Глава 12.

Самсебяперехитрин

Муринка ещё некоторое время наблюдала за «лишом», а потом прислушалась – гуси прогоготали друг другу, что пора бы и по лужайке прогуляться.

Лужайкой они называли скрытый дворик норушного дома, который активно зарастал травой с жёлтыми солнышками одуванчиков, а гуси не менее активно её «косили».

–А что? И лужайка в порядке, и гусям хорошо! – радовалась Шушана, сделав гусям прямой выход во дворик.

«Ушлёпали!» – поняла Мурина, ещё немного прислушавшись – норушный дом она слышала отлично, так что ошибиться не могла.

Она юркнула из норушного хода под кровать Уртяна, а потом осторожно выглянула оттуда на страдающего в ванной лиса.

– Грязное! Грррязное фффсё! – брезгливо фыркал он, морща нос. – Ну и что мне делать?

– Поштирать! – уверенно подсказал ему тоненький голосок.

– Чё? – Уртян резко обернулся, но никого не увидел. Потянул носом… – Мышь?

– Шам ты мышак! – сердито ответили ему. – Грубиян!

Уртян никогда не обращал внимания на мелочь подлапную… Нет, охотиться его, конечно, учили. Но он предпочитал носиться за зайцами, подкрадываться к глухарям, ловить тетёрок – это-то более достойная добыча. Да, пусть ему и говорили, что на мышах их предки годами жили, но он только морщился.

Нет, несколько он, конечно, поймал и даже съел, правда, долго морщился, но ладно уж… Так что опыт мышиной охоты имелся. Именно об этом и припомнил Уртян, когда обернулся на голосок и увидел серую мышку, которая выглядывала из-под его кровати.

Он прищурился – голоден он не был, но настроение было ниже плинтуса, да ещё и раздражение накатывало из-за того, что вся одежда грязная и вонючая.

«Да вообще вся жизнь пошла прахом!» – билась в висках умученная обстоятельствами мысль.

Именно поэтому он моментально рухнул на пол, подскочил с него уже в лисьей шкуре, пусть и прилично ободранной, и рванул к мыши.

– Ещё и глупый шовшем! – забавно вздохнула мышка прямо перед его носом, плавно отступила назад, махнула лапочкой и…

– Ииииййй! – взвизгнул лис, голова которого оказалась прижата к полу краем кровати, которая внезапно сложила наружные ножки и прищемила излишне азартного охотника. – Ааатпустиии! – проскулил Уртян, даже не очень понятно, к кому обращаясь – к мыши или кровати…

– А «пожалшта» где? – строго спросила Муринка, которая стояла в паре сантиметров от клацающей лисьей челюсти и очень строго смотрела на «лиша».

– Это что? Ты, что ли, сделала? – Уртян от изумления даже верещать перестал.

– Конечно! – Муринка покивала. – Я ш мебелями дружу!

– Да кто ты такая? – он, когда пришёл с Соколовским знакомиться с Таней, краем глаза видел крупную мышь у Тани на кухне, сообразил, что вряд ли она обычная, но особо не присматривался, а вот теперь начал припоминать сказы прабабки с отцовой стороны о том, что иногда в людских домах живут какие-то норуши…

– На мышек похожи, да не одно и то же! – нараспев приговаривала мудрая лисица малышам-лисятам. – Их трогать нельзя!

– Невкусные? – поинтересовался тогда Уртянов пятиюродный братец, очень уважающий всевозможную еду.

– Глупый! Норушей есть нельзя – они очень сильные и полезные!

– Сильные? Мыши? – удивился тогда Уртян.

– Да не мыши они! Да! Сильные! Они домами управляют. Вот прищемит тебя дверь и не отпустит, или в комнату пойдёшь, а попадёшь… лис знает куда!

Лисята примолкли, представляя, как это. Получалось загадочно и страшновато.

– А почему полезные? – снова влез с вопросами любознательный Уртян.

– Потому что если с ними дружить, то они и за домом присмотрят, и чужого не пустят, и помогут чем могут, а могут они многое! В лисьих норах, правда, не живут, но мы же теперь по домам частенько обитаем, так что, если заполучить себе норуша, можно жить – не тужить!

Да, конечно, лисята не очень-то поверили в это – мало ли какие сказки рассказывала премудрая прабабка, но сейчас Уртяну очень даже пригодилось то, что он слушал её рассказы, пусть даже подкроватное пространство и не самое приятное и логичное место для воспоминаний.

– Ты… ты норушь? – сообразил он, уставившись на мышь.

Сразу стали понятны причины странного поведения пространства в этом месте!

– Нет пока! Я – норушинка! – гордо сообщила странная зверушка.

– А! Так ты маленькая ещё? – догадался наконец-то Уртян. – Эх, жаль…

– Посему? – прищурилась мелочь, бесстрашно сидящая прямо у зубастой пасти.

– Наверное, ты не сможешь поднять кровать, чтобы она меня выпустила!

– Шшшмогу, конечно! – махнула лапочкой Муринка. – Только шразу не штану!

