Раскрыв крылья, я спрыгиваю с дерева и с грохотом приземляюсь рядом с Розалиндой. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, но не нарушает тишины. Я взлетаю, и она следует за мной, пока я возвращаюсь к краю оазиса. Как только мы оказываемся на границе оазиса в стороне лагеря заузлов, я приседаю и наблюдаю за патрулём, с копошившимся младенцем на руках, который боролся за свою свободу. Розалинда рядом со мной, я наблюдаю, как стражник медленно проходит мимо, моё сердце колотится в груди, готовое броситься в бой.

Он уходит, и я считаю до двадцати. Я жестами даю Розалинде немые инструкции, и она кивает, когда понимает: «Я хочу, чтобы ты спряталась». Удовлетворенный тем, что пришло время, я мчусь по дюнам от оазиса к ограждению лагеря. Когда я добираюсь до забора, ребёнок на моих руках умудряется укусить меня за руку. Острая боль на мгновение ослепляет меня, и я теряю контроль над ней. Он закричал — громкий, жалобный звук, разносится сквозь ночь. Когда я кладу его на землю, он убегает от меня через забор в лагерь заузлов.

Идеально.

Я мчусь обратно к Розалинде, беру её за руку и тяну за собой. Выбегаем из оазиса и на север, параллельно лагерю. Прежде чем мы покинули оазис, я услышал крики маджмунов и шелест верхушек деревьев. Розалинда оглядывается через плечо. Оглядываясь назад, она увидела, что я ухмыляюсь.

— Что? — она спрашивает.

— Отвлекающий манёвр, — отвечаю я, когда шум становится всё громче.

Я хватаю её за руку, останавливаюсь и приседаю за небольшим камнем. Стая маджмунов в спешке вырывается из оазиса во главе со своим вожаком. Их зовут крики младенца из глубины лагеря заузлов. Они несутся вперёд, перепрыгивая через забор. Из лагеря доносятся крики.

Глава 13

Розалинда

Безумие. Странные существа выбегают из оазиса движущейся кричащей рекой из меха, когтей и ярости. Шум атаковал мой слух. Забор вокруг лагеря обрушился под их натиском. Они врываются в лагерь, и заузлы пытаются отразить их атаку.

— Сейчас, — говорит Висидион, вставая и выбегая вперёд.

Его план очевиден, и это блестящее отвлечение внимания. Звуки лазеров доносятся из лагеря во время обороны заузлов. Наше открывшееся окно оказалось небольшим. Бежав бок о бок, мы пересекаем упавший забор. Существа носятся вокруг, атакуя всё, что попадается им на пути, строения или заузлы — не имеет значения. У трапа корабля собираются заузлы, чтобы противостоять вторжению. Они беспорядочно стреляют в толпу животных, убивая тех, в кого попали, но их так много, что они прыгают повсюду, и кажется, что шансы оказались против них.

Висидион ведёт нас к укрытию, где мы видели пленников. Когда мы доходим до него, из-за угла выходит заузл с оружием наготове.

— Эй! — кричит Висидион, привлекая внимание охранника.

Когда он поворачивается, Висидион размахивается, ударяя его в челюсть. Громкий треск раздаётся от удара его кулака. Заузл теряет опору, отходит, спотыкаясь назад. Я делаю шаг вперёд, пригинаюсь и ударяю правой ногой, делая подсечку. Он падает на спину, но его оружие стреляет, попадая в самого заузла.

Висидион перешагивает через него, открывая дверь в их строение.

— Нет! — кричит женский голос, и что-то ударяет Висидиона, заставляя его отступить.

На него нападает мужчина, измученный и слишком худой. Набрасывается на него, пытаясь отбросить его назад, скорее силой воли.

Висидион пытается схватить его, не причинив ему вреда.

— Стойте! — Я говорю на всеобщем.

Безумец не услышал, продолжая атаковать дикими замахами и пинками

— Я убью тебя! — кричит он.

У нас нет на это времени.

Подойдя к мужчине сзади, я ударила его три раза в стратегические точки, в результате чего мышцы его рук онемели, эффективно прекратив его атаку, не причинив никакого длительного вреда. Мужчина развернулся, скрежеща зубами, а затем его глаза прояснились, когда он увидел меня.

— Леди Генерал? — спрашивает он дрожащим голосом.

— Смирно, — приказываю я.

Он мгновенно подчиняется, встав в стойке, опустив онемевшие руки по бокам.

— Да, леди, — отвечает он.

Я не сразу его узнала. Он худ, волосы стали длиннее и лохматые, на лице яркие синяки и отёки. Хотя очевидно, что он был среди солдат.

— Слушайтесь нас, мы поможем, — приказываю я, и он слабо кивает, подчиняясь.

Висидион снова открывает дверь убежища. Снова раздаются крики.

— Пропусти, — говорю я, кладя руку ему на плечо.

Нахмурившись, он кивает, отступая в сторону, чтобы позволить мне войти первой.

