— Поднимите руки вверх! — кричит один из охранников, нацеливая винтовку на Висидиона.

Мы отступаем дальше всей группой, теперь наши спины касаются друг друга.

— У тебя есть план, Розалинда? — спрашивает К'сара.

— Я могу их уложить, — сказал Сенар.

— Тодд победит, — добавил Тодд.

Медленно и небрежно двигая рукой, я касаюсь сферы, прикреплённой к моему поясу. Шар Аркана, моё секретное оружие. Вой орудий становится всё громче. Один или несколько из них вот-вот выстрелят.

— Сделай это! — Гершом кричит. — Убери своих монстров!

Я хватаю сферу, поднимаю её над головой и нажимаю большим пальцем на спусковой крючок. Из него вырывается импульс, толкая вперёд песок, и визг орудий испаряется. Охранники смотрят на своё оружие, друг на друга, затем снова на оружие. Змаи и гладиаторы делают шаг вперёд, затем ещё один. Охранники гремят оружием и пускают его в ход. Воздух наполнился щелчками спусковых крючков, но ни один из них не выстрелил.

— Э-э, — говорит охранник передо мной, снова потрясая пистолетом.

Он понимал взгляд выше и выше, пока его глаза не встретились с возвышающимся над ним Висидионом.

— Дерьмо, — сказал охранник, бросая пистолет на землю и падая на задницу.

Все охранники бросают своё бесполезное оружие на землю и почти как один падают на колени, заложив руки за голову. Съёжившись перед своими противниками, у некоторых из них по щекам потекли слёзы.

— Нет! — Гершом кричит. — Нет, нет, нет!

Он топает на песке, потрясая кулаками в воздухе.

— Хватит, — говорю я.

Он посмотрел на меня. Висидион приблизился ко мне, и Гершом побледнел.

— Что теперь? — Спросил он дрожащим голосом.

— Ты не оставил мне выбора, — говорю я.

— Так вот оно? Ты собираешься меня убить? — он спрашивает.

— Нет, — говорю я. — Тебя ждёт суд.

От шока на мгновение у него отвисает челюсть, но затем на его лице расплывается улыбка.

— Отлично.

Глава 30

Висидион

— Ты знаешь, чем это должно закончиться, — говорит Рагнар.

— Если она не сделает этого, придётся сделать тебе, — добавляет Дросдан. — Я позабочусь об остальном. Дай мне слово.

Звук льющейся воды подчеркивает их слова. Мы стоим перед фонтаном, возле здания, которое раньше было мэрией, а теперь является штаб-квартирой людей. Находясь здесь, я пробиваюсь сквозь туман своих воспоминаний, пытаясь вытащить их на свет. Я не могу уделить внимание воспоминаниям. В настоящем нужно учитывать слишком много вещей, чтобы получить время на прошлое. Люди смотрят на нас, проходя мимо, тихо разговаривая друг с другом, ускоряя шаги, если их путь вёл их близко к нам.

Я поворачиваюсь к ним спиной и смотрю, как журчит вода в фонтане. Когда-то, насколько я смутно помню, вода поднималась и скатывалась вниз, создавая красивые радуги. Основание восьмиугольника полно воды, вокруг основания статуи пузырятся пузырьки, но струй нет. Прикоснувшись к камню сдерживающей стены, гладкому и прохладному, я понимаю, что нахожусь на распутье.

Розалинда — моё сокровище. Я сделаю всё, чтобы защитить её, но что, если ей нужна защита от самой себя?

Её сердце слишком велико. Она любит безоговорочно. Я не думаю, что кто-то другой видит это в ней, но я вижу. Она говорит о выживании, необходимости генофонда и тому подобном, но это её прикрытие. Правда в том, что она любит людей и не делает для них различий. Змаям, людям, Сенару, Тодду, она любит их всех.

И это ослепляет её.

Гершом — змей, сисмис, прячущийся в песке и ожидающий нападения, когда меньше всего этого ожидаешь. С ним нужно не просто разобраться, это нужно сделать окончательно. Члены клана это ясно видят. Их недоверие к нему глубоко и будет держать стену между ними и городом, пока он не исчезнет.

Розалинда не может этого сделать, а если бы она это сделала, она бы не смогла ужиться с собой.

— Мы могли бы сделать всё тихо, — говорит Рагнар, его голос едва громче шепота. — Чтобы она никогда об этом не узнала.

Рагнар положил руку мне на плечо, сочувствуя мне. Чувства, которые вождь не может показывать. Выпрямившись, я отступаю в сторону, позволяя его руке упасть с меня. Встретившись с ним взглядом, а затем с Дросданом, я принимаю единственное решение, которое могу. То, которое защитит её от самой себя.

— Никто никогда не узнает, — говорю я. — Это должно остаться в тайне, ради блага клана и людей.

Рагнар кивнуд, и Дросдан выражает своё согласие.

— Я могу взяться за это, — сказал Рагнар.

— Дросдан, ты сделаешь это, — говорю я, уходя.

