Вскоре кастрюля уже кипит над нашим общим огнём. Розалинда ловит мой взгляд и указывает на дверь. Я следую за ней на прохладный ночной воздух. Здесь намного холоднее, чем в Тайссе, а ночи самые худшие. Когда солнце садится, мои мышцы болят сильнее, и я чувствую себя вялым.

— Это было глупо, — говорит Розалинда, как только мы выходим на улицу.

— Он тебе угрожал, — отвечаю я.

— Нет, он этого не делал, — она качает головой. — Он сделал глупый комментарий. Ничего не было.

— Для меня было, — отвечаю я. — Никто не может тебе угрожать.

— Это была не угроза, чёрт возьми, Висидион, ты не можешь так поступать! — её голос повышается.

Её левая рука дрожит, и она скрещивает руки на груди, пытаясь скрыть.

— Становится хуже, — говорю я ей.

— Со мной всё в порядке, — говорит она, но я смотрю на неё, пока она, наконец, не теряет уверенность. — Вероятно, это ломка.

Тяжело сглотнув, я киваю. Держится хорошо, но ей нужен эпис. Люди не принимали его всю свою жизнь. Змай может прожить недели или месяцы, не ощущая последствий отсутствия эписа, но людям он нужен. Их тела всё ещё приспосабливаются.

— Нам нужен план, — говорю я.

— Да ладно? — огрызается она, но затем её руки задрожали, и она стискивает зубы.

Я обнимаю её и крепко прижимаю к себе. Боль в груди пульсирует с каждым ударом сердца. Дайте мне врага, любого врага, с которым я смогу встретиться лицом к лицу и победить. Потерять её, когда мы только сейчас вступаем в связь, я не могу допустить. Я найду способ. Я спасу её.

Её тело прижимается ко мне, вливается в мои руки, как будто она была создана для меня. Лёгкими прикосновениями поглаживая её волосы, крепко прижимая к себе, я слушаю ритм наших сердец, бьющихся близко друг к другу. Дрожь пробегает по её телу, и когда она наконец проходит, она обнимает меня за талию. Этот момент мог бы длиться вечно, и я был бы счастлив.

Громкий взрыв эхом разнёсся по тренировочному полю. Розалинда подпрыгивает, отталкиваясь от меня. Звук повторяется, доносясь из деревянных двойных дверей, ведущих на территорию. Из небольшого здания у ворот выходят двое охранников, громко переговариваясь. Они оба плетутся, наверное, пьяные. Один открывает небольшую панель в двери и выглядывает.

— Дерьмо, — восклицает он, отступая назад.

Другой охранник выглядывает, затем быстрым движением отпирает двери и открывает одну сторону. Фигура в капюшоне, окутанная тенями, проходит мимо. Охранник закрывает дверь и вставляет замки на место.

— Я приведу хозяина, — говорит охранник, который воскликнул, запинаясь в своих словах.

— Нет, — говорит фигура. — Я здесь не ради него.

— Ох, — говорит охранник, и его руки бесполезно хлопают по бокам.

— Возвращайтесь к своим обязанностям, я скоро выйду, — говорит фигура.

Между тенями и капюшоном невозможно понять, куда он смотрит, но кажется, что его внимание приковано к Розалинде и ко мне. Я двигаюсь, чтобы защитить её, вставая между ней и незнакомцем.

— Э-э, нам не следует… — начинает охранник.

— Ты меня допрашиваешь? — спрашивает фигура, даже не взглянув на охранника.

— Нет, э-э, сэр, нет, вернёмся к нашим обязанностям, ладно, — отвечает охранник.

Двое охранников пятятся назад, держа друг друга прямо, в свою хижину. Фигура в капюшоне идёт по открытой местности к нам. Мой хвост скользит по земле, чешуя покалывает, а руки сжимаются в кулаки, готовые ко всему. Он останавливается в нескольких футах от нас. В этот момент, как будто незнакомец спланировал это, луна выходит из-за облака, освещая его ярким серебряным светом. Медленно двигаясь, он берётся за капюшон по бокам и опускает его. Когда капюшон опускается, лунный свет блестит на коричневой чешуе и открывает змая с арены.

— Извините за прикрытие, — говорит он. — К сожалению, это было необходимо.

Горло у меня сжалось, все мышцы напряглись, и в любой момент ожидая нападения, я позволил себе собраться, прежде чем заговорить.

— Кто ты? — я задаю самый очевидный вопрос.

— Меня зовут Аркан, и я знаю, что вы Висидион и Розалинда, — он кивает каждому из нас, называя наши имена. — Когда я увидел вас на арене…

Он замолкает, не закончив свою мысль. Мы долго смотрим друг на друга, пока облака снова не закрывают луну и не погружают нас обратно во тьму.

— Я был удивлён, увидев змая, — говорю я, заполняя пустоту.

— Удивлён! — фыркает он, качая головой. — Как тебе удалось избежать опустошения?

— Я не избежал, — говорю я.

— Нет? — он качает головой из стороны в сторону. — Но… планета была уничтожена. На Тайссе не осталось жизни.