– Почему?

– А потому што ты шейсас хитришь! Думаешь, што маленькую обмануть прошто! Я тебе кровать подниму, а ты меня шшапаешь!

Уртян состроил исключительно правдивую морду:

– Да ты что? Я ж нормальный! Я норушей не трону! А тем более такую славную и красивую норушинку!

Муринка склонила голову на бок, критически осмотрела лисью голову, отступила подальше к стене, а потом махнула лапкой вверх.

Уртян даже не сразу понял… Только через пару секунд до него дошло, что на затылок ничего не давит.

– Ну ты молодец какая! – сверкнул он глазами, ловко отталкиваясь задними лапами и помогая себе передними.

Бросок был неплох, но…

– Уййй! – взвыл лис, ударившись чувствительным носом о стену и тут же ощутив, что его к полу прижало уже всей кроватью… – Памагиии! Не буду больше! Ииии… Пожалуйстааа!

– Клянись! – голосок звучал… даже непонятно откуда, но очень уверенно. – Клянись, что никогда не причинишь вреда ни одной норуши, норушу, норушонку и норушинке!

Да, вовсе не зря Муринка слушала рассказы Шушаны, да и сама подглядывала за Соколовским, как только он появлялся в норушном доме… Интонации и формулировки были весьма верными!

«Ты ж смотри, какая продуманная мелочь! Как лиса прямо! – невольно восхитился Уртян, послушно бормоча за норушинкой слова клятвы. – Однако же, не сбегать я не клялся, а уж головёнку заморочить этой мышке я смогу!»

Стоило Уртяну договорить слова обещания, как кровать поднялась и встала на ножки, словно никогда и не пыталась вдавить его в пол.

– Ну ничего себе, как тебя кровать слушается, – восхищённо заметил лис. – А что ещё ты умеешь? Хотя… ты же маленькая, извини… Конечно, ты ещё и не можешь много делать.

Ну откуда было знать Уртяну, что эта конкретная норушь происходила из деревенской семьи, жившей рядом с лесом. А уж в лесах кто только не живёт и не наведывается в деревни!

– Надо уметь и лису перехитрить, чтобы она до кур или кролей не добралась, и волка в овчарню не пустить! – мама и отец так многому учили своих норушат!

Да, давно прошли времена, когда в каждом дворе и птица была, и корова, а то и две, и овца с козами, и свиньи жили, но мало ли что пригодится норушам, вот и рассказывали им о том, как с кем общаться. А оно возьми и пригодись!

«Да-да… Шейшаш будет шпрашивать, а не могу ли я ему двери открыть! А я што? А я могу, конешно!» – пофыркивала про себя норушинка.

– Да, я понимаю, что двери отсюда ты открывать не умеешь! – покивал головой лис.

– Пошему не умею? Умею! Я уже большая! – ожидаемо «поймалась» Муринка.

– Да нее, это вряд ли! – Уртян едва-едва сумел не выдать своё ликование. – Где тебе справиться!

– Што тут шправлятьшя? – прошепелявил наивный детёныш, смешно наморщив нос. – Вот пожалуйшта!

Она махнула лапкой на ближайшую стену, и там послушно возникла да сама собой приоткрылась совершенно незнакомая Уртяну дверь, за которой…

«Трава! Выход!» – возликовал про себя лис, который моментально боком упал на пол, вскочил с него уже в людском виде, а потом выхватил из-под подушки заветную сумку с документами и деньгами и прыжком ринулся к выходу.

Оглянуться бы ему да посмотреть на хитренькую мордочку Муринки, которая плотно закрывала рот лапками – чтобы хихиканьем не спугнуть «лиша».

«Ой, забавный какой! Решил, што меня обманул! Ну, пушть побегает!»

Уртян «пушть побегал» быстро и очень радостно, но не сильно долго!

Он вырвался из своей комнаты, с ликованием осознав, что это не гостиничный холл, не бесконечная лестница на второй этаж и не гусятник, а…

«Дворик! Дворик с деревьями, кустами и густой высокой травой! Ну, наконец-то! Как я обхитрил эту мышь! – фыркнул он насмешливо, широко и размашисто шагая через траву и кусты. – Так… и где тут выход?»

Вот с выходом-то и вышла некая загвоздка, почему-то он никак не находился.

«Не понимаю, это что? Такой круговой дворик? Никогда о таком не слышал!» – Уртян добрался до стены дома и пошёл вдоль неё в надежде найти наконец-то ход, откуда можно будет смыться.

«Поеду пока в Подмосковье… Хотя нет, говорят, тут довольно много наших. Тогда… тогда сниму квартиру и пока пересижу!» – думал Уртян, тихонько ступая параллельно стене дома.

Он так увлёкся своими мыслями и предвкушением свободы, что не сразу заметил, что он уже не один.

Чуть слышный шорох привлёк его внимание, он насторожился, обернулся, а потом замер на месте… Если бы он мог сложить человеческие уши и прижать их поплотнее к голове, то непременно это сделал бы!

