— Правда, — согласился я. — Когда всё закончилось, в клане осталось всего несколько человек. Со временем были найдены выжившие. Некоторые присоединились к нам, другие пошли своей дорогой. Мы смирились со своим концом, но сохраняли надежду. Калессин часто говорил, что надежда есть. Будущее было туманным, но не беспросветным. Итак, мы выжидали. И мы выжили.

— Биджас? — она спрашивает.

— Что? — я спрашиваю.

— Расскажи мне об этом. Не знаю, поняла ли я что это.

Разрывая контакт с её глазами, я изучаю царапины на тонкой металлической столешнице стола между нами. Биджас — это позор, это не то, что обсуждается. Её рука касается моего кулака, настаивая и вытягивая правду.

— Позор, — говорю я.

— Да, но что это такое? — она умоляет меня. — Мне нужно понять. Под моей опекой змаи, но у меня есть лишь предположения и наблюдения. Помоги мне, чтобы я могла лучше вести тех, кто следует за мной.

Искренность заключалась в её словах. Стиснув зубы, прежде чем встретиться с ней взглядом, я тяжело сглатываю.

— Змаи созданы для Тайсса, — говорю я. — Жестокая, дикая планета. Биджас — это наш базовый инстинкт, первобытные инстинкты. Змаи всегда сражаются, двигаясь между рациональностью и биджасом. Отсюда и указы.

— Мантра, — говорит она.

— Да, он фокусируют разум. Даёт отпор и помогает сохранить контроль.

Она поджимает губы, и уже знакомое движение в моём паху повторяется. Покалывание на губах, желание ощутить вкус этих пухлых губ.

— Почему Лейдон отвергает их?

— Потому что он идиот, — отвечаю я, не раздумывая, и сразу же сожалею, когда её острые глаза упрекают меня.

— Лейдон много чего умеет, но он не идиот.

— Ты уверена? — спрашиваю я.

— Да, — говорит она.

— Тогда он боится.

— Боится? — она фыркает. — Лейдон?

— Да, — говорю я. — Что же ещё? Он либо идиот, хотя ты утверждаешь, что это не так, либо боится. Почему он не захотел получить инструмент для контроля над своими низменными инстинктами?

Она ничего не говорит, выглядя задумчивой. Один палец проводит по узору на столе, удерживая моё внимание. Её рука задрожала, и она отдёргивает её от стола в сторону.

— Возможно, — говорит она, скрывая своё странное поведение. Мне придётся об этом подумать позднее. — Уже поздно, и нам нужно отправиться в путь пораньше, если мы хотим добраться до города завтра, — говорит она, вставая из-за стола.

— Конечно, сюда, — говорю я, показывая ей на свою маленькую кровать.

Она пытается настоять на том, чтобы спать на полу, но это спорный аргумент. Я не отступлю в этом вопросе. И вот наконец она лежит в моей постели за импровизированной занавеской, которую я смастерил из пары шкур. Я вижу лишь очертания её бедра в промежутке между ними. Прижавшись спиной к стене, я изучаю её изгибы. И размышляю о том, что происходит между нами, пока меня не забрал сон.

Глава 3

Розалинда

— Как видите, торговля в наших интересах, — говорю я, снимая с глиняной тарелки кусок копченого мяса и кладя его в рот.

— Я, конечно, согласен, но есть препятствия, которые нужно преодолеть, — отвечает Вивидион.

Жуя жёсткий кусок мяса, я наблюдаю за ним и жду. Он оставил свои слова открытыми, чтобы я могла ответить, но зачастую лучше позволить другому высказаться до конца. Молчание может быть величайшим инструментом в моём арсенале. Терпение выгодно. Я почти подумала, что он может выиграть эту игру. Я беру стакан и делаю долгий, медленный глоток, не позволяя своим глазам оторваться от его взгляда. В уголках его губ заиграла улыбка.

