Я пригибаюсь, и его кулак рассекает воздух там, где была моя голова. Присев, я разворачиваюсь на правой пятке, замахиваюсь левой ногой, стремясь к его ногам. Он быстр, перепрыгивает через мою ногу и аккуратно приземляется за ней. Его кулак опускается вниз, снова целясь в голову, но я перекатываюсь назад через левое плечо и вскакиваю на ноги в готовую стойку. Кулаки перед ним, его тёмный взгляд осматривает меня с ног до головы. Глубокая, пульсирующая боль в левом бедре угрожает провалить мою демонстрацию силы, но я сдерживаю тремор чистым усилием воли.

Сэр опускает кулак, выпрямляется, а затем резко кивает.

— Неплохо, — говорит он. — Остальным, извините уж за честность, вам стоит поучиться у неё.

Я ловлю взгляд Висидиона. На его лице отражается тревога и гнев, но я также вижу его гордость. Ему придётся смириться с тем, что я могу позаботиться о себе, иначе он убьёт нас обоих. Когда я снова встаю в ряд рядом с ним, мой пульс возвращается к норме, я делаю глубокий вдох и чувствую, как угасает адреналин. Моя левая рука задрожала, и не от последствий конфликта, поэтому я сцепляю руки за спиной в парадной стойке, надеясь, что никто не уловит момент моей слабости. В тот же момент я вижу, как сэр смотрит на меня, и его глаза сужаются. Он поджимает губы, и моё сердце заколотилось в груди.

Дерьмо!

— Хорошо, неучи, разбивайтесь по парам, — приказывает сэр. — Я хочу посмотреть, что каждый из вас может предложить столу. Работайте усердно, если хотите заработать себе на ужин.

Отдавая приказы, он объединяет Висидиона с Тоддом, К'сару с Сенаром, оставляя Мисто мне.

Мисто ниже меня ростом, у него длинные, долговязые руки, заканчивающиеся острыми когтями, а также морда, полная острых зубов. Хоть он и кажется маленьким и, возможно, слабым, я не собираюсь его недооценивать, даже если это всего лишь спарринг. Мисто смотрит себе под ноги и встаёт на четыре фута передо мной, затем качает головой.

— Ха! Извини, Мисто, за это, — говорит он, не поднимая глаз.

— Начали! — Сэр лает.

Мисто становится летающим пятном из меха и когтей. Всё, что я могу сделать, это блокировать удары, которые, кажется, идут со всех сторон одновременно. Когти царапают мой костюм космической брони, издавая громкие звуки, пытаясь найти опору. Я немного медленнее него. Боль вспыхивает красным в моём мозгу, и огонь вспыхивает на моей левой щеке, где его удары касаются меня. Отступая назад, я полностью защищаюсь и не могу нанести ни одного наступательного удара. Кровь стекает по моей щеке, пачкая мой белый костюм.

— Розалинда! — Висидион кричит, привлекая моё внимание к нему.

Он смотрит на меня, а не на Тодда. Массивный кулак Тодда касается челюсти Висидиона, и раздаётся тошнотворный хруст. Висидион шатается под силой удара, споткнувшись в сторону, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах. Мисто касается моего живота, и моё дыхание вырывается взрывом, заставляя меня задыхаться, когда я отступаю назад и спотыкаюсь обо что-то, тяжело приземляясь на задницу.

Мисто приземляется на меня размытым пятном. Подняв руки, пытаясь защитить лицо, я поворачиваюсь с одной стороны на другую, пытаясь сбросить его.

— Достаточно! — лает сэр.

Мисто останавливается, отпрыгивает назад и мягко приземляется на подушечки ног. Тодд мчится к Висидиону. Висидиону удалось вернуть равновесие, его правая рука сжата в кулак и прижата к земле. Он наблюдает за приближением Тодда и подпускает его ближе. Когда Тодд приближается, Висидион резко размахивается, собирая силу.

