Худшая идея на свете.

Моя же идея, чёрт тебя возьми.

Я не лучше одной из тех дурочек из любовных романов. Если бы кто-то читал эту историю, я уверена, они бы закричали на книгу, какая я идиотка, что ввязалась во всё это. Со стороны всегда легче увидеть, что кто-то слишком глуп, чтобы жить, чем когда ты живешь в этом.

Отчаянные времена и всё такое.

— Чужачелло! — кричу я и бегу вперёд.

Ближайший ко мне заузл обернулся, его пистолет повернулся вслед за ним. Упав на бок, я скольжу ногами вперёд, нацелившись на его ноги.

Когда я врезаюсь в него, он падает на того, кто позади него. На данный момент двое выбыли, но мы с первым запутались телами, и я не смогла освободиться достаточно быстро. Он хрюкает и каким-то образом сумел удержать своё оружие.

— Розалинда! — Висидион ревёт, перекрывая звуки стрельбы и борьбу тел.

Звук грохота привлекает моё внимание как раз вовремя, чтобы увидеть, как Висидион упал на консоль для взлёта. Его массивная рука хватает заузла за голову. Он пытается подняться, но сбоку в него попали ещё тремя разрядами тока. Его мышцы сводит импульсами, и он теряет захват. Его глаза встречаются с моими, и в этот момент самое глубокое чувство потери, которое я чувствовала с тех пор, как летела на корабле на эту планету, раскрывается в моём сердце и поглощает мир вокруг меня. Он тянется ко мне, его рука неудержимо дёргается. Судороги охватывают всё его тело. Он напрягается, выпрямляется во весь рост, а затем падает назад с панели управления, приземляясь с грохотом, который разбивает мне сердце.

— Висидион! — его имя вырывается из моего горла, с той силой, что разрывает связки.

Горе и ярость изливаются в слогах его имени. Боль в груди рвётся наружу.

Я высвобождаюсь из-под ублюдка, с которым запуталась, и пробиваю его лицо с ботинка. Что-то хрустит, и по его лицу стекает тёмная, почти черная кровь.

Откатившись назад, я низко поднимаюсь на ноги, а затем прыгаю вперёд к заузлам, поднимающимся позади того, чьё лицо я только что разбила. Я пробиваю плечом ему шею, пока он не упал мощно назад, и слышу, как он пытается сделать хоть один вдох. Я не знаю их анатомии, но они достаточно похожи на людей, чтобы понимать, что им нужно дышать, а горло — это проход для воздуха. У него разрушилась трахея, так что удачи, приятель.

Трое осталось. Всё происходит так быстро, что они только сейчас отвлеклись от Висидиона.

Проблеск надежды горит глубоко в моём сердце. Шанс, пусть небольшой, но есть.

Ближайший из них поворачивается, время движется в замедленной съёмке, он поворачивается, и я пинаю его по колену в том же покадровом движении. Прежде чем мой ботинок достигает его колена, в моём левом боку, как нежный цветок, расцветает боль. Шокирующе холодный и онемевающий, пока её лепестки не раскрылись, и моя нервная система не взорвалась от какофонии чувств. Содрогаясь, одна нога стоит на земле, а другая раскачивается в воздухе, я теряю равновесие.

Когда я приземляюсь на спину, из меня выбивается воздух, и в правом бедре начинается новый приступ онемевшей боли. Моя голова несколько раз отскакивает от металлического пола, пока я изо всех сил пытаюсь взять под контроль своё тело, но меня оно предаёт. Контроль отнят. Слишком сложно думать.

Последнее, что я вижу своими неконтролируемо мигающими глазами — трое заузлов, стоящих надо мной с тёмными винтовками, направленными вниз. Они стреляют одновременно.

Глава 14

Висидион

Смутное осознание чего-то тяжелого. Слишком большой вес, больше, чем я весил сам. Легче оставаться здесь, в темноте, пусть этот тяжелый, ужасный груз станет ещё чьей-то проблемой.

Розалинда.

Да, Розалинда. Прекрасное сокровище.

Где она?

Хм, надо её найти.

Нужно связаться с Розалиндой.

Опасность!

Опасность?

Эта чертова тяжесть снова вторгается. Она словно зовёт меня, притягивает меня.

О чём я только думал?

Трудно удержать мысль.

Всё …

— РОЗАЛИНДА! — я кричу, вскакивая на ноги, хватаю контроль над своим телом и полосую воздух своим хвостом.

Лязгающие звуки, эхом раздающиеся в моих ушах. Карабкаюсь, тянусь, металл по металлу.

Зрение расплывчатое, не могу сфокусироваться ни на чём.

Мои руки тяжёлые, их тянет вниз … что-то.

— РОЗАЛИНДА!

— Прекрати, — рычит странный голос. Звучит так, будто два камня трутся друг о друга.

— ГДЕ ОНА? — кричу я, слепо повернувшись на голос.

— Сядь и молчи, — ворчит голос.

