голове, что и как сделала…

«Наверное, надо личный контакт! Ну, коснуться его, обнять… Тогда подействует!» – решила она.

Ещё несколько дней она выслеживала Соколовского, полная уверенности в том, что теперь-то у неё всё получится, а потом летним дождливым вечером сумела-таки его перехватить в парке, где только что закончились съёмки очередного эпизода. Удачно вышло – охранника окликнули, он где-то отстал, а она, проходя мимо, сделала вид, что споткнулась, вот Филипп машинально и поддержал за локоть падавшую женщину.

– Всё! Получилось! – радостный голос, который он когда-то уже слышал, и красно-белое платье под распахнувшимся тонюсеньким плащиком, связались воедино.

– И что же у вас получилось? – c явным интересом полюбопытствовал Соколовский.

Тон, правда, был слишком уж любезным, но она восприняла это на счёт начинающегося действия куколки.

– Неужели ты ещё не понял? – Дарья торжествующе улыбнулась и достала из сумочки свой козырь – куколку. – Теперь ты мой!

– Нда… Кое-кто тоже так думал, – словно про себя проговорил Соколовский, а потом перевёл взгляд на особу, уставившуюся на него с диковатым фанатичным блеском в глазах. – А нужен-то я вам зачем?

Ответ на этот простой вопрос был долгим – перечень уж очень объёмный, настолько объёмный, что Соколовский заскучал на первой же минуте, сходу рассердился на увальня-охранника, приставленного ему киностудией, пожалел, что не взял с собой сегодня Крамеша, а потом… потом понял, что вот-вот не сдержится! Пронзительный, требовательный голос женщины, которой обычные мужчины были нехороши, потому что отказывались изображать из себя что-то по её усмотрению, прошивал насквозь его нервные окончания, так что ему вспомнился король из «Обыкновенного чуда»:

«А вот сейчас как проснётся во мне какая-нибудь из моих тётушек… От тебя ж, милая, и клочков не останется – все по закоулочкам разбегутся!» – подумалось ему.

– Филипп! Ты меня слышишь? Пошли! – требовательно потянула его за рукав эта самая… как там её? А! Дарья.

Он перевёл взгляд на неё и спросил, кивнув на куколку:

– А ты знаешь, что дела эти вообще-то запрещены? Платить приходится очень уж непомерно!

– Глупости не говори! – решительно перебила его «суженая», почему-то уверившаяся в том, что всё подействовало как надо…

Да и то верно – он стоит рядом, слушает её, не убегает с пренебрежением, лицо такое… сложное, словно борется сам с собой! Ну точно действует!

Где ей было знать, что борьба-то действительно происходит, только вот вовсе не в том смысле.

«Так… Надо бы сваливать, а то могу не справиться! – сообразил Соколовский. – Пришибу на месте или заморочу так, что и имени своего эта… потом не вспомнит! Хотя… это вариант, конечно, но пачкаться неохота! Нашла к кому подойти! Нет, право же, аж смешно!»

В тёмной зелени парковых деревьев, на которые уже опустились сумерки, каркнула ворона, и Соколовский сходу придумал, что нужно сделать…

«Тем более что и охранник мой уже мчится!» – Сокол таких типов не любил – где вот он ходит, когда нужен?

– Прогони его, и поехали ко мне! – потребовала, нет, ну, вы ж только подумайте, ПОТРЕБОВАЛА эта малахольная!

– Не могу… Разве ты не знаешь, что сутки мне нельзя близко к тебе подходить? – синие глаза сверкнули так близко, что Дарья от восторга чуть не запищала. – Завтра… приходи сюда же завтра. В это же время!

Глядя в спину СВОЕМУ Соколовскому, Дарья пребывала в восторге – у неё всё вышло. Она едва на месте не подпрыгивала от радости.

А вот Крамеш, услыхавший от начальства о произошедшем, подпрыгивал абсолютно всерьёз! Сначала от изумления, потом от ярости, а затем уже от восторга.

– Ты понял? – Соколовский мрачно ухмылялся. – То, что она со своей душой и жизнью творит – её дело, за это она сама платить будет, и вовсе не мне, сам понимаешь. Раз уж полезла с нечистью играть, с ней наиграются так, что мало не покажется! Но вот то, что эта дурында с людьми может делать, мне сильно не нравится. Вот за это она получит уже от меня!

– Ну, что говорить, заслужила! – Крамеш зло прищурился, а потом решился уточнить: – А я про волосы хотел спросить… Откуда она их взяла?

– Скорее всего, у моей гримёрши, – Соколовский рассмеялся уже весело.

– И вы… ничего с ней не сделаете? – удивился Крамеш.

– Чудак… Ты же знаешь, какого я роду-племени, да?

– Эээ, знаю, – кивнул ворон.

– Ну, а раз знаешь, чего такие глупости спрашиваешь? Ну да, ты же здешний, тонкостям не обучен… А в нашем роду волосами не раскидываются… Ладно, смотри! – Соколовский выдернул у себя волосок, и он буквально через пару секунд истлел, словно сгорел – даже крохотный красный огонёк на конце волоска Крамешу померещился.

– Это ты увидел, потому что я тебе показал, а гримёрша у меня и того не замечает. Зато знает, что волосы у меня роскошные – не выпадают нипочём! Наследственность типа такая, понимаешь? – он усмехнулся.

– То есть гримёрша что-то чужое продала этой малахольной?

– Я даже догадываюсь, что именно, – фыркнул Соколовский. – Она совсем недавно изо всех сил вычёсывала парик… моей личной щёткой. Я это краем глаза заметил, ещё чуть удивился, но спрашивать не стал. Парик похож на мои волосы, только длиннее. Видать, эта… как там её, Дарья, достала гримёршу окончательно, а может, денег много посулила, вот та и пообещала ей принести волосы с моей щётки!

– И принесла же! – рассмеялся Крамеш.

– Та принесла, а эта взяла да приладилась их использовать – ну, значит, сама-дyрa-виновата! Так ты понял, что делать-то должен?

– Ещё бы! Жду не дождусь! – азартно потёр руки Крамеш. – А можно ещё вопрос?

– Валяй, – небрежно разрешил Соколовский, которому стало интересно, что ещё хочет узнать ворон.

– А почему вы сами её не того? Не заморочили? – спросил и отпрянул – очень уж мрачный огонёк зажёгся в глазах Сокола.

– Ненавижу таких! А моя ненависть дорого стоит… Ладно, иди уже! – приказал Сокол, кивнув на дверь, а когда Крамеш удалился, негромко продолжил: – Дуру-то эту поперёк натуры сломать нетрудно, а вот как потом самому дальше сдерживаться?

Он раскрыл перед собой ладонь, и над ней заплясал синеватый огонёк, становясь всё выше, ярче, активнее.

– Ну уж нет! – длинные пальцы с силой сжались в кулак, загасив родовой дар. – Я уже своё выбрал! Только вот кто ж знал, что этот выбор приходится делать снова и снова… Наверное, пока жив.

Он сходу рассердился и на Крамеша с его вопросами, и на себя – соответственно, с ответами:

– Разболтался! Расслабился!

А пуще всего – на глупую бабу, которая из-за своих дурацких фантазий и нежелания принимать реальность мало того, что сама в беду по маковку влезла, так ещё и его в соблазн чуть не ввела.

–Только совсем не в тот, на который рассчитывала! – хмыкнул Сокол. – Эххх, вот уж тётушка бы над ней покуражилась! Вот уж повеселилась бы… Ну да ладно! Ей по статусу положено, а я – я ж добрый, я Крамеша пошлю урок преподать!