Сэр ловит кулак Висидиона прямо перед тем, как он касается Тодда. Отталкивая Тодда другой рукой, он отпускает руку Висидиона, заставляя Висидиона довести её до конца. Висидион разворачивается, и Сэр использует против него собственную инерцию, толкая его в другом направлении. Висидион расправляет крылья, чтобы удержать равновесие, затем поворачивается к сэру с красной яростью в глазах.

— Попробуй, доходяга, — говорит Сэр низким и опасным голосом.

Его руки раскинулись по бокам, и он кажется расслабленным, но я не сомневаюсь, что он готов к атаке Висидиона.

Висидион вздрагивает, его хвост встаёт прямо, края чешуи становятся красными, видимые признаки бушующей в нем ярости. Он не двигается, пристально глядя на него, пока красный оттенок тускнеет, а его хвост снова опускается на землю. Он закрывает крылья, затем кивает головой.

— Умно, — говорит сэр. — Встать в строй.

Мы снова выстраиваемся в свободную линию. Пока все передвигаются, я провожу рукой по выпуклому бицепсу Висидиона, и мы обмениваемся быстрыми взглядами. Выжить. Нам нужно выжить и дождаться своего часа. Его почти незаметный кивок в ответ — это всё, что мне было нужно.

— Хорошо, неплохо, — говорит Сэр, расхаживая взад и вперёд по нашей линии. — Правило первое: в спарринге никогда не наноси необратимых повреждений. Ваша ценность — на арене. Никто не заплатит за наблюдение за вашей тренировкой. Если вы нанесёте непоправимый вред своему спарринг-партнеру, вас немедленно отправят на Кровавые игры. Поняли?

— Да, сэр, — отвечаю на его вопрос, но я не отвечаю.

— Что такое Кровавые игры? — я спрашиваю.

— Ха, она не знает, — рявкает Мисто.

— Бои насмерть, — отвечает сэр, не сбавляя шага.

Хорошо, приятно узнать.

Избегай кровавых игр.

Мы с Висидионом обмениваемся взглядами.

День за днём жди и наблюдай.

Сэр продолжает излагать правила. Мы слушаем их всех, а затем разделяемся по новым парам. Обучение проходит серьёзно.

Глава 18

Висидион

— Ладно, юнцы, — рявкает сэр, идя вдоль нашей линии. Снаружи рёв толпы достигает апогея. Здесь с потолка падает пыль, и раздаётся стук, когда они топают ногами. — Устройте из сегодня отличное шоу! Отработайте хозяину, выплаченные деньги за вас.

— Сэр, да, сэр, — отвечаем мы в унисон.

Хотя мне неприятно это признавать, он сделал меня более лучшим бойцом. Нас разделили на пары, и Розалинда — моя напарница. Также объединили К'сару и Мисто, а Сенар и Тодд — вторая пара. Сэр осматривает нас критическим взглядом. Я всё ещё пытаюсь привыкнуть к кожаным патронташам, пересекающим мою грудь. Когда мы окажемся в бою, они будут полезны, но я ненавижу их ощущение на своей коже. Они ограничивают меня. Я вращаю плечами и шеей, чтобы снять напряжение.

— Смотри, — говорит новый голос. — У Трейса новая партия отморозков.

Мы все выглядываем за дверь нашей подготовительной зоны. Гладиаторы готовятся в помещении под ареной. Деревянные рейки образуют потолок, удерживая грязь с пола арены. Грубые стены делят пространство на комнаты, выходящие за центральную зону сбора, где находились медики. У нашей двери стояли двое мужчин и смотрели на нас. Первый — ярко-фиолетовый, с модщной мускулатурой и тяжёлым, выступающим лбом, а другой — красный, как задница маджмуна, и меньше меня. У него суровый вид, острые черты лица и пронзительные глаза, такие же красные, как и его кожа.

