Охранник с коробкой выходит обратно в коридор. Первый возвращается и продолжает свою работу: надевает на каждого из нас ошейники, а затем прикрепляет цепи к другим заключенным. Когда он подошёл ко мне, я встретилась с ним взглядом и молча поклялась себе, что прикончу его. Как-нибудь, когда-нибудь я убью этих ублюдков. Гершом был для меня эталоном всего плохого, но заузлы его переплюнули. Гершом жаждет власти, но под своей ширмой он поглощён страхом. Я всегда это знала, и благодаря этому, я могла понять его. Глядя же в глаза этого монстра, я не вижу ничего, кроме пустоты. Никакого удовольствия, никакой радости, почти никакой жизни — ничего, кроме чистого зла.

Ошейник смыкается вокруг моей шеи с мягким щелчком, который звучит в моих ушах гораздо громче, чем было на самом деле. Сосредоточившись, я сохраняю ровное дыхание, стараясь выглядеть спокойной, несмотря на бушующую в моём сердце бурю. Он переходит к Висидиону и прикрепляет последний ошейник, а затем встаёт вместе с другими воинами.

— Вперёд, — приказывает один из них.

Сенар поднимается на ноги, а затем подаёт руку Мисто. Наконец он поворачивается и идёт. Двое охранников возвращаются в коридор, а двое других держат цепь, ведущую всех нас, таща за собой. Мои надежды на побег уменьшаются. Цепь даёт им преимущество, которого я не ожидала. Я уверена, что он мог убить нас в любой момент, если бы захотел. С замиранием сердца я иду вперёд, изо всех сил стараясь сохранить искру надежды.

Глава 16

Висидион

Биджас то нарастает, то застывает на краю моих мыслей, пока нас спускают с корабля.

— Висидион, — шепчет Розалинда, оглядываясь через плечо.

— Да? — Я отвечаю, но произнесение слов требует усилий, преобладало желание уничтожить наших похитителей.

— Верь мне, — говорит она.

Её мягкий голос прорезает красный туман, призывая, вытаскивая меня к здравому смыслу. Верить. А я могу? Она ошибалась раньше. Гершом — её ошибка. Она была слепа к нему, несмотря на моё предупреждение.

Одна ошибка не меняет ни её личности, ни моих чувств.

Доверься ей.

Я верю.

Цепи звенят, пока мы идём. Она права, сейчас не время.

Сосредоточься на выживании, мы разберёмся со всем остальным.

Когда нас ведут по трапу с корабля, воздух снаружи прокатился по моим чешуйкам прохладой.

Мы выходим на разрушающийся космопорт. Обработанный материал испещрён дырами, по всей поверхности проходят трещины — явные признаки длительного небрежного обращения. Прямо перед нами стоят ряд зданий, из каменных стен которых торчит металлическая инфраструктура. Космопорт усеян множеством других кораблей, но ни один из них, судя по всему, не находится в хорошем состоянии.

По территории перемещается дюжина разных инопланетян, выполняют ли они работу или бесцельно бродят — не ясно. Четверо заузлов, охраняющих нас, ведут нас к одному из зданий. Там в проёме зияет темнота, которая когда-то могла быть дверью, но теперь превратилась в дыру. Из тёмной дыры появляется огромное, неповоротливое существо, размеры которого заставили бы Тодда постыдиться. Он как минимум в два раза больше меня, а может и больше. Его фиолетовая кожа покрывает колышащиеся горы мускулов. Он ходит сгорбившись, плечи вывернуты вперёд. Тяжёлые выступающие брови придают ему звериный вид. На его плече сидит существо не выше двух футов ростом с большими глазами, которые доминируют на его круглом лице. Кажется, что его привязали к горному чудовищу и он направляет его, дёргая того за уши.

— Достаточно! — кричит мелочь.

Заузлы прекращают движение, ещё трое, не держащие цепь, выстраивают нас в линию прикладами своего оружия.

— Гладиаторы, — говорит тот, кто держит цепь. — Хорошие.

— Судить будет я, не так ли? — говорит маленькое существо, дёргая зверя за ухо.

Фиолетовый монстр подошёл к концу линии, а затем наклонился ещё сильнее, пока я не удивился, что зверь не упал. Маленькое существо наклоняется вперёд и осматривает Тодда в конце очереди.

— Хм, — размышляет он. — Неплохо. Хоть и немного порченый, верно? Чем вы его кормили, что он стал таким толстым?

— Это не жир, а масса, — отвечает заузл во главе. — Преимущество для удержания позиции на арене.

— Ха! — восклицает Мисто.

Маленькое существо сильно дёргает своего скакуна за ухо и поворачивается так, что теперь может разглядеть Мисто.

— Серьёзно, такой тощий? Совершенно очевидно, что этот съел твою долю еды. Что хорошего ты сможешь сделать на арене? Ты не продержишься и двух микронов, — говорит он.

Мисто выпрямляется во весь свой тощий рост. Тряпки, которые он носит, замотались на ветру, обнажая его ребра.