Моё тело напряглось от желания броситься через стол и попробовать его губы. Крепче сжимая чашку, я сопротивляюсь, пока не успокоилась.

— Мой народ, — продолжает он наконец.

— Да?

— Мы слишком долго жили одни, — говорит он. — Они не верят, что вы нам нужны.

— А во что ты веришь? — Интересуюсь я.

Висидион вздыхает, откидывается назад, широко раскидывает руки и качает головой. Его глаза закрываются, и он глубоко вдыхает. Его грудь поднимается, расширяясь при вдохе, выдвигая вперёд его впечатляющее телосложение. Теперь знакомое напряжение в моём теле сжимается сильнее, его грудные мышцы напрягаются, а затем расслабляются, когда он выдыхает. Нет, я не школьница. Сколько бы времени ни прошло…

Он открывает свои красивые глаза, встречая мой взгляд с открытой честностью. Его глаза — глубокие озёра, открывающие путь к его душе. Во рту у меня так сухо, что при глотании заболело горло. Его крылья шуршат на спине.

— Возможно, я слишком долго жил без надежды, — говорит он мягким голосом, кладя руку на стол посередине между нами.

Моя рука легла на его руку, незапланированно, бездумно. Инстинкт или движимая желанием — я не знаю. Его чешуя гладкая и прохладная под моими кончиками пальцев. Я медленно обвожу указательным пальцем круг, не отрывая глаз от его взгляда. Текстура его чешуи разжигает мой интерес. Меня охватывает дрожь, когда моё тело реагирует на прикосновение.

— И?

Его язык высовывается и скользит по губам. Я невольно наклоняюсь, желание притягивает меня ближе.

— Я не знаю, что с этим делать, — выдыхает он, наклоняясь.

— Прими это.

— А дальше?

— Потом увидим…

Наши губы так близко, что его тёплое дыхание касается меня, в нём чувствуется нотка пряностей. Его изумрудно-зелёные глаза, озёра тёплых вод, в двух дюймах от меня смотрели мне в душу. Он поворачивает свою руку под мою на столе и крепко сжимает её. Ближе, мои губы дрожат, собираясь коснуться его…

Крик прерывает момент, возвращая нас обоих к реальности.

Моё сердце убежало в пятки. Вскочив на ноги, я направилась к двери, Висидион был рядом со мной. Когда я прорываюсь сквозь шкуры, закрывающие вход, яркие солнца ударили мне в глаза. Пятна заплясали перед моим взором, превращая всё в грубые очертания.

Дом Висидиона находится на втором уровне домов на скале. Он проталкивается мимо меня и бежит вдоль пещер. Я не могу следовать за ним, не рискуя упасть, пока мой взор не прояснится.

— Роррр! — эхо отдаётся от каменной стены позади меня.

Я яростно тру глаза, спускаясь по пандусу. К звукам боя присоединяются крики и рыки. Мои глаза наконец-то прояснились, и мне почти хотелось, чтобы они до сих пор ничего не видели. Огромный змай, по-моему, Дросдан, сражается с Лейдоном. Они кружат вокруг друг друга, толпа вокруг них кричит и рычит. Кровь течёт по лицу Лейдона из пореза над глазом, но он не показывает никаких признаков слабости.

Внезапно, Лейдон подпрыгивает в воздух, широко расправив крылья, откинув руку назад и опуская кулак в сторону Дросдана. Дросдан, более крупный и медленный, посмотрел вверх и начал поднимать руки, защищаясь, но слишком поздно. Кулак Лейдона врезается в него с тошнотворным хрустом. Дросдан отшатывается назад, дико размахивая хвостом и хлопая крыльями в воздухе, пока он изо всех сил пытается остаться в вертикальном положении.

Вздохи шока сопровождаются аплодисментами.

— Надери ему задницу, Лейдон! — кричит кто-то, человеческий голос, судя по акценту, но я не могу заглянуть за тела и увидеть, кто это, теперь, когда я сошла с возвышения.