Те, кто находится внутри, выглядят ужасно, с явными признаками пренебрежения и жестокого обращения. Одежда изорванная, грязная, недокормленные, некоторые из них едва живы, но их с десяток, и все люди. Они жмутся к дальнему углу: десять женщин и двое мужчин, не считая того, что вышел. Они съеживаются, когда Висидион встаёт позади меня.

— Всё в порядке, — уверяю я их. — Он со мной.

Они смотрят друг на друга в страхе, напуганные прошлым.

— Нам нужно уходить, Розалинда, наше отвлечение расходится, — говорит Висидион с настойчивостью в голосе.

— Вперёд, уходим, — приказываю я.

Висидион выходит наружу, и я следую за ним. Пленники колеблются и выходят за нами. Шум нападающих животных стихает, и слышно лишь изредка шипение выстрелов из оружия заулов. Висидион прав, осталось мало времени.

— Имя и звание, — приказываю я человеку, напавшему на Висидиона, всё ещё стоящему там, где я его оставила.

— Лейтенант Дрейкер, мэм, — отвечает он.

— Ясно. Веди этих людей на север, через проломанное ограждение, а затем передвигайтесь под покровом ночи. Не останавливайтесь, пока не увидите массивный утёс, возвышающийся над горизонтом. Вы увидите рукотворную стену и других, похожих на него, — я киваю Висидиону. — Они помогут вам. Скажите им, что я вас послала.

— Розалинда, что ты затеяла? — спрашивает Висидион.

— Мы должны выиграть для них время, — отвечаю я ему на змайском языке.

Висидион смотрит на пленников, на его губах появляются морщины раздумья, затем он кивает.

— Правильно, — говорит он, смиряясь, зная, даже не говоря вслух, что это плохая идея.

Пленники движутся, как стадо раненых животных. Прижимаясь друг к другу, двигаясь словно в замедленной съёмке. Закрыв глаза, я считаю до пяти, затем отворачиваюсь от них. Всё, что я могу сделать, это дать им шанс. Остальное зависит от них.

Осматривая лагерь, я вижу, что стадо зверей отступает, а горстка заузлов следует за ними, расстреливая их. Их внимание сосредоточено на этой угрозе, и никто ещё не заметил, что мы освободили их пленников. Корабль — открытая цель, и я вижу только одного охранника у трапа. Висидион следует за моим взглядом и шипит.

— Смело, — говорит он.

Ухмыльнувшись, я пожимаю плечами, а затем приседаю, чтобы быстро двинуться вперёд. Шансы на наш успех настолько малы, что их можно посчитать ничтожными, но если сработает, это переломит ситуацию в нашу пользу.

Висидион бежит рядом со мной. Спрятавшись за стопкой ящиков, я ещё раз осматриваюсь. Охранник стоит наверху рампы и следит за тем, как его товарищи убивают маджмунов. Я роюсь в песке, пока не нахожу камень. Я бросаю его, вкладывая всю силу. Он летит вверх и вниз, стукнув по дальнему борту корабля.

Охранник поворачивается к нему, и Висидион подбегает, хватая его в удушающий захват. Охранник сопротивляется, но более крупный змай удерживает его, заставив замолчать, перекрыв ему воздух. Висидион тащит его вверх по рампе и скрывается из виду. Пригнувшись, я взбегаю по рампе и присоединяюсь к нему внутри корабля.

Как я и ожидала, это открытый грузовой отсек. Ящики прикрепляются к полу и стенам ремнями во время подготовки к взлёту. Лестница ведёт на подиум, пересекающий всю территорию. Единственная дверь наружу, похоже, находится на втором ярусе.

— Что теперь? — спрашивает Висидион.

— Умеешь управлять кораблём? — я ухмыляюсь.

— Нет, — он качает головой, затем его глаза расширяются, когда к нему приходит понимание. — Ты же не серьёзно?

— Почему нет?

Его челюсть падает, и он выглядит так, будто собирается запротестовать, но затем захлопывает рот, и пожимает плечами.

— Верно, — соглашается он.

Мы поднимаемся по подиуму к двери. Конструкция корабля мне, конечно, незнакома, но корабли есть корабли, а их устройство я знаю не понаслышке. Пространство на космическом корабле любого размера имеет большое значение. Дизайн всегда следует логике главного правила.

Когда мы доходим до двери дальше в корабль, я останавливаюсь и пытаюсь разобраться в панели. Она похожа на те, что была на нашем колониальном корабле, но настолько отличается, что я не знаю, как с ней взаимодействовать. Я пробую каждую идею, которая приходит мне в голову, когда Висидион встал у меня за плечом.

— Опа, — восклицает он, его кулак пролетает над моим плечом и разбивает панель управления.

Стекло разбивается, провода вырвались, летят искры, но дверь открывается. Всё, что я могу сделать, это посмотреть на него, но он в ответ пожал плечами и ухмыльнулся.