— Мисто сражается мощно, — говорит он. — Ха! Мисто ты возьми, Мисто опытный.

— Что, надоешь всем до смерти? говорит маленький покупатель.

— Ха! — Мисто отвечает, обнажая ряды острых зубов.

— Посмотрим, — говорит он, хмурясь. Он идёт вдоль очереди, осматривает и останавливается, глядя на меня.

— Змай? — спрашивает он, глянув на заузла. — Хорош.

Моя чешуя меняется, а кулаки крепко сжимаются, потому что я борюсь с желанием схватить его и раздавить ногой. Сейчас не время. Я знаю это. Но все инстинкты требуют от меня, чтобы я сражался. Спокойствие Розалинды становится для меня скалой. Она стоит высокая и прямая, с высоко поднятой головой, вокруг неё царит аура контроля, несмотря на нашу ситуацию.

Он движется вдоль линии, приближаясь к Розалинде.

— Самка? — говорит он, глядя на заузла. — Что мне делать с самкой, а?

— Она боец, — отвечает заузл.

— Это ты так говоришь, — заявил он. — Последняя самка, которую ты мне привёл, не выдержала и трех боёв.

— Эта лучше, — говорит он. — Лучше всех.

— Я сам буду судить, — говорит он, управляя своим монстром, пока его лицо не оказывается так близко к Розалинде, что они почти соприкасаются.

Моё тело напрягается, мышцы напрягаются, колени согнулись. Настоящий подвиг — что я не набросился на него мгновенно. Розалинда не двигается, не моргает, не выказывает никаких признаков дискомфорта, когда он наклоняется к её лицу.

— Если она тебе не нужна, я продам её Вин'тарису, — равнодушно говорит заузл. — Он будет рад заплатить за неё хорошую цену.

Заузл снимает с пояса какое-то устройство, взял его в одну руку с цепочкой и тыкнул в него пальцем.

— Ээ? Нет! — крикнул покупатель. — Нет, я беру их всех.

— Двести пятьдесят, — говорит заузл.

— Грабёж! — восклицает он. — Семьдесят пять!

— Один змай стоит куда больше, — отвечает заузл.

Они обмениваются ценами туда и обратно. Кислота наполняет мой желудок, вызвав тошноту, поскольку они торгуются за нас. Наконец они приходят к соглашению, и цепь, удерживающая нас всех, передаётся в руку фиолетового существа.

— Вперёд, — говорит маленькая тварь. — Теперь вы принадлежите Бакку.

Розалинда привлекает моё внимание и почти незаметно кивает. Спокойствие снисходит на меня. Сейчас самое время. Мы собираемся напасть. Волнение от грядущего боя наполняет меня.

Сделав два шага вперёд, используя слабину цепи, я прохожу мимо Розалинды, сосредоточившись на огромном существе. Если я вырублю его, мелкий не будет угрозой.

Розалинда кладёт руку мне на плечо, когда я прохожу мимо неё, и я посмотрел на неё сверху вниз. Она покачала головой.

— Пока нет, — произносит она слова.

Зашипев, я замотал головой, смотря на спину твари перед собой, оценивая его уязвимые места.

— Самка права, — говорит мелкое существо, не оглядываясь. — Ты не хочешь этого делать.

Волны шока затопили меня.

— Как? — я спрашиваю.

Он разворачивает своего зверя в сторону рабов. Один крошечный палец постукивает по его голове.

— Я просто знаю, — ухмыляется он.

Холод ползёт от моего сердца и доходит до конечностей. Он отталкивает биджас, не оставляя после себя ничего, кроме разума. Я возвращаюсь в строй. Каким бы умным он ни считал себя, каждый враг совершает ошибку. Только вопрос времени, когда он её совершит и будет ли он готов.

— Ха! — Мисто говорит.

Я бросаю на него взгляд, но он ухмыляется ещё шире и пожимает плечами.

Нас проводят через тёмный проём в здание. Мои внешние линзы открываются, приспосабливая глаза к изменению освещения. Внутри здание находится в ещё худшем состоянии, чем снаружи. В стенах пробито так много отверстий, что они едва могут разделить пространство. Единственный источник света — солнечный свет, струящийся через отверстия в потолке.

Наша подавленная группа бредёт среди обломков, карабкаясь по небольшим кучам обломков и огибая большие, пока, наконец, мы не оказываемся на другой стороне — оживлённой городской улице. К столбам вдоль дороги привязаны самые разные животные, в то время как сотни разных существ ходят, бегают, обмениваются, кричат и взаимодействуют, насколько я вижу, в любом направлении. Жёлтая земля образует улицу, и пыль от неё покрывает всё и вся.

Было шумно, слишком шумно, шум давил на мои уши. Прошло так много времени с тех пор, как я слышал шум такого количества живых существ на такой маленькой территории. Розалинда замедляет шаг, пока не приближается ко мне. Она одаривает меня натянутой улыбкой.

— Всё в порядке, — говорит она так тихо, что я больше читаю по её губам, чем слышу её слова. — Успокойся.

