— Я Мисто, — отвечает он.

— Розалинда, — говорит она, затем указывает на меня. — Это Висидион.

— Сенар, — говорит каменный, указывая на себя.

— Ну, мы все реально облажались. Если мы будем работать вместе, у нас будет больше шансов на выживание, — говорит Розалинда.

Сенар и Мисто переглядываются, давая понять, что знают то, чего не знаем мы.

— Что не так? — я спрашиваю.

Сенар пожимает плечами, скрежещет камнями, затем закрывает глаза и прислоняется спиной к стене.

— Вы не знаете, — говорит Мисто. — Мы направляемся в плохое место.

— Что за плохое место? — спрашиваю.

— Крик, — отвечает Сенар, не открывая глаз.

— Нет, — выдыхаю я.

— Крик? — спрашивает Розалинда, глядя на меня. — Принц Астириан был же крикианцем, да?

Во рту пересохло, я киваю.

— Они не могли пережить войну двенадцати — они же были уничтожены!

Сенар хрюкает, его глубокий грохот эхом отражается от стальных стен и возвращается к нам снова и снова. Это звук отчаяния, эхо.

— Мертвы, нет, — говорит Мисто. — Не мертвы. Арены. Много бойцов, много-много.

— Откуда ты знаешь, куда нас везут? — я спрашиваю.

— Проблема, — говорит Сенар. — Нарушителей спокойствия везут на Крик.

— Потому что вы большая проблема, и, видимо, они думают, что она может драться, — говорит новый голос. Это синее существо, которое впервые на моей памяти посмотрело вверх.

— Ты? — спрашивает Розалинда.

— Не твой друг, — отвечает оно.

— У тебя есть дела поважнее? — возражает Розалинда, выгнув бровь.

Синее существо смотрит на неё, нахмурившись. Из уголков рта торчат кончики двух маленьких клыков.

— Ты мне нравишься, — говорит оно. — Я К'сара.

— Приятно познакомиться, — говорит Розалинда.

— На данный момент приятно, но не будет, если мы встретимся на арене, — говорит К'сара.

— Разберёмся, когда мы доберёмся туда, — отвечает Розалинда.

— Верно, — К'сара кивает.

— Что мы знаем о Крике? — спрашивает Розалинда.

— Бойцы приносят деньги, но если ты достаточно хороша, ты сможешь жить хорошо, — говорит К'сара. — Всё дело в победах в поединках. Чем больше ты выигрываешь, тем более ценным ты становишься, пока не проиграешь, — говорит К'сара.

— Ха! Хорошо живи, умри хорошо, — добавляет Мисто.

— А как насчёт варианта, сбежать отсюда до того, как мы туда доберёмся? — спрашивает Розалинда.

— Сбежать куда? Мы в космосе, — говорит К'сара.

— Почему бы вам всем, шумельщикам, не заткнуться, — говорит последнее существо в комнате, не удосужившись сесть.

— Хах, — говорит Мисто.

— Тодд, — говорит Сенар. — Закройся.

— Ты будешь первым в моем списке, Сенар, — говорит Тодд.

— Список? — спрашивает Розалинда.

— О да, — говорит Тодд.

— Что за список? — спрашиваю я.

— Список тех, кого я собираюсь убить первым, — отвечает Тодд. — А теперь заткнись и дай мне отдохнуть.

— Разве не было бы разумнее, если бы мы объединились? — спрашивает Розалинда.

— Разумнее для кого? Для тебя, крошечная самка? — спрашивает Тодд. — Мне никто не нужен. Это моя судьба. Я всё приму.

В комнате воцаряется тишина, пока все обдумывают его слова. Розалинда приближается ко мне, кладя голову мне на грудь. Я глажу её мягкие волосы, прислоняюсь к стене и закрываю глаза, позволяя своему телу исцелиться. Скоро меня подвергнут испытаниям. Я не буду слабым.