Мчусь вперёд, на звук, звук металла, трущегося о металл, затем внезапно мои ноги останавливаются, но я всё ещё намерен идти вперёд. Падение. Я тяжело приземляюсь, ударяясь лицом о холодную сталь пола. Воздух выбивается из моих легких.

— Хах! — другой голос смеётся.

— Глупо, — говорит гравийный голос.

Я встаю на колени. Неуклюже, всё ещё не в силах сфокусировать взгляд, я ощупываю путь вниз по ногам к лодыжкам, к тому месту, где что-то остановило моё продвижение вперёд. Холодный металл касается кончиков моих пальцев. Обводя его вокруг своей ноги, я нахожу точку, где тяжелая цепь приковывает меня к чему-то.

— Где она? — шиплю я.

— Тише, не создавай нам проблем, — говорит жёсткий голос.

Я быстро моргаю, пока моё зрение не проясняется настолько, что я могу различать размытые очертания.

— Ответь мне, — говорю я, прислушиваясь, чтобы выяснить, какая из фигур говорит.

— Там, — говорит фигура и показывает влево от меня.

Я хватаюсь за него, но мои пальцы не смогли до него дотянуться.

— Хаха! — другой снова смеётся. — Он тебя поймает, Сенар.

— Ты, заткнись, — говорит Сенар. — Там.

Он снова указывает налево от меня. Не в силах уловить источник своего разочарования, я кладу руки на металлический пол и нащупываю путь влево. Цепи лязгают при моём движении. Мышцы болят, болит каждая клеточка моего тела, но это не имеет значения. Розалинда — моё всё.

Мои пальцы касаются чего-то мягкого и прохладного. Наклонившись, я вижу её лицо. Её идеальное, красивое лицо. Я подношу руку к её рту, и дуновение воздуха согревает мою ладонь. Упав на пол рядом с ней, я выдохнул, даже не осознавая, что сдерживался. Она жива. Моё сокровище в порядке.

Я лежу там долгое время. Невозможно отметить ход времени, но я лежу так, пока наконец не проясняется зрение и не становится менее больно дышать. Розалинда не двигается, но я довольствуюсь тем, что кладу голову ей на грудь. Ровный стук её сердца в моём ухе, её мягкое дыхание, скользящее по моему лицу, — всё это помогает мне найти свой контроль. Достаточно знать, что она жива. Я даю своему телу время восстановиться, пока она тоже отдыхает и восстанавливается.

Со временем случайные мысли формируются, а затем рассеиваются. Я отпустил их. Все опасения отбрасываются в сторону, поскольку я купаюсь в уверенности, что она здесь, со мной. Я разберусь с тем, что будет дальше, когда придётся. А пока я собираюсь отдохнуть. Я знаю, что мы в плену. Я уверен, что мы уже покинули наш мир, так что спешить некуда.

Рагнару и Лейдону придётся позаботиться о клане. Я знаю, что они справятся. Мы с Розалиндой встретим всё на нашем пути с поднятой головой.

Её ровное сердцебиение, пульсирующее у меня в ухе, вызывает улыбку на моём лице. Хотя я никогда не мог себе представить, что мы будем находиться здесь, но я рад, что мы вместе. Моё сокровище и я, свободные от обязанностей, которые разделяли нас. На нашем пути теперь ничего нет. То, что было раньше, уже не имеет значения.

Моё зрение наконец проясняется. Все мышцы по-прежнему болят, но это постоянная пульсирующая боль, к которой я быстро привыкаю. По полу разносится мягкая вибрация, включаются двигатели корабля. Скоро я с этим разберусь. Сейчас я счастлив наслаждаться моментом. Подъём и падение её груди, звуки её жизни убаюкивают меня, погружая в состояние покоя. Меня наполняет уверенность. С чем бы нам ни пришлось столкнуться, мы справимся. Вместе ничто во вселенной не сможет остановить нас. Только временная неудача.

Гремят цепи, вырывая меня из мыслей. Я впервые по-настоящему смотрю на то, что нас окружает. То, что я ожидал: металлическая клетка в комнате. Тяжелые цепи приковывают нас с Розалиндой к стенам. С нами есть и другие, ни один из них не человек или змай. Тот, что напротив нас, выглядит как скала, принявшая смутно двуногую форму. Массивный, как минимум в два раза больше меня, он имеет каменистые выступы, торчащие из его рук, ног и груди. Его рот представляет собой жёсткую линию, и ничто в его лице не выглядит более выразительным, чем камень. У него тёмные черные глаза, которые смотрят на меня с выражением обиды. Должно быть, это Сенар, догадавшийся по его местонахождению и связавший голос, который я слышал ранее, с его внешностью. Он пристально смотрит на меня, его рот открывается и закрывается с щелкающим звуком, словно два камня сталкиваются друг с другом.

Слева от него — худое, долговязое существо, покрытое спутанной коричневой шерстью. У него была длинная морда, острые зубы и налитые кровью желтые глаза-бусинки. Два заостренных уха, одно из которых, судя по зазубренному краю, выглядит так, будто его наполовину откусили. В его движениях есть какая-то скрытность. Гниющие, грязные лохмотья, которые он носит, лишь усиливают общую атмосферу разложения. Его тонкие руки длиннее, чем кажется, и имеют острые грязные когти, способные легко прорвать плоть.

