— Гершом побеждает с большим перевесом, — говорит Билл, а толпа взрывается аплодисментами и свистом.

Гершом выходит из своих сторонников, за ним идут вооруженные люди. Они выстраиваются лицом к моей группе. Гершом идёт к фонтану, а я следую за ним. Он забирается рядом с Биллом на край фонтана, глядя на толпу со своей поганой ухмылкой.

— Благодарю вас, граждане, — говорит он. — Для меня большая честь принять ваше смирение и доверие, которое вы мне оказали.

Приветствия и скандирование его имени. Он наслаждается этим, упивается моментом. Я стою и смотрю, расправив плечи и глядя на него.

— Поздравляю, Гершом, — говорю я, протягивая ему руку.

— Спасибо, леди генерал Розалинда, — говорит он. Взяв меня за руку, он трясет её, а затем отпускает. — Теперь, что касается моего первого приказа, я хочу выполнить своё предвыборное обещание!

Толпа аплодирует ещё громче. Мои плечи напрягаются, а живот сжимается. Вот оно.

— Этот город принадлежит людям. Мы должны поставить на первое место наше выживание и выживание нашей расы. Итак, все змаи отныне изгнаны. У вас есть час, чтобы покинуть наш город.

Лейдон шипит и прыгает. Я падаю, вытягивая левую ногу в сторону и касаясь земли ладонью правой руки, чтобы удержать равновесие. Лейдон пролетает над моей головой и направляется к Гершому.

Выстрелы загрохотали в воздухе, электроды потрескивали, оживая.

— НЕТ! — крик Калисты раздается эхом, когда толпа с обеих сторон оживляется.

Электрические разряды поразили Лейдона в воздухе, перевернув его. Он тяжело приземляется на спину. Сверре и Шидан шипят, бросаясь вперёд к упавшему змаю. Люди, считающие себя на моей стороне, в значительном меньшинстве, устремляются вперёд. Вооруженные сторонники Гершома подносят оружие к плечам. Прежде чем я успеваю среагировать, раздаются выстрелы, убивая несколько человек.

Лейдон вскакивает на ноги, вырывает электроды из своей груди, широко раскидывает руки и ревёт от ярости. Двое других змаев встали рядом с ним, все с расправленными крыльями, поднятыми хвостами и широко расставленными руками, готовыми атаковать.

Варианты проносятся в моей голове. Если я позволю всей этой игре закончиться, у нас будут небольшие шансы на «победу», но это будет стоить нам дорого. Жизни будут потеряны с обеих сторон. Жизни, которые мы не можем позволить себе потерять. Будущее зависит от каждого из нас. Нас сейчас слишком мало, чтобы выжить. Я не могу позволить этому случиться. Приняв решение, я вскакиваю из приседа и приземляюсь на край фонтана рядом с Биллом.

— ВСЕМ СТОЯТЬ! — кричу я, годы практики позволили мне изменить голос, чтобы прорваться сквозь этот хаос.

Однако в толпе нет военной дисциплины. Они сталкиваются, сражаясь в ближнем бое, приблизившись слишком близко, чтобы оружие могло среагировать. Мой желудок скручивается, холодный озноб пробегает по моим конечностям. Крики, визги боли и гнева смешиваются, когда вспыхивает битва. Окровавленные лица искажаются от ярости, толпа превращается в месиво — я должна как-то это остановить.

Осматривая побоище, я пытаюсь найти решение. Трое змаев находятся на переднем крае битвы. Поднимая людей над головой и бросая их, они очищают пространство вокруг себя, отбрасывая толпу назад их же людьми. Разумная стратегия для физического боя, но она не учитывает использование оружия. Трое стрелков ранили Лейдона, который был впереди. Его тело испещрено электрошоковыми штыками. Шидан совершает ошибку, пытаясь помочь, хватая Лейдона за руку. Через него тоже передается напряжение. Они оба слиплись, извиваясь под проходящим электричеством.

— СВЕРРЕ! — кричу я, привлекая его внимание к себе.

Ярость отражается на его лице, но его глаза сосредоточились на мне. Я думаю, он всё контролирует. Я надеюсь. Движением обеих рук я убеждаю его присоединиться ко мне к фонтану, пока я ищу другую цель. Там, в окружении стражников в доспехах, каждый из которых несёт щит и посох, я замечаю Гершома. Он ухмыляется. Гнев забурлил во мне, я хочу сломить его, стереть с его лица эту садистскую ухмылку. Он не просто сделал это, он ожидал такого результата. Окружающие его охранники доказывают это, я подозревал это, но увидеть это на самом деле… тошнота окатывает меня сильной волной.

— ГЕРШОМ! — Я отвлекаю его внимание от хаоса, которым он явно наслаждался.

Он изменяет выражение лица, фиксируя на нём шок и сожаление. Не обращая внимания на ложь, я жестом призываю его подойти ко мне. Он говорит что-то, чего я не слышу, охраннику перед ним, и они как один, хорошо обученные, движутся к фонтану, прорываясь сквозь толпу, беспорядочно используя щиты и посохи. Им всё равно, кого они били, прорываясь.

