Вечер мягко устраивался на своё законное место, приглушая дневные краски, запуская сумрачные тени под деревья, намекая, что пора бы завершать дела…

Дарья и не думала их завершать, напротив, она уверенно шла на встречу к своей сбывшейся мечте!

«Ну вот! У меня всё получилось! Интересно, как теперь будет?»

Остатки здравого смысла упирались всеми лапами, тормозили разыгравшуюся фантазию, вопили и подпрыгивали, пытаясь напомнить хозяйке о том, что вообще-то так дела не делаются и вопросы не решаются… Иначе, пожалуй, все бы ринулись зацапывать себе молодых-красивых-талантливых-успешных этаким путём! Значит, есть какая-то загвоздка!

Да кто бы ещё слушал этот самый здравый смысл…

«У меня всё получилось! А что остальные до этого не додумались… – Дарья вспомнила толпы поклонниц Соколовского. – Значит, так им и надо! Кто смел, тот и съел!»

Она на секунду представила себя под руку с Филиппом на красной дорожке, причём она-то идёт как королева, а он – рядом, готовый со всем миром сражаться ради неё!

Мечты принесли Дарью на место встречи даже раньше, чем надо было – очень уж не терпелось увидеть своего мужчину.

«Точно уже моего собственного!» – возликовала она и тут же нахмурилась – его нигде не было.

«Опаздывает? – она грозно покосилась на часы. – А… нет, это я раньше прибежала… Ну, мог бы и сам догадаться, прийти так, чтобы меня ждать! Ну ладно, на первый раз прощу. А это ещё кто?»

Из-за ближайшего дерева ей навстречу выступил черноволосый и темноглазый тип, который взглянул ей в лицо, и она мысленно поморщилась – неприятно, когда на тебя пристально смотрят такими чёрными глазами, есть в этом какая-то неправильность.

Дарья отвела взгляд от черноволосого, а когда снова подняла глаза, то оказалось, что перед ней стоит Соколовский, и когда только успел подойти?

– Дарья, добрый вечер! Вот мы и встретились вновь… – бархатный голос теперь уже целиком и полностью принадлежавшего ей Филиппа привёл Дарью в восторг.

Мимо прошла какая-то компания, и Дарья мимолётно удивилась, почему же они не обратили внимания на звезду экрана, который стоит, склонившись в полупоклоне перед ней?

«Наверное, он лицо ко мне повернул, вот им и не видно было!» – догадалась она.

– Что изволите? – не поднимая головы спросил Филипп.

Вопрос был дивным – это же так правильно! Да! Теперь так и будет – она приказывает, а он покорно спрашивает, что она хочет, чего изволит…

Дарья уже и рот открыла, чтобы наизволять вволю, но он снова заговорил.

– Только… я хотел уточнить, а на какую оплату вы договорились?

– В смысле? Кому я должна платить и за что? – возмутилась Дарья.

– Ну как же… Вы же взрослая женщина! Сами понимаете, что если вам в подчинение отдают мужчину, то за эту услугу придётся заплатить. Что отдаёте?

– Ничего! – задрала подбородок Дарья. – Я просто сделала всё, что было написано в книжке, а про оплату там ничего не было!

– Совсем печально, – с грустной улыбкой ответил ей красавец.

– Почему это?

– Потому что с вас могут потребовать вообще всё. Всё что угодно. И, что показательно, получить это всё. Вы же сами пришли, сами обратились – ваша воля, ваш выбор, вам за него и платить.

– Да кто? Кто может?

– А у кого просили желание выполнить, тот и может, – пожал он плечами.

– Так, хватит ерунду говорить! – практика, выработанная долгими мечтаниями, позволила найти правильно-приказной тон в разговоре. – Поехали!

Вообще-то, у неё дома всё было готово для романтического ужина. Нет, она бы хотела, чтобы ужин готовила не она, а для неё, но по здравому размышлению решила, что в первый раз лучше всё-таки не очень командовать, будет у неё ещё для этого возможность!

Соколовский галантно предложил ей руку, Дарья хозяйственно взялась за неё, направляя спутника к выходу из парка, и опять… Вышли они на людную улицу, а звезду почему-то не узнают, а она-то уж думала, как поклонниц отгонять будет.