— Вали, Брисонг, — говорит Сэр, подходя к открытой двери нашего помещения.

— Почему ты собираешься что-то сделать, старик? — Брисонг, фиолетовый, отвечает, хрустя костяшками пальцев перед лицом сэра.

— Прибереги силы для арены, — отвечает ему сэр.

— Каково это? — спрашивает Брисонг.

— Расскажи нам, Трейс, — говорит красный. — Каково быть таким убогим?

Они явно его травят, но сэр не удосуживается ответить. В крайнем проявлении неуважения он поворачивается спиной.

— Юнцы… — говорит он, но затем Брисонг хватает его за плечо.

Сэр движется с ослепляющей скоростью, хватая руку Брисонга и выкручивая её. Развернувшись, он заставляет Брисонга встать на колени и выкручивает ему руку. Брисонг кричит от боли, упав. Сэр подносит правую ногу к шее Брисонга, держит руку за вытянутое запястье и смотрит на краснокожекго.

— Попробуй, — говорит сэр. — И ты потеряешь напарника.

— Ты не посмеешь, — говорит красный парень. — Мы третьи в рейтинге!

— Попробуй, — говорит сэр.

— Отойди, — говорит Брисонг с болью в голосе.

Красный парень наклоняется, его глаза горят яростью, кулаки подняты, готовый сделать шаг. Все мы делаем шаг вперёд, образуя полукруг вокруг сэра. Это странно, потому что я об этом даже не задумался. За неделю сэр заслужил наше уважение. У меня осталось твёрдое намерение сбежать и забрать Розалинду отсюда, но это не имеет ничего общего с седым ониксовым воином. Он винтик в машине, такой же воин, как и мы, выживающий изо дня в день. Взгляд красного парня перемещается с сэра на нас, и он делает шаг назад, разжимая кулаки.

— Ладно, — говорит он.

Сэр кивает и отпускает Брисонга, одновременно отступая назад. Брисонг встаёт, хватаясь за плечо и массирует мышцы.

— Ты за это заплатишь, — шипит он.

— За что? За то, что убогий надрал тебе задницу? — Сэр насмехается.

Ярость отражается на лице Брисонга, когда он бурчит, не в силах произнести слова. Красный парень хватает его за руку и утаскивает.

— Мы увидимся с твоими людьми на арене, — говорит через плечо краснокожий.

Двое из будущих соперников. Чешуя у меня чешется, а ладони горят от желания побить их обоих.

— Кто это был? — спрашивает Сенар.

— Команда номер три в рейтинге, — говорит Сэр, поворачиваясь к нам. — Опасные и подлые. Если кому-то из вас повезёт, вы встретитесь с ними лицом к лицу, — говорит он. — Когда вы с ними встретитесь, я ожидаю, что вы вновь надерёте им задницы.

От нас доносится ропот согласия.

— Как я и говорил, — продолжает он. — Это ваш первый выход, так что не разочаровывайте меня. Вы находитесь внизу рейтинга, поэтому никто не будет ожидать многого. Не переусердствуйте. Выживете.

Один из уроков, которые он усвоил за последние семь дней, — не делать больше, чем необходимо для победы. Арена — это не только зрелищность, но и мастерство. Мы будем играть для публики. Угодим им, и мы продвинемся вперёд; наскучим, и мы окажемся на кровавых играх.

— Сегодняшний день не должен быть трудным ни для кого из вас. Вы не самые худшие неудачники, с которыми мне когда-либо приходилось работать.

Впервые он сделал что-то подобное на комплимент. Гордость разрастается внутри меня, застигнув меня врасплох. Как я могу испытывать гордость, если я раб? Розалинда наклоняется ближе, когда сэр отпускает нас.

— Мы сможем, — шепчет она.

— Да.

Пыль опадает с потолка, а толпа наверху сходит с ума. Кричат и топают ногами, заставляя потолок вибрировать так сильно, что я удивляюсь, не рухнет ли он от их возбуждения.