Вывернув голову до предела, я обнаруживаю ещё двух инопланетян. Первая маленькая, даже меньше Розалинды, с тёмно-синей кожей и тёмно-зелёными глазами. Голову украшают ярко-рыжие волосы с желтыми прядями, торчащие в разные стороны. Оно двуногое, по форме очень похоже на Розалинду, но вдвое меньше её. Её голова находится между ног, сидит сгорбленная, и смотрит в пол перед собой.

Последний лежит на спине. Огромный живот выпирает так высоко, что я не могу увидеть его лица. Желтоватая кожа с синими полосами и черными завитками обнажена там, где одежда натягивается на раздутый живот. Каждая из его ног выглядит такой же большой, как моя грудь, а ступни размером с мою голову. У него нет никакой обуви, но она ему и не нужна — его ступни выглядят закаленными, а ногти на ногах длинные, зелёно-жёлтые, заострённые.

Только Сенар, скалистое существо, похоже, обращает на меня какое-то внимание. Смотрит на меня своими чёрными глазами, рот открывается и закрывается с тихим щёлканьем. Когда я встречаюсь с ним взглядом, его рот приоткрывается, и мы долго смотрим друг на друга.

— Ты, — говорит Сенар.

— Что? — я спрашиваю.

Он трясёт головой, его рот открывается, а затем закрывается с более громким лязгом, чем раньше. Он вращает плечами, и даже это простое движение сопровождается эхом скольжения камней друг о друга.

— Проблема, — говорит Сенар.

— Да, ха! — добавляет более высокий тон, покрытый мехом. — Проблема ты, огромная проблема!

Сенар смотрит на меня, затем снова на меня, ещё раз качает головой и замирает.

— Какая проблема? — я спрашиваю.

— Разозлил, — отвечает Сенар.

— Хаха! Разозлил, разозлил! — добавляет другой.

Дыхание Розалинды меняется, а сердцебиение учащается. Сев, чтобы уделить ей всё своё внимание, я касаюсь её лица ладонью, убирая волосы с её глаз. Идеальна. Покалывание пробегает по моим пальцам глубоко в грудь, её кожа такая нежная, что мне хочется прикоснуться к ней. Её глаза трепещут, а затем распахиваются. Она села прямо, глаза широко раскрылись, рот открылся.

— Висидион! — кричит она.

Я беру её на руки, она какое-то мгновение сопротивляется, а затем падает мне на грудь, крепко обнимая. Идеальный, прекрасный момент, который не смог бы стать лучше, если бы я спланировал его. Она глубоко вдыхает, прежде чем отстраниться и оглядеть меня с ног до головы.

— Ты в порядке? — она спрашивает.

— Со мной всё будет в порядке, — говорю я, игнорируя глубокую боль.

Поджав идеальные губы, она кивает и обводит взглядом комнату.

— Ммм, это же самка, красивая, о да, — говорит меховая фигура.

Розалинда смотрит на него, выгибает бровь и затем качает головой.

— Как эта штука говорит на языке змаев? — она спрашивает.

— Не знаю, — отвечаю я.

— Змаи? Что такое змаи? — он спрашивает.

— Язык, на котором ты говоришь, — говорит Розалинда.

— Не говорю, нет, — он решительно качает головой. — Переводчик.

Она прикасается рукой к уху. На её щеке небольшая струйка засохшей крови. Я не задумался об этой ране, учитывая другие её раны и побои, которые, я был уверен, она получила после того, как меня вырубили, но, очевидно, для неё это что-то прояснило.

— Интересно, — говорит она. — Как долго я была без сознания?

— Я не уверен, — отвечаю я.

— Много циклов, — говорит меховое существо.

Рот Сенара несколько раз громко щёлкнул, привлекая к себе взгляд Розалинды. Он пожимает плечами, ёрзает, каждое движение громкое и неприятное.

— Семь солнечных циклов, — добавляет Сенар после всех своих шумных движений и кудахтаний.

— Проклятье, — выдыхает Розалинда, глядя мне в глаза. — Насколько мы облажались?

Желание солгать поднимается из глубины меня, и я почти это сделал. Мой рот открывается, слова вот-вот сорвутся с губ, но когда они выходят наружу, истина примешивается вместе с ними. Как бы сильно я ни хотел защитить её, я никогда не смогу зайти так далеко, чтобы солгать.

— Всё плохо, — говорю я.

— Мы покинули планету, — говорит она, не спрашивая.

Я киваю в знак согласия. Она снова качает головой, затем хватается за кандалы на ноге. Усилия, которые ей требуются, очевидны, когда она подтягивает цепь ближе к себе. Каждое звено размером с её кулак. Она внимательно рассматривает цепь, нахмурив брови. Она роняет её с недовольным ворчанием.

— Нет спасения, — услужливо добавляет Сенар.

— Тебе не сбежать, — говорит меховое существо.

— Как вас зовут? — спрашивает Розалинда, глядя на меховое существо.