Напряжение сжимает мышцы плеч, от чего болят крылья. Если Розалинда когда-нибудь узнает, она, возможно, никогда меня не простит. У меня нет выбора. Это решение разрывает её на части. Я должен выбрать за нее.

Гуляя по улицам города, я позволяю себе помечтать о будущем. Здания находятся в аварийном состоянии, многие из них слишком повреждены для использования, а улицы завалены мусором и обломками. Если мы приложим усилия, всё можно будет отремонтировать. Город может стать тем, чем был когда-то. Город Драконов был крупным торговым центром. Один из крупнейших городов Тайсса.

Забавно, как работает память. Смутно, туманно, но некоторые факты я помню, а другие для меня потеряны. Выбрав одно из самых высоких зданий недалеко от центра города, я пролезаю через сломанную стену внутрь. Вокруг разбросаны обломки, но я перебираюсь через всё, пока не нахожу лестницу, ведущую наверх. Трудно достичь своей цели. Лестница обрушилась в нескольких местах, и мне приходится перепрыгивать через проломы. Когда я добираюсь до крыши, возникло чувство выполненного долга.

Солнца катятся за горизонт, последние лучи мерцают на куполе ослепительными искорками. Глядя вверх сквозь купол, я замечаю первые видимые звезды. Один из этих ярких огоньков — Крик. Если Аркан не сможет опровергнуть слухи об уцелевшем Тайссе, скоро здесь появятся захватчики из Крика. Если он это сделает, они будут здесь позднее.

По крайней мере, Розалинда права, беспокоясь о будущем, как минимум по этой причине. Мы не готовы. Нас слишком мало и мы слишком разделены. Если они придут, это будет конец для обеих наших рас. Нам с Розалиндой нужно их подготовить. Единственный путь вперёд — разобраться с Гершомом. Я знаю, что поступлю правильно, ради неё и ради всех нас.

Мысли о ней причиняют боль глубоко в моём сердце. Я хочу быть с ней. Оторвав взгляд от звёзд, я возвращаюсь на улицу.

***

Когда я вхожу в здание, температура падает, и мои мышцы напрягаются сильнее. Сомнения пытаются одолеть меня, пока я поднимаюсь в кабинет Розалинды, но отбрасываю их все в сторону. Когда я добираюсь до зала заседаний совета, из кабинета Розалинды выходит молодая человечка. Вода капает из её глаз и растекается по щекам, брови нахмурены, лицо нахмурено — что-то не так.

— Привет, — говорю я. — Ты в порядке?

Она вздрогнула, посмотрела на меня и вытерла влагу с лица двумя быстрыми движениями.

— Привет, да, извини, — сказала она, пытаясь пройти мимо меня.

Перемещая свой вес, я блокирую ей проход. Она посмотрела вверх, выгибая бровь.

— В чём дело? — Я спрашиваю.

— Ничего, — улыбается она. — Серьёзно, у меня много дел. Тебе что-нибудь нужно?

Боль и разочарование исчезли из её глаз, спрятавшись за тщательно выученными чертами лица. Ясно, что я больше не получу от неё никакой информации, поэтому я уступаю ей дорогу.

— Хорошего пути, — говорю я.

— Взаимно, — говорит она, торопясь к лестнице и исчезая в её темноте.

Я захожу в кабинет Розалинды. Она сидит за большим столом, поднимает глаза и улыбается, когда я вхожу.

— Висидион, — сказала она.

Мешки под глазами и усталость в улыбке — всё это признаки того, что я уже знаю. Она плохо спит. Прошлой ночью она проснулась посреди ночи, встала и часами ходила по комнате. Меня наполняет уверенность в том, что я принял правильное решение. Тяжесть Гершома будет снята с её плеч, и тогда мы обретём будущее, куда лучше внешнего.

— Привет, — говорю я. — Кто это был?

Она смотрит мимо меня, улыбка на мгновение замирает, прежде чем твёрдо зафиксироваться на месте.

— О, у нее была проблема, и она хотела моей помощи, — лжет она.

Я вижу это в её глазах. На мгновение оно мелькает на её лице, но улыбка скрывает его.

— Понятно, — улыбаюсь я, отпуская. — Так когда же будет суд?

— Через два дня, — говорит она, перекладывая бумаги на своём столе. — Гершом выбрал человека, который будет говорить от его имени, и это было последнее, что нужно было сделать.

— Зачем идти на такие сложности? — я спрашиваю.

Она глубоко нахмурилась, покачав головой.

— Мы это уже обсуждали, — вздыхает она. — Я объяснила тебе всё, как смогла.

Я поднял руки перед собой.

— Розалинда, но это не имеет смысла. Все знают, что он сделал. Все, кроме тебя, готовы к тому, чтобы всё наконец закончилось. Зачем же тянуть? В такой формальности нет необходимости. Ты их вождь, твоё слово — закон. Делай то, что должно быть сделано.

Её щеки покраснели. Поднявшись на ноги, она кладёт кулаки на стол перед собой и наклоняется над ним ко мне.

— Нет, мое слово — не закон, — заявила она. — Клан может работать по патриархальной иерархии, но люди не могут. Будущее, которое я вижу для обоих наших народов, таковым не является. Те, кем управляют, должны иметь право голоса в своём будущем. Обвиняемые должны иметь шанс доказать свою невиновность.