— Розалинда, мы должны остановить это! — говорит Гершом, и в его голосе сквозит ложное беспокойство.

Стиснув зубы, чтобы контролировать язык, я киваю. Сверре подходит к фонтану, кровь капает из уголка его рта, левый глаз опухает.

— Поднимитесь оба, вы оба мне нужны, — приказываю я, и они подчиняются.

Охранники Гершома выстраиваются стеной перед нами тремя, сдерживая нарастающую толпу.

— Все, кричите: «остановитесь», на счёт три, — приказываю я, крича, чтобы меня услышали. — Следите за моими пальцами.

Двое мужчин кивают. Я поднимаю руку с тремя пальцами и считаю.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — мы кричим в унисон.

Этого достаточно. Наши три голоса прорываются сквозь шум и вытаскивают людей из реактивной мясорубки толпы. Когда безумие проходит, наносится ещё несколько ударов.

— Граждане, пожалуйста, ост… — Гершом пытается что-то сказать.

— Хватит, — прервала я его, взмахнув рукой в воздухе. — Голосование состоялось, народ высказался.

Глаза Сары смотрят на меня из толпы. В горле пересохло, на глазах выступили слёзы, я тяжело сглотнула и заканчиваю свою мысль.

— Змаи и я покидаем город. Те, кто не желает следовать за Гершомом, могут присоединиться ко мне.

Гершом резко выдыхает. Хорошо, у меня ещё остались несколько сюрпризов в рукаве, вонючая ты змея.

— Леди генерал, — говорит он, но я поворачиваюсь к нему, и он останавливается.

— Выживание обеих наших рас превыше всего. Мы не можем скатиться к гражданской войне. Это верный путь к гибели обеих рас. На этот раз я уйду, забрав вызвавшихся. У тех, кто пожелает пойти, есть шесть часов, а затем встретимся у шлюза.

Крики «нет!» смешиваться с аплодисментами тех, кто думает, что они победили. Гершом изо всех сил пытается сдержать улыбку. Он протягивает руку, и я смотрю на неё.

— Это очень благородно с вашей стороны, леди генерал Розалинда, — говорит он, рука повисла между нами.

— Если поступать правильно — благородство, то пусть будет так, — говорю я. — Это ещё не конец. И я не позволю решать проблемы с помощью хаоса и насилия.

— Замечательно, — говорит он.

Я поворачиваюсь спиной к нему и его протянутой руке.

— Розалинда, — говорит Сверре. — Что ты наделала?

— Единственное, что мы могли, Сверре. Вы с Шиданом возьмёте Лейдона и вытащите его отсюда, прежде чем он придёт в себя. Я хочу, чтобы он убрался из города, прежде чем он очнётся. Ему понадобится время, чтобы понять, и он должен оказаться на достаточном расстоянии от города, чтобы его ярость не вызвала новых проблем.

Сверре гримасничает, затем кивает.

Готово. Теперь осталось доиграть свою партию и надеяться, что я оказалась права.

Глава 6

Висидион

— Если мы увеличим нашу стену ещё немного, мы сможем отразить любые атаки, — говорю я.

— Да, но если придут заузлы, этого будет недостаточно, — ворчит Дросдан, скрещивая руки на массивной груди.

— Ты прав, — говорю я. — Нам нужно будет продолжить строительство защитных строений, но это только начало.

Дросдан пожимает плечами, затем кивает в знак согласия.

Работа продолжается, но он прав. Этого недостаточно. Если заузлы нас найдут, у нас будут проблемы. Знание того, что они построили станцию и отправляют рабов с планеты… желчь подступает к моему горлу. Почему-то я думал, что их присутствие менее всеобъемлюще. Что это остатки, ищущие быструю и лёгкую добычу, и что они пройдут себе дальше. Как же я ошибался.

— Мы должны их уничтожить, — говорит Дросдан. — Пойти в атаку вместо ожидания, пока они нас сами отыщут.

Он многозначительно смотрит на меня, когда повторяет свою точку зрения. Дросдан не хитёр. Он не просто большой, он глуп.

— У нас нет сил, — говорю я. — Они же обосновались. Рагнар всё разведал, и мы проиграем.

— Мы потеряем всё, сидя на месте, — раздражённо отвечает Дросдан.

Положив руку ему на плечо, я покачал головой.

— Время, Дросдан. Мы победим, когда придёт время. Сначала давай убедимся, что наши люди будут в безопасности. Нам нужно позаботиться о самках, — улыбаюсь я.

Дросдан кивает, его взгляд перемещается на сад, где работают несколько человеческих самок. Какая из них является его сокровищем?

— Кто-то приближается! — закричал Семил, самый молодой из выживших змаев в клане.

Мы с Дросданом разворачиваемся и бежим к стене. Семил стоит у ворот и указывает на горизонт. После того, как я закрываю внешние веки, чтобы приспособиться к расстоянию и яркости солнц, смутные формы становятся ясными. Это не заузлы, там есть змаи с людьми.

— Что случилось? — спрашивает Дросдан.