Глава 15

Розалинда

Мы не можем следить за временем. На колониальном корабле были искусственные день и ночь, встроенные в сам корабль. Одна из многих вещей, которые наши предки учли при проектировании. Человеческие тела циклически бодрствуют и спят, в зависимости от внешних сигналов дня и ночи. В нашей маленькой камере об этом не подумали. Единственный перерыв в монотонности бытия — появление еды. Небольшая секция двери в комнату поднимается, туда продвигают ведро, а затем секция захлопывается.

Те из нас, кто прикован цепями дальше от двери, зависят от Сенара, доберётся он до ведра и поделится ли им с нами. Когда появляется первое ведро, мой желудок громко заурчал. Не знаю, когда я в последний раз ела, но это было давно. Сенар хватает ведро и тянет его к себе. Он зачёрпывает руками густую кашу и закидывает её в рот. Он каждый раз облизывает пальцы, прежде чем окунуть их обратно в ведро. Отвратительная привычка, и если бы я не была ужасно голодна, я бы не ела.

Я закрываю глаза и изо всех сил стараюсь не обращать внимания на звуки его поедания. Когда он насыщается, он передаёт ведро Мисто, у которого таких проблем не было, и принимает его с удовольствием, громким чавканьем и разбрызгиванием еды вокруг себя. Мисто передаёт его К'саре, и так продолжается до тех пор, пока, наконец, Тодд не передаёт его мне. Закрыв глаза и усилием воли заставив руку двигаться, я ем помои. Плохо, но не кошмарно. В основном безвкусно. Привкус похож на грязь, смешанную с пеплом в пасту. Когда я закончила, я передала ведро Висидиону.

Когда мы заканчиваем есть, нам ничего не остаётся, кроме как уныло озираться друг на друга в небольшом пространстве или спать. Со временем я веду светские беседы с нашими сокамерниками, узнавая о них всё, что могу. С Тоддом труднее всего общаться. Из всех нас он, кажется, больше всех смирился со своей судьбой, приняв её без всякого интереса к тому, чтобы взять её под свой контроль. Возможно, было бы преувеличением сказать, что мы все станем друзьями или даже союзниками, но существует определенная связь, над развитием которой я активно работаю. У меня нет плана, но в одном я уверена: если мы хотим сбежать, нам понадобится помощь. Помня об этом, я работаю над укреплением доверия среди пленников.

Предположим, что мы все окажемся в одном и том же месте. Предположим, у нас появится шанс сбежать. Предположим, предположим, множество предположений, потому что у меня нет данных, с которыми можно было бы работать. Но не имеет значения, потому что я знаю, что то, что я делаю сейчас, — правильно. Концентрация внимания на настоящем моменте позволяет избежать отчаяния. Если считать приёмы пищи и считать, что нас кормят три раза в день, то, по моим прикидкам, прошло две недели. Длинные, скучные дни, но за это время я добилась большого прогресса. Даже Тодд начал открываться, пусть и немного.

Вибрация двигателей корабля меняется: от постоянного фонового гула до сильной тряски пола. Все мы сидим, наблюдая за происходящим, кроме Тодда, который в ответ только громко вздыхает.

— Что это? — спрашивает Мисто.

— Мы замедляемся, — отвечаю я, узнав ощущение реверса двигателей после моего обучения в качестве пилота-истребителя.

— Ха! — Мисто говорит. — Крик, вот и мы!

— Итак, — говорю я, привлекая внимание сокамерников к себе. — У нас союз?

— Союз? — спрашивает Сенар, и скрежет его тела почти заглушает его слова, когда он менял своё положение.

— Да, союз. Мы будем работать вместе и отыщем способ вернуть себе свободу, — я напоминаю им обо всём, о чём мы говорили в течение последних двух недель.

— Свобода, союз, — кивает Мисто с таким энтузиазмом, что кажется, что он может сломать себе шею. — Мисто на свободе. Да, ха!