«Странно. Ну, может, внимания не обращают или просто глазам своим не верят – кто ж рассчитывает на улице встретить самого Соколовского?» – раздумывала Дарья, усаживаясь в собственную машину.

Вообще-то она думала, что актёр предложит ехать на его автомобиле, но, видимо, он полностью передал ей инициативу.

«Ну и хорошо, ну и правильно! – рассуждала она про себя. – Так-то оно даже надёжнее! Я сама потом ему скажу, что на его машине мне будет удобнее. И потом… у него же где-то роскошная квартира! Как-то я не сообразила – надо было сказать, чтобы он меня туда отвёл. Ой, да ладно… успеется!»

Она безмятежно предвкушала будущую счастливую жизнь, только что-то слегка царапнуло её… Словно какая-то крошечная заноза засела в сознании, мешая мечтать в своё удовольствие.

Она чуть повспоминала, а потом, сообразив, покосилась на молчаливого пассажира:

– А почему вы, в смысле, ты сказал, что с меня кто-то может что-то потребовать?

Дарья этого не любила… Наоборот, она предпочитала всё требовать сама!

– Потому что когда делают такие вещи, которые ты сделала, то обращаются к нечисти, – абсолютно спокойно и равнодушно отозвался её спутник. – А они, когда к ним обращаются, отчётливо видят цель… Дичь, если хочешь.

– И… и кто же эта дичь? – не поняла Дарья.

– Конечно, тот, кто к ним обращается.

– Глупости какие! – рассердилась она. – Я сделала всё, как в книге было написано, а ничего такого там сказано не было.

– Не всё, что написано в таких книгах – истина, – рассмеялся актёр, взъерошив вьющуюся шевелюру. – Да, кстати, хотел спросить, а откуда ты волосы взяла?

Дарья злорадно прищурилась:

– У твоей гримёрши купила. За тридцать тысяч.

– Ого… – хмыкнул он насмешливо. – Неужели же тебе это всё настолько нужно было? Ну-ну, главное, смотри потом не пожалей!

– Да чего я должна жалеть-то, если у меня всё получилось? – самоуверенно уточнила Дарья, припарковывая автомобиль у своего дома. – Пошли!

Приятно, когда ты приказываешь, а тебя беспрекословно слушаются! По крайней мере, как-то так рассуждала Дарья, поднимаясь в лифте на свой этаж.

Правда… внезапно возникло ощущение, что чего-то ей не хватает для полного счастья. Ну, какой-то мелкой детальки.

Вот, например, если вспомнить, как в неё влюбился приятель её брата, ну… тот низкоорганизованный тип, любитель рыбалки, то он и ухаживал, и в глаза заглядывал, и как-то реагировал на неё, а это что? Стоит, уставившись в пол, как… как пень какой-то!

«И чего он стоит просто так? Нет бы сказал что-то приятное, посмотрел нежно!» – начала сердиться Дарья, выходя из лифта.

Впрочем, дальше она осерчала ещё больше – Соколовский прошёл в гостиную, прямиком к окну, раскрыл его пошире и устроился рядом, словно так и надо.

– А где признания в любви? Где романтика? – удивилась Дарья.

Как выяснилось, удивилась вслух.

– Так ты скажи, что хочешь, чтобы я сделал, – усмехнулся Соколовский, – Я ж нынче подневольный. Сама мне это устроила.

– Так я же не для того, чтобы ты памятник из себя изображал! А чтобы… чтобы…

– Чтобы что? – хмыкнул актёр. – Любить тебя кукла не может, хоть ты исприказывайся! Вот команду исполнить мне придётся, а самостоятельных действий от меня не жди – насильно мила не станешь!

– Ах, команду… Ну хорошо! Тогда иди и накрывай на стол! – ляпнула она первое попавшееся.

Да, он встал, отправился на кухню, без энтузиазма, но исполнительно разложил на скатерти приборы, поставил тарелки, и всё это, не обращая никакого внимания на Дарью.

– Я что, тебе официантом велела быть? – рассердилась она.

– Ты приказала – я сделал, – ровным тоном отозвался актёр, равнодушно пожав плечами и усаживаясь обратно в кресло.

– Я не хотела так! Я хочу, чтобы… чтобы ты был сам собой, но со мной!