— Не знаю, — говорю я, и меня охватывает дурное предчувствие.

Какой поворот будущее преподнесло нам сейчас? Должно быть, они из города, но они отбыли всего несколько дней назад. Что могло заставить их вернуться так скоро? Я прикидываю варианты, но ничего хорошего не приходит на ум. Пророчество Калессина пронкслось в моих мыслях, но я не понимаю, как оно с этим сочетается. Рагнар подходит с Мельхиором и Баширом на буксире.

— Что происходит? — он спрашивает.

— Горожане возвращаются, — отвечаю я.

— Уже? — спрашивает он, хмурясь.

— Да, — говорю я.

— Вперёд, — говорит он двум другим охотникам, переходя на бег по пожирающему их песку.

Они отправляются за ним, их лёгкая походка контрастирует со скоростью, с которой они движутся по красному песку Тайсса.

— Что теперь? — спрашивает Дросдан.

— Надо готовиться к гостям, — говорю я.

— У нас нет для них места — посмотри, как их много! Куда больше, чем раньше!

— Я вижу это, — говорю я, встречая его взгляд.

Дросдан выпятил грудь и наклонился вперёд. Терпеливо, я жду, пока у него наступит момент прояснения, не отступая. Когда он не смог меня запугать, его грудь сдувается, а плечи опускаются.

— Они не останутся с нами, — ворчит он, поворачиваясь и уходя.

Слухи о возвращении жителей города Лейдона быстро распространяются. Ко мне приходят несколько соклановцев и жалуются. Наши ресурсы истощены, но прямо сейчас я не знаю, почему они возвращаются так скоро. Я успокаиваю тех, кто приходит, пока я жду. Стоя у ворот, я наблюдаю, как далёкие фигуры медленно приближаются.

— Семил, иди принеси воды, — приказываю я.

Младший змай убегает и вскоре возвращается с кувшином, полным воды. В моей голове проносятся возможные варианты того, почему они возвращаются. Ходить взад и вперёд перед проходом в стене становится утомительно, поэтому я останавливаюсь и встаю на колени, проводя руками по рыхлому песку. Я пропускаю его сквозь пальцы, пока не осталось лишь несколько камешков. Перекатывая их друг о друга на ладони, я стою и смотрю, насколько они теперь близки.

Время ползёт, пока я жду. Далёкие фигуры приближаются, но по мере того, как они приближаются, я вижу, что их больше, чем я ожидал. Эта группа многочисленнее, чем была с Розалиндой, когда она была здесь в последний раз. Когда они подходят ближе, я вижу её во главе колонны. Её белый наряд резко выделяется на фоне красного песка. Они поднимаются на дюну, и я вижу, как она останавливается, прикрывая глаза рукой, и смотрит на меня.

В моей груди болезненно участился стук, сердцебиение удвоилось. Она возвращается за мной? Решила ли она оставить свой пост и присоединиться к клану?

Сама идея — смехотворна. Я знаю её слишком хорошо, чтобы позволить себе такую надежду, но как бы я ни старался подавить эту мысль, она осталась, танцуя на краю моих мыслей. Это было бы прекрасно. Я фыркаю. Она — та, к которой взывает моё существо. Я хочу дорожить ею, но не могу позволить себе такую роскошь. Мой долг перед моим народом важнее этого биологического инстинкта. Неважно, что она вызывает такие чувства. Сначала я сам. Я не могу позволить себе поддаться своим желаниям.

— Висидеон? — Семил вмешивается в мои мысли, вырывая меня из их бесконечного танца.

— Да? — спрашиваю я, глядя на него.

Его глаза мечутся, не встречаясь с моими. Он тяжело сглатывает, пинает песок, а затем наконец встречается со мной взглядом.

— На что это похоже? Как ты понимаешь?

— Понимаешь? — спрашиваю я, пытаясь выяснить, о чём он меня спрашивает.

Его глаза скрываются, он трясёт плечами, пинает песок и прочищает горло. Внезапно до меня доходит, о чём он спрашивает. Я забыл, насколько он молод, слишком молод, чтобы его родители наставили его. Он был ребёнком, когда произошло опустошение, и теперь он был мужчиной в нашем мужском обществе, у которого раньше не было надежды на будущее… Никто не хотел обсуждать вещи, которых никогда не могло быть.

— Да… — говорит он, всё ещё глядя куда угодно, только не на меня.

Положив руку ему на плечо, я крепко сжимаю его, успокаивая.

— Ты просто чувствуешь это, — говорю я. — Пустота в груди, когда её нет рядом. Сердце сжимается, когда ты видишь её. Желание защищать, беречь, никогда не разлучаться. Когда ты видишь её, твоё сердцебиение учащается, твоё кровяное давление повышается, и глубоко внутри ты знаешь, что сделаешь ради неё всё.

— Ох, — кивает он, поджимая губы.

— Ты это почувствовал? — я спрашиваю.

Он пожимает плечами, глядя сквозь дюны на приближающихся жителей города. Я жду, пока он ответит, но он не отвечает. Вместо того, чтобы давить на него, я позволю ему уединиться и похлопал его по спине.