— Дросдан! — начинают петь.

Ноги стучат по земле, создавая оглушительную какофонию вместе с пением имени большего змая. Висидион идёт прямо передо мной, мчась к толпе. Красно-коричневый плащ, развевается на ветру позади него. Его остановила толпа.

— Разойтись! — кричит он, когда я догоняю его.

Толпа вокруг него расходится. Я следую за ним, пользуясь моментом. Прежде чем мы успеваем пройти сквозь ликующую и скандирующую толпу, я слышу ещё один сильный удар и новые стоны боли. Моя грудь сжимается, а сердце бьётся быстрее. Толпа слишком близко, и нам трудно дышать, пока мы пробираемся сквозь неё. Моё левое бедро задрожало, желая поддаться слабости. Нет, не сейчас. Стиснув зубы, я преодолеваю боль, но дрожь моих рук — это не то, что я могу контролировать.

Проблемы стали меньше, но не исчезли. Каждый раз, когда они возвращаются, это напоминание о том, как драгоценно время и как мало его у меня осталось для достижения целей. Ещё один громкий треск, и толпа ахает. Кто-то кричит. Скандирование возобновляется.

Перемещающиеся тела выталкивают нас. Сколько вас здесь? Как мы сможем пройти сквозь такую толпу?

Спотыкаясь, я наконец освобождаюсь. Висидион хватает меня за руку, поддерживая.

— ДОСТАТОЧНО! — кричит Висидион, его голос достаточно громкий, чтобы эхом отразиться от стен утёса.

Тишина упала на всех, как одеяло. Никто не говорит. Я не слышу, чтобы кто-то даже дышал.

Дросдан и Лейдон смотрят друг на друга на расстоянии пары футов друг от друга. Кровь капает с них обоих, растекаясь по земле. Левое крыло Дросдана тоже ослабло. Они оба тяжело дышат, но их кулаки подняты и готовы продолжить битву.

Ступая рядом с Висидионом, мы встаём между двумя мужчинами. Стратегически я меняю свою позицию так, чтобы оказаться ближе к Дросдану, заставляя Висидиона стоять ближе к Лейдону. Быстрый перевод его глаз в мою сторону говорит мне, что он это заметил, а намёк на улыбку — был его одобрением.

— Что тут происходит? — спрашиваю я, беря на себя инициативу.

— Он назвал Илладона уродливым, — шипит Лейдон.

— Нет, я сказал, что его отец уродлив, как помёт биво, — парирует Дросдан.

Толпа смеётся, и Дросдан выпрямляется, ухмыляясь.

Лейдон шипит, сжимая кулаки и делая шаг вперёд. Висидион останавливает его, кладя руку ему на грудь.

— Дросдан, мы гости в твоём доме. Вот как клан обращается со своими гостями? — я спрашиваю.

— Клан, — Лейдон поворачивает голову и выплёвывает это слово. — Сборище сисмисов.

Сисмисы — крошечные песчаные змеи, обладающие очень смертельным ядом. Судя по реакции толпы, назвать так клан змаев было большим оскорблением. Дросдан ревёт, его хвост подпрыгивает вверх, а неповрежденное крыло раскрывается, второе изо всех сил пытается, но не может раскрыться.

— Лейдон, — говорит Висидион, — ты так обращаешься с хозяевами, принявшими вас?

Лейдон смотрит в глаза Висидиону, а я поворачиваюсь к Дросдану. Положив руку на его массивную грудь, я поднимаю глаза и смотрю, пока он не посмотрел вниз. Как только он это делает, наши взгляды встречаются, и я одной лишь своей волей заставляю его смотреть на меня. Он огромный, с руками, как стволы деревьев, и с достаточно широкими плечами, чтобы я могла растянуться на них и ещё осталось бы место. Тем не менее, он не отходит от моего прикосновения и не отводит взгляд.