— Если мы встретимся на арене? Что тогда? — спрашивает К'сара.

За время, проведённое вместе, я поняла, что К'сара слишком практична.

— Бои на арене все на смерть? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, чтобы узнать, знает ли кто-нибудь об этом.

— Нет, — говорит Тодд, садясь и двигаясь вокруг, пока не оказывается спиной к стене.

Рубашка Тодда поднимается вверх по его выступающему животу, обнажая закрученные черные татуировки, покрывающие его желтую кожу, проглядывающую вокруг синих полос. Он чешется, громко кашляет, затем поворачивает голову и плюет.

— Тогда мы сделаем то, что должны, — говорю я.

— Однако некоторые будут, — говорит он. — Кровавые бои приносят больше всего денег, но они редки. Обычно для нарушителей спокойствия. Как вы.

— Приятно узнать, — говорит Висидион.

— Я убью вас, если придётся, — говорит Тодд. — Но я не хочу. Уже нет.

— Спасибо, — говорю я, взглянув на Висидиона.

Висидион не может скрыть свой гнев, по крайней мере, от меня. Края его чешуи ярко-красные — верный признак того, что он злится. Тодд крупный, но он не выглядит ни быстрым, ни мускулистым, как Висидион. Бой между ними, вероятно, выиграет Висидион. Положив руку на плечо Висидиона, я улыбаюсь, провожу пальцами по его шее и обхватываю его лицо. Сейчас не время для ярости.

— Что скажете? — я спрашиваю у всех.

— Сенар согласен, — ворчит он.

— Мисто свободный, Мисто за, — говорит он.

— Почему бы и нет, — отвечает К'сара.

Мы все переминаемся и посмотрели на Тодда. Он прислоняется головой к стене, закрыв глаза, очевидно, не обращая на нас внимания. Мы ждём, затаив дыхание, пока мне не пришлось вдохнуть.

— Тодд? — Всё же уточняю у него.

— Что? — спрашивает.

— Ты с нами? — я спрашиваю.

— А как насчёт крылатого? Я не слышал, чтобы он говорил, — говорит он.

— Конечно, я в деле, — говорит Висидион.

— Что ты, имеешь в виду, говоря «конечно»? — Тодд бросает вызов.

— Висидион зашипел, приседая и звеня цепью. Гнев накатывает на него волнами.

Биджас выбрал самый неудачный момент, чтобы превратить его в разъярённого альфа-самца, утверждающего своё господство.

Быстро переместившись между ним и Тоддом, я положила обе руки ему на лицо. Его глаза затуманились. Я вижу, как ярость берёт над ним контроль. Позади меня по полу тянутся цепи, а Тодд шевелится, готовый отразить атаку Висидиона. Я должна остановить его. Висидион хватает меня за руки, его мышцы напрягаются, и через мгновение он просто отодвинет меня в сторону, и всё будет кончено.

Быстро наклонившись вперёд, я целую его. Я врезаюсь в его губы так быстро, что ударяюсь до синяков. Не обращая внимания на мгновение боли, я засовываю язык ему в рот. Он сопротивляется мгновение, а затем его твёрдые губы расслабляются и прижимаются к моим, его язык поднимается, чтобы встретиться с моим, и он полностью отвечает на поцелуй.

Нас окружили удивлённые вздохи, затем я слышу, как Мисто аплодирует, подпрыгивает от звона цепей и хлопает в ладоши.

— Ха-ха-ха! — Мисто кричит.

Напряжение покидает Висидиона. Его губы, мягкие и тёплые на моих, его язык, танцующий с моим, заставляют моё тело реагировать, всё тело напрягается, когда моё сердцебиение учащается. Его сильные руки обнимают меня, крепко притягивая. Настроившись на него, я открываюсь ему, забыв о нашей аудитории. Его крылья то раскрываются, то смыкаются вокруг нас, скрывая наш момент от чужих глаз.

