— Возможно, — сказала Розалинда, поджав губы. — У них всё ещё есть оружие, и я готова поставить, что те, у кого оно есть, питаются лучше, чем остальные.

— И купол, — говорит Лана.

— Да, ещё купол, — согласилась Розалинда. — Спасибо, Лана, я ценю, что ты приложила все усилия, чтобы получить информацию, — сказала Розалинда, указав на бумаги.

— Без проблем. Не могу поверить, что ты заранее разработала систему сообщений. Есть ли что-то, к чему ты не готова? — спрашивает Лана.

Розалинда улыбнулась и ничего не ответила. Лана покачала головой и оставила нас в покое.

—Как Саре удаётся выбраться из города на свалку? — я спрашиваю.

— Я не уверена. Она находчивая, — отвечает Розалинда.

— Нам нужно заставить их выйти из под купола, — говорю я.

Розалинда кивнула, потирая виски. Внезапно она остановилась и посмотрела на меня, и по её лицу расплылась улыбка.

— Еда! — воскликнула она.

— Что с ней? — спрашиваю у неё.

— Они голодают. Мы принесём для них еду, — говорит она.

— Как это поможет нам их накормить? — я спрашиваю.

— Потому что им тогда придётся выйти и получить её, — усмехается она.

Понимание озарило меня, и улыбка расплывается по моему лицу.

— Конечно же! — сказал я, вскакивая и выбегая на улицу.

Глядя вниз с рампы на работающий клан, я осматриваю их в поисках Рагнара. Там он инструктирует некоторых людей, как разделывать мясо.

— Рагнар! — я кричу.

Когда он поворачивается, чтобы посмотреть, я жестом приглашаю его пройти в мою комнату. Как только он присоединился к нам, я изложил наш план. Когда ему всё стало ясно, его губы растянулись до ушей, и он с энтузиазмом кивнул.

— Я попрошу Лейдона и остальных помочь, — говорит он.

— Сколько времени вам понадобится? — спросил я.

— Два дня, может, три, — отвечает он.

— Хорошо, — сказал я. — Приступай.

Рагнар бросается собирать остальных, оставив нас наедине. Улыбка Розалинды исчезла, снова прикрываясь серьёзной маской.

— Что такое? — я спрашиваю.

— Скоро настанет момент истины, — говорит она. — Мне придётся разобраться с Гершомом.

Вместо того, чтобы что-то сказать, я кивнул. Это её решение, и всё, что я скажу, будет воспринято неправильно. Если бы она сделала это, когда я её подтолкнул, тогда, когда клан прибыл в город, нас бы сейчас здесь не было. Прошлого не изменить. Даже если бы я смог, была бы она теперь моей? Кроме того, я понимаю её, даже если не согласен.

Она ходит по небольшому пространству моей комнаты. Не знаю, как долго она ходила туда-сюда, погружённая в свои мысли, но в конце концов стало ясно, что она никуда не собирается уходить. Я встаю на её пути, и она врезается мне в грудь, даже не подозревая, что я был там до этого момента. Она поднимает глаза, в её глазах промелькнул гнев, но я схватил её за бёдра, поднимая на весу к своим губам. Поцелую, хочет она этого или нет.

Она напряглась, и я позволил ей отстраниться. Она смотрит мне в глаза, в них бушует огонь, затем врезается в меня, словно тараня.

Её ноги обвивают мою талию, и прежде чем я успеваю пошевелиться, она прижимается к моему твёрдому члену. Её руки так сильно сжимают мою шею, что мне становится трудно дышать, но воздух не имел никакого значения. Я пожираю её губы, требуя большего. Я до сих пор не мог насытиться ею. Одежда слетает, едва прерывая наш поцелуй, когда мы раздеваемся. Она отцепляет от меня ноги, позволяя штанам соскользнуть.

В моих руках она стягивает остатки своей одежды. Наконец-то освободившись, её ноги обхватывают меня. Я поднимаю её, она двигает бёдрами, и я опускаю её на свой ожидающий член.

— Ммм, — стонет она, когда он скользит в её влагу.

Она принимает мой твёрдый член одним движением вниз, даже не останавливаясь перед выступами. Я глубоко внутри неё, достиг самого дна. Она двигает бёдрами, описывая небольшой, узкий круг, при этом простонав. Твёрдые кончики её груди скользят по чешуе моей груди, оставляя на мне горящие следы. Она такая горячая внутри, принимающая меня, она заявляет, что я принадлежу ей. Я полностью отдаюсь ей. Она моё сокровище.

Перемещая руки к её сладкой попке, я поднимаю её и вытягиваю до тех пор, пока головка моего члена не стало всем, что осталось в её тепле. Она закусила нижнюю губу, полуприкрыв глаза, предвкушая, что будет дальше.

— Да, да, да, — задыхается она.

Когда я отпускаю ее, она хлопает по моему члену, пока мой член снова не достигает дна. Она кричит от удовольствия, когда каждый выступ моего члена входит в неё, расширяя её мягкие стенки, заполняя её полностью. Её ногти впиваются мне в плечи, она вскрикивает, запрокидывает голову и стонет.