– Гггуси? – спросил он у двух серых созданий, которые стояли невдалеке.

Нелепый, конечно, вопрос… Но Уртяна можно было понять – он-то видел этих, с позволения сказать, птиц в их обычной форме, а вот сейчас они приняли свой бойцовый вид – уплотнились перья, став похожими на панцирные доспехи, стала крупнее голова, странным образом приплюснулся клюв, зажглись недобрым светом глубоко посаженные глаза.

Примечание автора: Боевую форму бронегусей можно наглядно себе представить, если посмотреть на тульскую бойцовую породу.

«Мамочки-лисоньки, эттто что? Гггуси? Это не гуси, это ужас!» – пронеслось в голове Уртяна.

Гуси коротко переглянулись, гоготнули друг другу что-то, и Уртян обречённо понял – съедят! Вот как пить дать! Съедят и косточки проглотят!

Он подпрыгнул, моментально приняв истинную форму, пронзительно заверещал и…

Никогда в жизни он так не бегал! Даже от толпы злобных медведей, даже от крокодилов, непонятно как пробравшихся в его родную тайгу, даже от… Короче, кто бы его раньше ни догонял, они все не шли ни в какое сравнение вот с ЭТИМ!

«Куда?! Куда скрыться? Где моя двееерь?» – мысли метались в абсолютно опустевшей черепной коробке Уртяна, натыкаясь друг на друга и повизгивая от ужаса.

– Шюда! Шюда беги! – звонкий голосок показался знакомым, а потом, это ж точно не те кошмарные гуси его зовут!

Он одним махом перелетел через кусты, уже в полёте обернувшись и с ужасом увидев, как гуси просто проламываются сквозь плотные заросли, словно атомный ледокол ломает тоненький первый ледок.

– Шюда! – снова послышался зов, и Уртян нырком ринулся в приоткрытую дверь в глухой стене.

Дверь закрылась ровно за кончиком его хвоста, и разогнавшиеся гуси едва-едва успели затормозить, чтобы не въехать в глухую стену.

Зато у лиса тормозить получалось неважно – он проехался на пузе почти до дверей ванной и едва-едва не попал в груду собственных закоревших от грязи вещей.

Некоторое время тишина в комнате прерывалась только тяжёлым дыханием лиса, а потом прозвучал голосок:

– Ты хотел маленькую обмануть, да? Шбежать хотел? А меня бы потом поругали и наказали! Эх, ты… лиш…» – и столько было в этом голосе горькой укоризны, что Уртян, только что спасшийся благодаря вмешательству норушиной мелочи, невольно ощутил некоторую виноватость… Очень слабую, конечно, но что есть, то есть.

– Это… Спасибо, что позвала и дверь открыла! – он с трудом собрал распластанные по полу лапы, дрожащие от недавних сверхусилий.

Но так как привычки чувствовать себя хоть немного виноватым у него отродясь не было, Уртян поспешил прогнать это неприятное ощущение куда подальше:

– Хотя… погоди! Это ж что? Ты мне дверь открыла в тот двор и знала, что я оттуда никуда не денусь и что там эти исчадия птичьего мира пасутся?

– Я же за ними не слежу! – фыркнула норушинка. – А вот что дворик закрытый, конечно, знала. Но ведь ты и не спрашивал, могу ли я открыть двери на улицу, правда?

Логика была необорима… Да, не обязана эта мелочь следить за бронегусями, и, да, не спрашивал он про выход на улицу – и не поспорить!

Лис с трудом сел и тяжело вздохнул.

– Ты не о том волноваешься! – сообщила ему норушинка.

– Тебя забыл спросить, о чём мне волноваться! – огрызнулся Уртян.

– Ну, раз так… Если ты не хошешь узнать, как шделать, штобы тебя гуси не шлопали, когда ш прогулки вернутся, то я пошла! – она, и правда, деловито развернулась да потрусила в направлении кровати.

До Уртяна её слова доходили медленно, но он всё-таки сообразил, что…

«Они же сейчас пришлёпают СЮДА!» – а дальше, заторопился уже вслух:

– Стой! Погоди! Да не уходи ты! Как? Как сделать, чтобы не слопали? Как?

– А волшебное шлово? – не оборачиваясь напомнила вредина.

– Пожалуйста, помоги!

Норушинка резво прибежала назад, пошептала что-то в лисье ухо и…

Когда гуси, так и не скинув боевое обличье, грозно сверкая глазами, ввалились в комнату Уртяна, они недоумённо переглянулись – ленивого лиса не было!

Дверь ванной едва не слетела с петель от нажима гусиных тушек – и там он не прятался.

– Ггга-гггде-ггад? – переговоры были короткими и завершились, когда гуси услышали странный звук из гусятника, словно… словно там лопата шаркает о пол.

Гусятник предупредительно распахнул дверь перед своими обитателями, а те застыли на пороге:

Лис в человечьем обличье шустро и старательно, пусть и не очень умело, чистил их помещение, а на его плече, крепко держась лапкой за укороченную шевелюру, располагалась их любимица – младшая норушинка.