Гримаса — всё, что я могу выдавить в ответ. Теплота в моей душе мерцает, зная, что она улавливает мои эмоции. Чувства смягчают нашу ситуацию. Ошейник на моей шее натирает мою обнаженную кожу, тяжёлое напоминание о том, что у нас нет ничего, даже нашей собственной свободы.

— Поторопитесь, — говорит наш похититель, и затем существо, на котором он едет, дёргает цепь вперёд. Сенара срывают с ног, он с громким треском падает на землю и вскрикивает от удивления, если не от боли.

Мисто падает, когда цепь на его шее натягивается вместе с падением Сенара. Видя, что сейчас потянет и нас, я двигаюсь быстро. Схватив цепь перед Розалиндой, я обхватываю её вокруг руки, затем оттягиваю назад, собираясь с силами. Цепь дёргается, но я поглощаю её силу, не позволяя ей достичь Розалинды. Защищая её.

Когда Сенар поднимается на ноги, Розалинда с улыбкой кладёт мягкую руку мне на плечо. Она произносит слова благодарности, когда я отпускаю цепь. Тепло расплавилось в моём сердце, потому что я защитил её, по крайней мере, сейчас.

Мы возобновляем марш по городу. Я удивлён, что никто не посмотрел на нас дважды. Те, чей взгляд скользит по нам, похоже, даже не замечают нашего присутствия. Мы не единственные, кто носит ошейники, хотя я не вижу тех, кого сковали бы вместе, как нас. Ошейники украшают как минимум половину тех, кого я увидел. Наблюдав за ними, я увидел, что они подчинялись любому, кто не носил ошейника.

Казалось бы, рабы могут достичь состояния, когда они могут свободно передвигаться. Я предполагаю, что они выполняют поручения своих хозяев. Никто из тех, кого я вижу, не похож на бойцов. У них нет для этого задатков. Розалинда кивает головой вправо. Следуя её указанию, я вижу четырёх существ в ошейниках. У одного более крупного, чем остальные трое, висит лёгкая цепь, соединяющая всех маленьких с коробкой в его руке. Он идёт с властным видом, и толпа перед ним расходится. Даже те, у кого нет ошейников, уступают ему дорогу.

Все три раба, следующие за ним, явно самки и едва одеты. У каждой из них обнажена грудь, у всех на груди есть выпуклости, которые, как мне кажется, похожи на грудь Розалинды, хотя ни одна из них не является человеком и не имеет её цвета кожи. Все трое держат глаза опущенными, но покачивают тела так, словно олицетворяют секс.

Биджас поднимается внутри меня, захватывая контроль. Мои руки сжимаются в кулаки, и я отхожу в сторону, чувствуя, как краснота смыкается по краям моего зрения. Этого не может быть.

Расправив крылья и согнув колени, я прыгаю, не заботясь о цепи на шее. Приземляясь перед надменным существом, контролирующим самок, я бью кулаком по его худому, костлявому лицу. Раздаётся приятный хруст, а затем из его сломанного носа хлещет сине-зелёная кровь. Он кричит, пронзительный звук, как у раненого телёнка.

Спотыкаясь, он роняет ящик, управляющий цепями рабов. Я хватаю его прежде, чем он упал на землю, а самки вскрикивают от страха. Я раздавливаю проклятую коробку одной рукой. Мягкий ток пробежал по моей руке, но кода лишь слегка онемела. Окровавленное существо мужского пола кричит что-то неразборчивое, а затем вперёд устремляются остальные. Первый, кто добрался до меня, с ног до головы покрыт лохмотьями, на глазах у него какие-то очки.

Я бью его в область горла, прежде чем он оказался в пределах моих рук, и он падает на землю, задыхаясь. По краю моего поля зрения что-то движется, и я размахиваю хвостом, фиксируя центр тяжести. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как ещё один взлетел в воздух и с грохотом приземлился на спину.

Ещё трое приближались со всех сторон с большей осторожностью. У них были длинные палки, потрескивающие электричеством, и они тыкают ими внутрь и наружу по мере приближения. Взревев о своём неповиновении, я верчусь взад и вперёд, держа их всех в поле зрения.

— Висидион! — Розалинда кричит от боли.

Фиолетовое существо, на котором ездит наш новый владелец, схватил её, его одна массивная лапа сжимает её макушку, удерживая её в воздухе, её ноги свисают над землёй. Лицо у неё красное, глаза широко раскрыты. Ярость разгорается сильнее. Бросаясь вперёд, я врезаюсь в одного из защитников с электрической палкой, отбрасывая его в сторону силой удара.

— Да, Висидион, давай, мой силач, ты наверняка станешь чемпионом. Однажды я тебя сломаю, — улыбается наш хозяин.

Губы Розалинды шевелятся, но кровь, хлынувшая в мои уши, заглушает звук. Красный цвет закрывает моё поле зрения, и ярость поглощает меня, когда я подпрыгиваю в воздух. Крылья расправляются, ловят ветер и несут меня вперёд. Я уже сжимаю кулак, направляясь к монстру, держащему моё сокровище.