Запустив одну руку в её волосы, я поднимаю её свободной рукой на задницу, повторяя движение. Она громко стонет. Мне так приятно, как её киска сжимает мой член. Её сладкая, горячая, влажная киска доит мой член, сжимая меня, требуя моего семени.

Оттянув её голову назад, я целую её шею, плечо, приподнимая её и всё время двигая её вверх и вниз по своему члену до шлепка. Безрассудная самоотдача берёт верх. Весь контроль пропал. Мне нужно больше. Яйца сжимаются, живот скручивается в узел, я врезаюсь и отдаюсь всем телом, я подхожу всё ближе и ближе к оргазму.

— Висидион, — стонет она, когда я снова врезаюсь в не6е.

— Розссалинда, — вырывается имя с долгим шипением, тяжело дыша, сдерживая оргазм, чтобы подольше насладиться ею.

— Да, — шепчет она, подтягиваясь, а затем падая, снова и снова.

Всё моё тело напрягается, член набухает, а затем взрывается внутри неё. Накачивая семенем её гостеприимное лоно. Отдаюсь ей полностью, её сладкая киска требует мой член как свой собственный. Она моё сокровище. Я защищу её. Она моя.

Глава 29

Розалинда

— И это всё? — спрашиваю я.

— Да, — сказал Рагнар, отступив назад.

Импровизированные сани гружены мясом и овощами с огородов. Продовольствия хватит, чтобы прокормить всех, кто остался в городе, по крайней мере, на месяц. клан и изгнанники наблюдают за происходящим разобщённой группой. Слишком легко увидеть разделение между ними. Клан почти весь собрался справа, городские изгнанники слева, а в середине двух групп находятся змаи и женщины, которые объединились с ними в пары. Если бы я только могла заставить их всех увидеть, что наше будущее лежит посередине. Если бы только Гершом смог увидеть. Только он слишком занят погоней за властью.

— Что теперь? — спросил Тодд, почесывая живот. — Жарко.

— Ха! — воскликнул Мисто.

Наши товарищи-гладиаторы вместе со мной и Висидионом стоят рядом с санями. Сенар — единственный, кого, похоже, не беспокоит жара. Знает ли существо, сделанное из камня, о температуре? Я должна спросить его как-нибудь. Все смотрели на меня, включая Висидиона. Мы не говорили ни о моём плане, ни о том, что будет дальше, и мы ещё не решили, как затронуть тему наших отношений с теми, кто собрался перед нами. Глядя на разделённые группы, я решила действовать.

— Послушайте, — говорю я, повышая голос. Шум разговора прекращается, когда все посмотрели на меня.

— Я знаю, что это не тот дом, куда мы направлялись, — говорю я, глядя на людей слева.

— И я знаю, что нас не так-то просто понять и поладить с нами, — я обращаю своё внимание на клан змаев.

С обеих сторон раздаются ропоты согласия.

— Но вот что ещё я знаю. Мы нужны друг другу. Мы нужны друг другу больше, чем кто-либо из вас может себе представить. Наше будущее, будущее наших рас зависит от нас.

— ПАПОЧКА! — Илладон кричит во всю силу лёгких, выпрыгивая из рук Калисты, тяжело хлопая крошечными крылышками, вытягивая руки и бросаясь к Лейдону.

Толпа смеётся, а Калиста краснеет от смущения. Она глянула на меня, пожав плечами, смущённо. Я кивнула ей. Это было вовремя. Лейдон поднимает Илладона в воздух, подбрасывая и ловя его, затем крепко обнимает и целует в голову.

— Вот это зависит от нас, — продолжаю я. — Так выглядит будущее этого мира. Люди, вы последовали за мной в изгнание. Сейчас я поведу вас домой, но это будет не тот дом, ради которого ваши семьи покинули Землю, или дом, который, как вы думали, вы знали до того, как всё произошло. Пришло время нам всем собраться вместе, стать одним народом. Неважно, выглядим ли мы все по-разному снаружи.

Я указываю на змаев, затем на гладиаторов, стоящих полукругом вокруг меня и Висидиона.

— Независимо от того, какую форму они принимают, дружба возможна, а также сотрудничество и даже любовь. Мы должны открыть для них свои умы и сердца. Будущее наших детей зависит от нас. То, что мы делаем прямо сейчас, определит будущее этой планеты и обеих наших рас.

Всё нервно переглянулись. Тихий шёпот пролетел между ними. Калиста и Лейдон, Джоли и Сверре, Амара и Астарот и их дети. Лана и Шидан, Оливия и Рагнар посмотрели друг на друга, затем двинулись вместе, сближаясь, физически показывая связь между ними. Падрейг выходит из группы змаев и подходит к людям, и событие стало похоже на прорыв плотины. Две группы смешиваются, завязываются разговоры, и через несколько мгновений открывается совершенно другой вид.

Висидион берёт мою руку и крепко сжимает её. Я просмотрела на него, моё сердце заколотилось, холодный пот потёк по спине. Волна чувств в моей груди слишком велика, чтобы её можно было сдержать. Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы наши губы встретились. Его руки обнимают меня, приглашая, и я таю в его руках. Сначала отдалённо, а затем нарастая, разражаются аплодисменты. Разорвав поцелуй, я поворачиваюсь, щёки горели, а все трясут кулаками в воздухе и выкрикивают своё одобрение.