— Семь вдовьих невест! — кто-то снаружи кричит, и другие гладиаторы устремляются в центральную зону.

— Танир ранен! — кто-то кричит.

Мы с Розалиндой обмениваемся взглядами, а затем смотрим на сэра. Он стоит, скрестив руки на груди, качая головой.

— Этого не может быть, — говорит он.

Ворота, отделяющие зону подготовки от пола арены, звенят, когда поднимают тяжелые цепи. Два больших существа, похожих на фиолетовое чудовище, на котором ездит наш новый владелец, несутся по наклонному коридору в главную комнату, неся между собой носилки. Медики подбегают, берут носилки и кладут их на один из своих столов. На нём лежит мускулистое желтокожее существо с длинными черными волосами, зелёная кровь сочится из длинных глубоких порезов, пробегающих по его груди. Он кряхтит, пока они обрабатывают его раны.

Вокруг раздаётся шёпот и ропот, когда гладиаторы собираются, чтобы увидеть, насколько всё плохо. Розалинда берёт меня за руку, вытаскивая из толпы, пока мы не оказываемся рядом с сэром, который наблюдает с хмурым лицом.

— Кто это? — она спрашивает.

— Он гладиатор номер один, на вершине турнирной лестницы, — отвечает сэр.

— Что случилось? — она спрашивает.

— А я был там? — он лает.

Розалинда смотрит, не реагируя на его грубость. Он встречает её пристальный взгляд, пока его плечи не опускаются.

— Похоже на раны от тринфара, — говорит он наконец.

— Что такое тринфар? — спрашивает Розалинда.

— Предполагается, что они вне закона, — бормочет он.

— Это не ответ на вопрос, — говорю я.

— Нет, — говорит он, когда из центра толпы доносится длинный тихий крик. — Проклятие семи вдов.

— Трейс, — говорит Розалинда, используя его имя. — Пожалуйста.

Это привлекает его внимание, хмурое выражение его лица становится глубже.

— Звери с когтями и зубами, — говорит он. — Зелёный с оранжевыми полосами, весит от трёх до четырехсот камней. Его когти выделяют яд, от которого нет противоядия, поэтому их запретили. Если он именно с ним боролся, значит, кто-то изменил правила.

Пронзительный вой превращается в крик, который оборвался, оставив за собой тяжелую, оглушающую тишину. Тишина тяготит всех нас, когда мы обмениваемся быстрыми взглядами. Розалинда сжимает мою руку в своей, и я инстинктивно обнимаю её за плечи, притягивая к себе. Потолок наверху вибрирует, толпа кричит от волнения.

— ЕЩЁ! — скандирует толпа, эхо разносится по туннелю, ведущему на арену.

Трейс хлопает меня по плечу.

— Вы двое встали, — говорит он.

Кивнув, сдавив горло, я поднимаюсь по трапу вместе с Розалиндой. Два деревянных меча, привязанные к моей спине, бьют меня, пока мы идём. У Розалинды был деревянный посох, которым она постукивает по земле туннеля. Доходим до тяжёлых железных ворот. Две деревянные двери закрыты с другой стороны, закрывая нам обзор арены, но теперь я слышу диктора, его голос эхом двоится, когда он достигает меня.

Толпа охает и ахает, когда диктор рассказывает о представлении, которое им предстоит увидеть. Розалинда дрожит.

— Ты в порядке? — Я спрашиваю.

Это первый момент, когда мы были предоставлены самим себе с тех пор, как нас поймали заузлы. Она поднимает взгляд, хмурится, затем кивает.

— Со мной всё в порядке, — лжёт она.

— Что такое? — я спрашиваю. Её плечи напрягаются, а линия челюсти становится жестче, когда она продолжает смотреть прямо перед собой, как будто желая, чтобы проблема, какой бы она ни была, исчезла.