— Ах, нет, нет! Ха! — Мисто тетерев.

Расставшись за глотком воздуха, я улыбаюсь, и Висидион отвечает тем же.

— Лучше? — я спрашиваю.

— С тобой всегда лучше, — шепчет он.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

Он отошёл сложить свои крылья, и я поворачиваюсь лицом к нашим сокамерникам.

— Я в деле, — говорит Висидион, пристально глядя на Тодда.

Напряжение нарастает, пока Тодд смотрел на Висидиона. Я не знаю, намеренно ли Тодд усложняет ситуацию или нет. Его трудно прочесть. Голова Мисто поворачивается между ними взад и вперёд, на его лице появляется глупая ухмылка, обнажившая острые зубы вдоль длинных губ. Похоже, он тяжело дышит. Он хочет увидеть их драку?

— Ладно, — наконец говорит Тодд.

— Ты с нами? — спрашиваю я, подталкивая его заявить о своих намерениях.

— Пока да, — пожимает он плечами.

Гнев накатил на меня, и я почти открыла рот. Мне удалось захлопнуть его, прежде чем я сказала резкие слова, которые не помогут мне достичь моих целей.

— Хорошо, — говорю я.

Неплохо. В любом случае, достаточно хорошо, и это максимум, на что я могу сейчас надеяться. Корабль раскачивается и трясётся — верный признак того, что мы входим в гравитационное поле. Мы скоро приземлимся. Надеюсь, мой смутный план побега сработает. Пока мы не приземлились, я откидываюсь назад к стене и закрываю глаза, позволяя резким вибрациям погрузить меня в состояние покоя без вороха мыслей.

Дверь нашей камеры со скрипом открывается. Снаружи стоят четверо воинов заузлов в полной космической броне и с оружием наготове. Один из них входит, подходит к Сенару и снимает цепь со стены. Остальные трое всё время направляют своё оружие на него. Сенар посмотрел на меня, а заузл тыкнул в него пистолетом за это. Он медленно поднимается на ноги, и я едва заметно покачиваю головой, давая ему понять, что ещё не время. Я ищу возможность для нас сбежать. Лумаю, что даже если мы вырвемся сейчас все вместе, мы вряд ли сможем захватить корабль. Я надеюсь для нас представится лучший вариант.

Как только Сенар встаёт на ноги, заузл тащит цепь Сенара к Мисто. Прежде чем разблокировать цепь, удерживающую Мисто у стены, он прикрепляет ошейник к шее Мисто, а затем прикрепляет к нему цепь Сенара. Вместо того, чтобы снять цепь Мисто со стены, он выходит в коридор. Ещё один из охранников входит в дверной проём и хватает небольшую коробочку, прикрепленную к его поясу. Он поднимает коробку перед собой, протягивая её, как будто предлагая нам. Его большой палец ударяется о коробку, и Мисто кричит, широко раскрыв глаза и содрогаясь в конвульсиях. Мгновение спустя Сенар падает на колени, его глубокий рокочущий голос кричит от боли.

— Хватит! — я кричу, боль пронзает мою грудь от вида их страданий.

Охранник с коробкой глянул на меня, ухмыльнувшись. Щупальца, похожие на дреды, служащие ему волосами, украшенные металлическими кольцами, звенят, когда он поворачивается. Улыбка расплывается по его гротескному лицу, мёртвые глаза сияют внутренним восторгом. Он держит большой палец всё дольше, наблюдая за мной. Сжав руки в кулаки, я борюсь всеми фибрами своего существа с инстинктом действовать. Закрыв глаза, я пытаюсь разжать руки и перестать скрипеть челюстью.

Когда я открываю глаза, он всё ещё смотрит на меня с той кошмарной ухмылкой. Наконец он поднимает большой палец, и крики прекращаются. Мисто и Сенар оба падают на пол, тяжело дыша. Мисто скулит от боли, Сенар молча терпит.