— Ладно, ладно, — говорю я, успокаивая толпу. — Нам есть ещё над чем работать.

Гладиаторы берутся за верёвки, прикрепленные к саням. Змаи, которые идут с нами, целуют своих пар на прощание, а затем присоединяются к остальным, хватая перевязь. Мы с Висидионом идём в сторону города.

***

Мерцание купола на горизонте зовёт нас домой. Прошло много времени с тех пор, как я его видела, и многое произошло, но в моём сердце всё равно это дом. Мы ставим сани на место в сотне ярдов перед шлюзом, ведущим к куполу. Вооружённые охранники внутри смотрят на нас, держа перед собой винтовки.

Теперь ждём.

Нас палило жаркое солнце. Гершом заставляет нас ждать, пока солнца нырнут за горизонт, но я ожидала именно этого. С течением дня за вооруженной охраной появляется всё больше и больше людей. Любой дурак поймёт, что они истощены, худы до измождённости. Они смотрят на нас голодными глазами, поэтому мы устраиваем шоу, ужиная. Тодду это нравится больше всего: он взял огромный кусок мяса и отрывал от него кусочки. Он протягивает их к куполу, словно предлагая присоединиться между каждым новым укусом.

Толпа под куполом расступается, сквозь них проталкивается вооруженный эскорт. Они открывают шлюз и входят внутрь. В центре них стоял Гершом. Выйдя из купола, они проходят почти половину пути и останавливаются. Выстроившись в линию перед ним, они становятся на колени и направляют свои винтовки на нашу группу.

— Розалинда, что это значит? — спрашивает Гершом.

— Что значит? — спрашиваю я, изображая замешательство от его вопроса.

— Да, это, — он пристально смотрит на сани, набитые едой. — Кого ты с собой привела? Ещё больше инопланетян, которые украдут у нас наших женщин?

Глянув на гладиаторов, я пожала плечами.

— Нет, они мои друзья, — говорю я. — Тебе стоит попробовать подружиться с ними. Они милые.

Его лицо становится фиолетовым от гнева.

— Перейдём к делу. Что ты здесь делаешь? Вас изгнали, разве ты не понимаешь, что это значит?

— О, я поняла, — говорю я. — Но я слышала, что мои люди голодают. Я не могу стоять в стороне и позволить такому происходить, особенно когда мне есть чем поделиться.

Охранники, стоящие перед ним на коленях, переглядываются, и я почти вижу, как отсюда у них потекли слюни.

— Никто в городе не голодает, — говорит Гершом. — У нас всё в порядке, но раз уж вы всё это привезли сюда, мы будем рады облегчить вашу ношу.

Вой включающихся орудий эхом раздаётся позади нас. Повернувшись на пятках, я с удивлением увидела, что позади нас подошла ещё одна линия людей, все хорошо вооружённые и одетые в доспехи. Хвост Висидиона выпрямляется, а руки сжимаются в кулаки. Сенар шевелится, скалы трутся о скалы эхом, а он ворчит, поворачиваясь к новой угрозе. Мы все встаём в круг спиной друг к другу.

Вооруженные люди окружают нас. Стражники Гершома встают и присоединяются к окружавшей нас группе.

— Розалинда, — шипит Висидиона.

— Да, не ожидала, — говорю я.

— Пусть все твои пришельцы уйдут, — голос Гершома эхом разносится над пустыми дюнами. — Нам нужна еда. Тогда никто не пострадает.

Охранники останавливаются вне досягаемости, их винтовки не колеблются, их пронзительный вой даёт нам понять, что оружие заряжено и готово к стрельбе.

— Ха! У тебя есть план? — Мисто лает.

— Гершом, — кричу я. — Прикажи своим людям опустить оружие. Так неё должно происходить.

— О чём ты? — кидает он. — Я здесь контролирую ситуацию. Как ты можешь быть так слепа? Город мой! Ты и твои планы внутри планов. Ты такого не предвидела. Я главный. Я это заслужил, черт тебя дери. Я добыл воды, я выгнал инопланетян. Я взял то, что принадлежит нам!

— Нет, — качаю я головой. — Вовсе нет.

Гершом бросается вперёд, красный как свекла, размахивая сжатыми кулаками в воздухе.

— Да! Теперь я тоже всё понимаю, — кричит он. — Всё, всё это принадлежит мне. Я наконец-то получил то, что заслуживаю! Никто из вас не сможет противостоять мне. Это то, для чего я родился. Это моя судьба!

Он делает шаг вперёд, слишком близко. Висидион шипит и наклоняется вперёд. Гершом отшатнулся назад и чуть не упал, спеша уйти.

В этот момент я вижу Гершома яснее, чем когда-либо. Я всегда знала, что он жаждет власти, но раньше никогда не понимала почему. Он напуган. За всей этой бравадой и интригой скрывается напуганный маленький человек. Если бы он не был так опасен, мне было бы даже жаль его.