— Нет, — говорит Лейдон, в голосе слышится отступление.

— А ты, Дросдан? Соответствует ли твоё поведение нашим указам? — я спрашиваю.

Его глаза расширяются, челюсть отвисает, и он качает головой. Его крылья и хвост опускаются, а руки разжимаются.

— У нас есть разногласия, — говорит Висидион, обращаясь к Лейдону, но делая голос более внушительным.

— Но они не так уж велики, — заканчиваю я его мысль.

— В этом мире достаточно напастей, пытающихся нас уничтожить, — говорит Висидион.

— Бури, жара, землии и заузлы, — говорю я.

— Нам тоже нужно уничтожать друг друга? — спрашивает Висидион.

— Вместе мы сильнее, — говорю я, толпа ахает, и напряжение спадает.

Я знаю, что в указах, которым они следуют, есть сила. Если бы я только могла заставить своих людей принять их. Вскоре, как только с Гершомом будет покончено, это станет возможно. Идеалы, которые они выражают, ничем не отличаются от моих собственных, но диаметрально противоположны идеалам Гершома и его движения «Человечество прежде всего».

— Что насчет них? Они не следуют нашим указам, — голос из толпы.

— Нет, не следуют, — говорит Висидион.

— Но не потому, что мы их не уважаем, — продолжаю я.

— Обязаны ли наши идеалы соблюдаться всеми? Должны ли мы заставить их следовать нашим путем? Бить их, пока они не подчинятся? — говорит Видидон.

— Вы выше этого.

— Вместе мы сильнее, — повторяет Висидион.

Толпа перешептывается, настрой меняется. Нас слишком мало, даже несмотря на размер клана и новых выживших, которые решили жить здесь. Слишком мало, чтобы мы могли встать друг против друга. Жизнеспособность обеих наших рас висит на волоске.

— Надежда есть, — говорю я. — Надежда на будущее для обеих наших рас. Откройте свои умы и сердца и смотрите вперёд.

— Да, — соглашается Вивидион. — Надежда, тот давно потерянный проблеск, который мы почти забыли, появился. В новой форме, в виде людей и альянса наших рас. Именно такое будущее мы видим. Пойдёте ли вы за мной.

— Я пойду, — говорит Падрейг, выходя вперед.

Падрейг так же принципиален, как и Дросдан, уступая только ему по размеру. Большой, крепкий — если бы у змая росли волосы на лице, я бы представила его с большой черной густой бородой, которая сочеталась бы с его выпуклыми руками и грудью. Даже его голос глубокий и громкий. Другие змаи следуют его примеру, и люди среди них тоже соглашаются. Через несколько мгновений беспорядки проходят, когда люди возвращаются к своей работе, оставляя нас с Висидионом стоять между Лейдоном и Дросданом.

Оба змая были ранены в результате боя. Они тяжело дышат, и ни один из них не смотрит в глаза другому. Дросдан потирает челюсть, двигая ею вперёд и назад, пока она громко не треснула. Мой желудок сжимается от этого звука в сочувствии.

— Ты хорошо бьёшь, — говорит Дросдан.

— Нет, — говорит Лейдон, вытирая кровь с глаз.

— Лейдон, будь вежлив! — врывается Калиста.

Вероятно, раньше её заблокировала толпа, но теперь она здесь, и Лейдон съёживается перед женой. Калиста приподнимается на цыпочках, чтобы посмотреть на рану на его глазу. Цыкнув, осматривая, она щипает это место. Лейдон взвзгнул, а Дросдан хихикает в ответ. Лейдон смотрит поверх головы жены на крупного змая.

— Ты бьёшь как женщина, — огрызается Лейдон.

— Давай, крошечный человечек, — говорит Дросдан.

Мы с Висидионом обмениваемся взглядами, затем оставляем двух мужчин разобраться в оставшихся разногласиях, поскольку основная опасность исчезла.