— Но он не невинен! — восклицаю я раздраженно. — Все же знают.

— Нет, у каждого своё мнение. Суд предоставит факты. Мы найдём правду, и тогда с ним разберутся.

— Это долгий путь, чтобы добраться до одного и того же места. Выбирай кратчайший путь.

— Нет, — она качает головой. — Именно так мы не можем. То, что мы делаем прямо сейчас, прокладывает путь к нашему будущему.

— В глубине души ты заботишься об интересах каждого, — возражаю я.

— И? Ну и что? Что, если тот, кто придёт за мной, следуя по пути, который я указала нам, не сделает этого? Или тот, что придёт после него? То, что мы делаем, имеет значение!

Огонь и страсть в её словах обрушиваются на меня, как волнующиеся ветры песчаной бури, но вместо того, чтобы отталкивать меня назад, они втягивают меня внутрь. Мой первый член твёрд и запульсировал, требуя внимания. Пиджак её костюма расстегнут, а рубашка, которую она носит под ним, имеет достаточно глубокий вырез, чтобы обнажить кремово-белую зону её декольте. Сердца бьются в груди, дыхание перехватывает, я не могу оторвать глаз от её вздымающейся груди. Двигаюсь к ней, неумолимо втягиваясь, я знаю от своих костей до своих чешуек: она — моё всё.

— Да, — отвечаю я. — Имеет значение.

Её глаза опускаются, а затем расширяются, когда она видит, как палатка в моих штанах приближается к ней.

— Ты меня не слышал, — обвиняет она.

— Слышал, — ответил я ей. — Каждое слово, каждую мысль. Твоя страсть — мой огонь.

Когда я наклоняюсь через стол, мой твёрдый член прижимается к его прохладной поверхности, пока я её целую. Её губы — огонь, обжигающий меня своей страстью. Мы тянемся друг к другу, и всё остальное исчезает, поскольку нами овладевает дикое желание. Одной рукой я расстёгиваю штаны и позволяю им упасть. Она переползает через стол, сбрасывая пиджак. Схватив её за задницу, я притягиваю её к себе, прижимая к груди, пытаясь впитать её в свое тело.

Вместе мы стаскиваем с неё штаны, позволяя им упасть на пол. Когда я сажу её на край стола, мой член оказывается у её отверстия. Я вхожу без прелюдий. Её влажность приветствует мой член, полностью поглощая меня, и она вскрикивает от удивления и удовольствия. Её ногти впиваются в мою спину, она вскидывает подбородок и издаёт хриплый крик.

Нет даже подобия контроля. Желание управляет мной. Я вхожу и выхожу из её горячего, влажного туннеля, вколачиваясь со всей силы. Рыча при каждом толчке, я беру её, и она отдаётся мне. Её грудь поднимается и опускается в такт моим толчкам. Её идеальная, полная грудь, обнажённая и такая соблазнительная, с каждым толчком приближает меня к оргазму.

Внезапно она выгибает спину и стонет. Её ноги сжимаются вокруг моей талии, удерживая меня глубоко внутри неё, затем её киска сжимает мой член, и я сдаюсь. Её влажность доит мой член, высасывает его досуха, пока, наконец, она не падает обратно на стол, тяжело дыша, с закрытыми глазами.

Моё поверхностное дыхание медленно становится глубже, а сердцебиение замедляет ритм. Мой член смягчается в ней, и я вытаскиваю его, вызывая стон у неё и у себя тоже, когда он подвергается воздействию прохладного воздуха комнаты. Мой второй член поднимается, готовый к действию, но Розалинда прижимается к моей груди.

— Нет, — говорит она, качая головой. — У меня работа.

— Ох, — говорю я, не в силах скрыть разочарование.

— Позже, — говорит она с улыбкой, поднимаясь и целуя меня.

— Я тебя поддержу, — говорю я и слегка целую её в нос.

— Сделай это, — говорит она.

— Увидимся сегодня вечером, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти.

— О, Висидион? — спрашивает она, возвращая моё внимание.

— Да? — я спрашиваю.

— Никогда больше так не делай, — говорит она, выражая жёсткую позицию.

Чёрная клубящаяся путаница окутывает мой разум. Она не могла узнать… должно быть, она о чём-то другом.

— О чём ты говоришь? — я спрашиваю. Она ведь не имеет в виду наши занятия любовью, не так ли?

— Не отправляй одного из своих людей разобраться с чем-то, с чем я уже разбираюсь, — говорит она, натягивая штаны на бёдра и застегивая их.

— Я…

— Нет, — перебивает она меня. — Я знаю, почему ты так сделал. Больше. Никогда. Не смей.

— Розалинда, — говорю я. — Нам нужно покончить с ним и сосредоточиться на будущем, как ты говоришь. Ты знаешь, что приближается. Нам нужно подготовиться.

— Да, знаю, — говорит она. — Но, как я уже много раз говорила, то, как мы подготовимся, имеет значение. То, что мы делаем, имеет значение.