– Ах, сам собооой, – с каким-то странным выражением протянул актёр. – Ну, как скажешь! А ты, кстати, знаешь, какой я на самом-то деле? Ты хоть что-то про меня знаешь, кроме того, что в фильмах видела и в интервью слышала?

– Знаю! Ты – тот, кто мне нужен!

– Правда? – Соколовский легко поднялся на ноги и шагнул к ней. – А меня ты забыла спросить, кто мне-то нужен? С чего ты взяла, что твои приказы кто-то будет выслушивать, исполнять, да ещё и радоваться им? Почему решила, что твоя воля важнее всего остального для другого человека?

Он задавал вопросы так, словно это не она им командовала, а он мог… имел право их задавать!

– С чего ты взяла, что твои пустые мечтания и фантазии стоят того, чтобы ломать жизнь другого человека, да и свою жизнь тоже калечить?

– Чего это я её искалечила? – чуть запинаясь пробормотала Дарья.

– Того, что влезла в дела, смысла которых не понимаешь, последствий от которых не осознаёшь, цену, которую придётся заплатить, не разумеешь, а видишь только то, что хочешь получить! А так не бывает, милая. Но это дело твоё, тебе платить, тебе корчиться от ужаса, когда поймёшь, что натворила, какой выбор сделала! А вот то, что ты другими так повелевать взялась, извини, уже не только тебя касается.

– Заткнись! – Дарья всерьёз разозлилась. – Заткнись немедленно и… и проси прощения! С чего это ты мной командовать взялся! Вот я тебя!

Она схватила сумочку, достала из неё куклу с золотистыми завитками волос, сильно её сжала и… Актёр резко согнулся, прижав руку к груди.

– Вот то-то же! Так тебе и надо! Будешь знать, как меня не слушаться! – выпалила Дарья.

И… замерла на месте, услышав абсолютно неожиданный звук – этот тип… смеялся.

– Ну… ну, ты и насмешила! Вот уж владычица морская, гроза звёзд экрана! – выговорил он наконец-то.

– Что? Ты что? Не понял? Не слушаешься? Да я тебя… – она стиснула куклу ещё сильнее, практически смяв её, надломив посередине.

– Это ты не поняла! Запомни! То, что ты сделала, НИКОГДА не приносит тот результат, который ты хочешь! Никогда! – актёр сделал к ней шаг, и Дарья с ужасом сообразила, что у него почему-то вдруг стали какие-то не такие глаза: «У Соколовского глаза синие, а сейчас… они совсем тёмные, чёрные».

– Ты меня сломать да погубить задумала? А не сообразила, что тогда я буду уже не собой, а кем-то другим? А?

Ещё шаг, и волосы, красивые золотистые кудри, показались Дарье темнее, гораздо темнее. Или… или не показались?

– Стой! Не подходи ко мне! – взвизгнула она.

– А то что? – рассмеялся ей в лицо незнакомец, так похожий на её мечту, и так не похожий.

– Я… я просто уничтожу тебя! – Дарья с силой метнула куколку в направлении открытого окна, и странная вещица улетела с девятого этажа вниз.

– Меня нельзя уничтожить, раз уж ты сама позвала! – издевательски расхохотался тот, кого она мечтала заполучить.

Он был совсем близко, и Дарья ощутила настоящий ужас, стоило только ей посмотреть в его глаза.

– Ууууходиии! Прочь! Убирайся от меня! Я не хочу! Я больше ничего не хочууу! – закричала она, пытаясь отвести взгляд от лица, которое недавно казалось идеальным, единственным подходящим для неё.

– Да кому какое дело до твоих желаний? – насмешливо уточнил её визитёр. – Тебе не было дела до моих, а мне теперь – нет дела до твоих! Всё справедливо, не находишь?

– Ууухооодиии, – провыла Дарья, сама понимая, насколько бессильно и жалко звучат её слова.

– Нет уж! С чего бы это? Ты меня сама захватила, сама заставила сюда прийти, к хозяйству приставила, вон… стол накрывать… А мне оно надо? А потом давай злиться, мучить, визжать, да и вообще хотела, чтобы я того… – он кивнул на окно, куда канула кукла. – Полагаешь, что я это тебе спущу просто так?

– Чего… чего ты хххочешь? – ахнула Дарья, чем дальше, тем больше сознавая, что её планы зашли куда-то не туда, и вообще всё плохо.