Вместо того, чтобы ответить ему, я пристально смотрю на него, приказав своему лицу ничего не показывать. Я не знаю, союзник он или нет, но что-то подсказывает мне, что мы находимся на опасной территории.

— Как ты оказался здесь? — спрашивает Розалинда, перенаправляя вопрос ему.

Он вздыхает, опустив плечи, и смотрит во тьму.

— Я думал, что я единственный змай, — говорит он тяжелым от отчаяния голосом. — Никто не смог выжить. Вся галактика думает, что Тайсса больше нет.

Страх, холодный и жуткий, просачивается из моего сердца при его словах, но я не знаю почему. Слова вызывают в биджасе что-то смутное и неопределённое. Воспоминания, которые у меня когда-то были, но теперь потеряны в тумане биджаса.

— Так и должно оставаться, — говорю я.

Он снова переключает своё внимание на меня, затем качает головой.

— Для этого уже слишком поздно, — говорит он. — Я так думаю.

— Зачем ты здесь? — спрашивает Розалинда.

Он выпрямляется, прочищает горло, а затем расправляет плечи.

— Точно, — говорит он. — Вы в опасности.

— Конечно, мы рабы, проданные в гладиаторы, — огрызаюсь я.

— Нет, хуже, — говорит он, игнорируя меня. — Ситуация здесь нестабильная. «Король» — криминальный авторитет, который удерживает своё положение благодаря страху. Он утверждает, что произошёл от принца Астириана, но все знают, что это ложь.

— Какое это имеет отношение к нам? — спрашивает Розалинда.

— Не к тебе, к нему, — говорит Аркан. — Тайсс считался мёртвым. Заузлы не скрывают, что они вас там поймали. Это значит, что на Тайссе есть жизнь.

— И им нужен эпис, — говорю я, холодный озноб в моих кишках обретает форму и распространяется по моим конечностям.

— Да, — говорит он. — Слухи — это всё, что сейчас есть, — говорит Аркан. — Но они придут за вами. Некоторые хотят вашей смерти, чтобы похоронить секрет и использовать его в своих целях. Другие хотят, чтобы вы проиграли, чтобы они могли вас похитить. На вас много планов. Но достаточно сказать, что вы изменили расстановку сил в Крике и тем самым всю галактику.

Мои мысли мчатся, а смутные воспоминания пытаются выбраться из тумана прошлого.

— Ты поможешь? — я спрашиваю.

Аркан напрягается, его хвост перестаёт двигаться. Моё сердце громко билось в ушах, считая проходящие мгновения. Мысли играют в его глазах, и мне приходится задаваться вопросом, чего же он на самом деле добивается.

— Я сделаю всё, что смогу, — говорит он.

— Нам нужен план, — говорит Розалинда. — Сбежать с планеты.

Аркан кивает и собирается уйти.

— До встречи, — говорит он через плечо.

— Как ты собираешься помочь? — спрашиваю я, когда он подходит к двери.

Он останавливается, кладя одну руку на дверь и склонив голову.

— Я не знаю, — говорит он. — Я буду на связи.

Дверь за ним закрывается, и один из охранников выходит, спотыкаясь, чтобы закрыть замки. Когда он поворачивается и видит меня и Розалинду, он делает шаг к нам.

— Уходите, — рявкает он, указывая на нашу хижину.

Молча, мы возвращаемся к ужину.

Всё изменилось. Всё изменилось так, как я пока не могу предвидеть. Мы с Розалиндой едим молча. Когда мы наконец легли рядом в нашей маленькой комнате, она кладёт голову мне на плечо, кладя руку мне на грудь.

— Что всё это значит? — она шепчет.

— Я не знаю, — говорю я, и в этих трех словах выражена правда. У меня в кишках холодный, твёрдый комок.

— Я пытаюсь решить, хорошо ли всё складывается или плохо, — говорит она.

— Я тоже, — отвечаю я, крепче прижимая её к себе.

Глава 21

Розалинда

С тех пор, как Аркан заходил в гости, у нас было три боя на арене, но ни слова больше не услышали.

Последствия абстиненции усиливаются, и их становится всё труднее скрыть. Меня прикрывал Висидион, но наша команда знает, что происходит. Я не могу скрыть это от них, и скоро не смогу скрыть и от наших оппонентов. Я замедляюсь. Мои мышцы не реагируют также быстро, как раньше. Спазмы и слабость всё чаще приходят и уходят. Моё тело разрушается, предаёт меня. Я не знаю, связано ли это с отсутствием эписа или с прогрессированием рака, который, как я думала, находился в стадии ремиссии.

Земля посыпалась с потолка, а толпа разражается очередными аплодисментами и топотом. Мисто и К'сара сражаются на арене. Я могу только надеяться, что у них всё хорошо. Мы все поднимаемся по рейтинговой лестнице на арене и являемся уже известной силой, за которой стоит наблюдать. Трейс — хороший тренер, один из лучших, если верить слухам из ямы. Остальные гладиаторы выказывают ему уважение, которого они не оказывают никому другому. Все, кроме Брисонга и его напарника Рикона. Они доминируют в турнирной таблице с длинной победной серией. Пятнадцать побед без поражений.