Актёр тряхнул её за плечи, и Дарья, онемев от ужаса, обнаружила, что у него на пальцах появились чёрные загнутые когти.

– Ужин! – неожиданно потребовал актёр.

– Я… я сейчас принесу! – Дарья и не мечтала так дёшево отделаться.

– Нет, не такой! Чем ты думала, когда делала ту куклу? Ты же меня изменила! Раньше да… Мне была бы интересна нормальная еда, а вот теперь… – нехороший взгляд в район шеи чуть повыше левой ключицы, туда, где билась голубоватая жилка, Дарью перепугал ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж ещё-то!

Она оттолкнула актёра, который, кажется, стал уже кем-то совсем другим, кинулась в свою спальню, выхватила из прикроватной тумбочки маленький образок, когда-то подаренный её мамой, и, развернувшись к порогу, подняла его повыше на вытянутых руках.

– Уйди, ухооодиии! Ой, помогите кто-нибудь! Господи, помогиии! – скулила она, во все глаза глядя, как тот, в кого превратился известный актёр, пятится к окну, падает на пол, а потом…

– Вввворррон, ворррон! Он вввылетел! Кинулся в окно и вввылетел! – Дарья сидела на пороге собственной спальни, судорожно притиснув к себе маленькую ламинированную иконку.

Ей казалось, что, несмотря на то что страшная птица улетела, из углов её привычной, родной и любимой квартиры, покачиваясь, тянутся к ней жадные тени.

Через полтора часа у её порога встретились старший брат и мама – Дарья позвонила обоим, рыдала, заикалась и всхлипывала, говорила что-то непонятное о каком-то Соколовском, которого она видоизменила, и он стал вороном, о том, что она натворила что-то ужасное и теперь очень боится оставаться дома.

Пока её мать отпаивала невезучую и явно скорбную головой доченьку успокоительным, брат обошёл квартиру, обнаружил книжку с инструкциями и поднос с необходимыми материалами для изготовления куклы, а выслушав Дарью, сходил вниз и принёс то, что осталось от «пульта управления знаменитым актёром».

«Нда… И куда её теперь? В психиатрическую клинику или в церковь? – призадумался он. – Это ж надо было до такого бреда додуматься! Но, однако же, интересно, кого она затащила на ужин и куда этот кто-то делся, если дверь была накрепко закрыта изнутри? И что показательно, под окнами ничего такого, кроме той куклы, не было…»

Дарью пришлось везти к матери, потому что она нипочём не соглашалась оставаться в одиночестве, начиная шарахаться от любого угла и подвывать при виде обычного грача, сидящего на дереве за окном.

– Ээээтооо ооннн! – скулила Дарья, указывая пальцем на чёрную птицу.

– Даш, это просто грач! – с тяжким вздохом утешал её брат.

«Сам ты грач!» – посмеивалась про себя птица, но благоразумно помалкивала, надеясь, что как бы ни повернулась дальше жизнь неразумной Дарьи, она уже никогда не начнёт снова игры с подобными «куколками» и людьми.

«Можно сказать, что мы с Соколом оказали ей и окружающим огромную услугу, а то она бы наворотила себе таких дел… Со всем остальным пусть разбирается самостоятельно, тут я ей не помощник! А! Вон уже и книжка порвана да в помойку выброшена, и кукла с прочими материалами туда же полетела. Ну ладно… Бывай, мечтательница! Надейся, чтобы мы больше не встретились! Глядишь, так и поумнеешь, за битого-то двух небитых дают!»

Крамеш полетел к Соколовскому, в лицах изложил всё произошедшее, заслужил похвалу и только тогда отправился домой.

«А вот теперь действительно ужин!» – предвкушал он приятное, влетев по привычке в открытое Танино окно.

– И чего ты к себе не летишь, а? – довольно-таки ворчливо осведомился Вран, смерив взглядом Крамеша.

– А тебе чего, жалко? – Крамеш уже сидел на полу под окном, приглаживая растрёпанную шевелюру.

– Да нет…

– Вот и не вредничай! – он поднялся, невольно расслабившись – так ему тут всё нравилось.

Таня заглянула в кухню, услышав его голос, тут же разулыбалась, отчего он моментально решил, что день, а особенно вечер, просто замечательные. За ней в кухню ожидаемо втянулся Терентий, потом из-под дивана выкатился клубочек из норушат, которые спорили, кому сейчас играть с Мышкой, а на спинке стула угукнула присказочная сова, которая в последнее время предпочитала находиться поближе к Татьяне.

«Не дура, значит, эта сова!» – решил Крамеш, усаживаясь за стол.

Неприятное ощущение от общения с мечтательной дyрищeй, поселившееся где-то в районе солнечного сплетения, если, конечно, брать в расчёт географию его человеческого тела, растворялось, уходило само по себе, пока не исчезло полностью.

– Так, немедленно прекратите склочничать! – негромко отчитывал норушную мелочь хозяйственный Тишинор. – Первой играет с Мышкой Тишуна, потом Мураш, а потом – Муринка! Мурина, не топай лапами, а то накажу!

– Да я шшаш на тебя Шушане пожалуюшь! – сердилась смешная мелочь. – И вашшще! Злые вы и нехорошшшие! Уйду я от вашшш!

– Ну зачем ты расстроил Мурину? – укоризненно покачала головой Шушана, выныривая из прохода, ведущего в гостиницу. – Она мимо так просвистела, что даже меня не заметила!

– Ничего страшного! Она разошлась последнее время… Требует, чтобы Мышка была только с ней, чтобы ей было всё лучшее. Короче, расслабилась совсем! – разворчался Тишинор. – Или хочет, чтоб ей какого-то отдельного зверька завели. Нет, ты представляешь? Отдельный зверёк для мелкой норушинки?

Он и понятия не имел, что сердитая Муринка уже приметила, кого именно «заведёт».

«А то шшто такое? У вшех кто-то ешшть, а у меня? – целеустремлённо топала по коридору мелкая, но очень упрямая Муринка. – Я тоже хошу!»

Она долго рассуждала, кого именно ей завести, рассматривая в качестве кандидатов и дождевых червей, которые жили на огороде, и толстых пушистых шмелей, которых приманил Тишинор и которые охотно построили гнездо сбоку земляничной грядки, и даже кота…

«Только вот… шервяки шклизкие и глупые. Шмели пушистые, умные, но ошень занятые. Кот… кот – он шам-по-шшебе кот! Ш ним поиграть хорошо, но заводить – шебе одной ЦЕЛОГО кота – неее, это я пока ещё маленькая. Вот вырашшту, пять котов заведу, а лушше шешть! Шамая лушшая – это, конешшно, Мышка! Но ш ней шейшаш играют Тишуна и Мурашик. А мне? Мне тоже нужна шшобака!»

И тут она сообразила!

«Ой, а ведь у наш ешть лишик! – наличие в доме неоприходованного лиса Муринку вдохновило не на шутку. – Тока он неприрушенный! Дикий какой-то… Ну и шшшто?»

Вот это «ну и шшшто» и сделало пребывание Уртяна в норушном доме в разы интереснее, креативнее, да и просто активнее. Так-то ему и делать было особо нечего, только поспать, поесть, попытаться сбежать, а потом бежать-бежать-бежать от гусей, собирая на себя полцентнера грязи, затем отмокая в душевой кабинке и тоскливо подвывая от горькой судьбинушки… А вот теперь эта самая судьбинушка нервно прогнулась под поступью крошечных лапочек младшей из норушат, решительно топающей на приручение «лишика»!

«А то чего он там лишаетшя? – бормотала про себя Муринка, подглядывая за крайне озадаченным Уртяном, который обнаружил, что запасы его одежды, кто бы мог подумать, того… почему-то не самовозобновляемы».

«Во лиш! – покачала головой норушинка, всплеснув лапочками. – Шовшем дикий и штранный! – это ценное наблюдение было выдано после подглядывания за «лишом», застывшим над кучей очень грязной одежды, затейливо возвышавшейся в углу ванной комнаты. – Нашёл и зашшштыл! Чего ты, шобштвенные шкурки не опознатушки?» – сокрушалась Муринка.

Нет, кто-то менее стойкий махнул бы лапой и пошёл делить Мышку, но Муринка была не из таких.

Сказано, заводим собственного «лиша», значит, заводим! «Лиш» обречён!