Скоро мы с Висидионом бросим им вызов, и они это знают. Мы пока избегаем друг друга. Бросали свирепые взгляды в яме, кидали оскорбления в нашу сторону, а мы с Висидионом игнорировали их. Это бесило Брисонга, чего я и добивалась. Я всегда улыбалась из этому.

— Вы двое следующие, — говорит Трейс. — Сюда идите.

Он кивает головой в дальний угол нашей подготовительной зоны. Это не совсем уединенное место, но находится достаточно далеко от остальных, и из-за шума толпы над нашими головами подслушать будет сложно. Когда мы встаём перед Трейсом, он смотрит на нас своими огненными, немигающими глазами.

— Да, сэр? — спрашиваю я, побуждая его заговорить.

— Вы оба — идиоты, — говорит он, качая головой.

Мы с Висидионом обмениваемся растерянными взглядами.

— Что вы имеете в виду? — спрашивает Висидион.

— Ты, — говорит Трейс, указывая на Висидиона. — Будь здесь, будь тем, кто ты есть. Думаешь, я не знаю о вашей встрече с Арканом? Кто-нибудь из вас знает, какую бурю дерьма вы запустили?

— Трейс… — говорит Висидион, но Трейс прерывает его резким движением руки, рассекающей воздух.

— Нет, — говорит он. — Нет. С этой планеты никуда не деться. Примите свою судьбу, закройте рты и сделайте вид, что вы не из Тайсса. Ещё что-нибудь спляшете в таком же русле, и вы двое станете глупее стаи мокулов во время течки.

— Нам нужно вернуться, — говорит Висидион.

— Нет, ты не знаешь наверняка, — говорит Трейс. — Здесь можно неплохо жить. Что там осталось у тебя? Ты можешь получить всё это здесь.

— Нет, я не смогу, — шипит Висидион. — Ты видел, не пытайся втереть мне, что ты этого не увидел. Розалинда больна, ей становится хуже. Ей нужен эпи…

— Нет! — Трейс лает. — Не смей произносить это проклятое слово, не смей, клянусь семью вдовами.

Края чешуи Висидиона становятся красными, а его хвост перестаёт двигаться и поднимается вверх. Гнев берет над ним верх. Я должна остановить это. Я провожу рукой по его руке к плечу. Он не поворачивается и смотрит на Трейса.

— Висидион, давай послушаем, что он скажет, — говорю я. Висидион ничего не говорит и не двигается, только кивает. — Трейс, продолжай, пожалуйста.

Прежде чем он заговорил, глаза Трейса метнулись во мне.

— Это уничтожающее всё растение лежит в основе всех проблем этой галактики. Целые планеты опустошались в стремлении контролировать, кому оно достанется. Сейчас ходят слухи и только. Никто не верит заузлам, они самые большие лжецы во вселенной и ради денег скажут, что угодно. Если вы дадите им знать, что Тайсс не уничтожен, если они поймут, что эпис всё ещё здесь, всё начнётся заново.

— Помогите нам, — говорю я. — Разве вы не научили нас тому, что лучший способ избежать удара — это не быть рядом, когда он достигнет цели?

Что-то мелькает в его глазах, губы напрягаются, но затем он качает головой.

— Используешь мои же слова против меня, — говорит он.

— СЛЕДУЮЩИЕ! — гулкий голос эхом раздается в яме.

— Идите, — говорит Трейс.

Я не могу его прочитать, когда встречаюсь с ним взглядом. Я не знаю, достучалась ли я до него или нет. Поможет ли он нам или предаст? Когда я поднимаюсь по пандусу к воротам, холодный пот стекает по моей спине, а дыхание становится прерывистым.

— Ты в порядке? — спрашивает Висидион с беспокойством в голосе.

— Я в порядке, — отвечаю я, перехватывая свой деревянный меч.

Висидион кивает, любые слова, которые он мог сказать, прерываются лязгом поднимающихся ворот.

— Народ Крика! — голос диктора грохотает сквозь деревянные двери. — Для вашего развлечения и удовольствия от ставок, ужас Тайсса и его женщина сразятся с Анасиенским изгнанным принцем Альвы и его Пари!

Толпа ахает и охает от удовольствия, и ворота перед нами распахиваются. Мы выходим из туннеля, рассчитывая время так, чтобы наши противники вышли из своего одновременно с нами. Я потрясена, увидев человеческую женщину, идущую рядом с высоким фиолетовым инопланетянином. Инопланетянин такого же роста, как Висидион, но более человеческого телосложения, хотя у него длинные заостренные уши, а во рту видны клыки вместе с фиолетовой кожей. У него два деревянных меча, а у неё — деревянный посох.

Остановившись на расстоянии десяти футов друг от друга, мы смотрим друг на друга, ожидая начала сигнала.

К чести наших противников, они не выказывают никаких признаков страха. Остальные часто пугаются Висидиона из-за его размеров и репутации бойца. Толпа затихает, пока единственным звуком не становится лёгкий ветерок, развевающий знамена на ветру.