Мы пробираемся на корабль, следуя по узким проходам, минуя двери кают, пока не доходим до перекрестка, где нам приходится выбирать. Путь налево заканчивается лестницей, поэтому я выбираю её, будучи уверенной, что мостик должен быть выше.

На корабле тихо, слишком тихо. Мне трудно поверить, что мы ещё не встретили ни одного заузла. У меня мурашки по коже, волосы на руках встают дыбом, и у меня возникает отчётливое ощущение, что мы идём в ловушку. Приостановив движение вперёд и оглянувшись через плечо на Висидиона, я выгибаю бровь. Он качает головой, поджав губы, его беспокойство, очевидно, движется в том же направлении, что и моё.

Собрав решимость, я продвигаюсь вперёд. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступить. Руки чешутся, мне требуется хоть какое-то оружие, но мы имеем то, что имеем. Коридор, в котором мы находимся, простирается ещё на несколько ярдов, а затем мы доходим до перекрестка Т. Прежде чем я успеваю выглянуть за угол, я услышала звук слева. Мы оба прижимаемся к стене. Звук жёстких ботинок, стучащих по металлу, эхом разносится по коридору, приближаясь. Считая шаги в такт молоту сердца в груди, я жду, пока они подойдут ещё ближе. Когда я думаю, что они вот-вот появятся из-за угла, я низко припадаю, замахиваясь ногой, но Висидион оказывается быстрее. Его рука скользит выше моей головы в сторону предполагаемого врага. Раздаётся громкий визг, когда он хватает заузла и дёргает инопланетянина к себе. Подняв бедного ублюдка с пола, он швырнул его об стену с такой силой, что металл зазвенел. Голова заузла оставила вмятину глубиной с мой большой палец.

Враг безвольно опал в руках Висидиона. Висидион трясёт его, я полагаю, чтобы убедиться, что он действительно отключился, прежде чем ухмыльнуться мне. Закрыв глаза, я покачала головой.

— Мы могли бы выкопать из него информацию, — замечаю я.

— Он бы закричал, — говорит Висидион, по крайней мере логично.

— Уверена, что никто не слышал звон всего корабля, когда ты саданул его головой в стену, — криво говорю я.

Когда Висидион посмотрел на вмятину в стене, на его лице появилось разочарование, и он пожал плечами.

— Да, — соглашается он. — Можно было разобраться с ним потише.

— Забери его оружие, — говорю я. — Мы можем продолжить путь вперёд. Либо у нас всё получится, либо мы облажаемся.

Висидион снимает пистолет с обмякшего тела. У него такая широкая грудь, что пистолет в его руках кажется крошечным. Обогнув меня, он встал на Т-образном перекрёстке и смотрит в обе стороны, прежде чем посмотреть на меня.

— Думаю, налево, — говорю я. — Нужно торопиться.

Он кивнул и, не говоря больше ни слова, направляется в том же направлении.

Ускоряем темп, поскольку нас больше не заботит тишина, теперь важно добраться до мостика, прежде чем они смогут окопаться или получить подкрепление. Ноги Висидиона топают при каждом шаге, выдавая наше положение, достаточно громко, чтобы заглушить стук моих ботинок по сетчатому стальному полу. Доходим до конца коридора, и там оказалась ещё одна лестница. Висидион не беспокоится о перекладинах, присел и перепрыгнул на следующую палубу, впечатляюще демонстрируя силу и ловкость.

Я выбираю более приемлемый способ подняться по лестнице, хотя бы по одной причине: я не могу прыгнуть на восемь футов в воздух. Палуба была открытой, широкий коридор, который должен быть не менее половины ширины самого корабля, идущего вперёд. Слева от меня двойная дверь с маркировкой. Видимо, наша цель. Висидион движется к ней, и я следую за ним. Волосы на затылке снова встали дыбом. Последний глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Мы с Висидионом обмениваемся долгими взглядами, затем он разбивает панель управления, и двери с шипением открываются.

Я делаю перекат через двери, прежде чем они заканчивают открываться, и приземляюсь на корточки.

Электрические разряды пролетают над моей головой, и Висидион закричал от боли. Пятеро заузлов прячутся за пультом управления и стреляют в сторону дверей. Они находятся как минимум в пятнадцати футах от меня и находятся в укрытии, а у меня есть только улыбка и голые руки, чтобы сразиться со всеми пятью и их оружием.

— Беги! — Висидион шипит, его голос эхом отдается от металлических стен мостика.

Я не знаю, считает ли он, что мне следует бежать вперёд или убегать. Не имеет значения — есть только один вариант — лобовая атака.

Подпрыгнув, я делаю сальто вперёд, а затем прыгаю вправо. С этого момента я делаю колесо, пока не добралась до конца консоли, за которой они прячутся. Дело не в том, чтобы быть красивой или похвастаться. Их выстрелы оглушили бы меня, а моя гимнастика делает меня непредсказуемой мишенью.

— АААРРГХ! — кричит Висидион, а я приседаю, чтобы сориентироваться.

Они сосредоточены на нём. Я не знаю, сколько ударов током он получил, но он движется вперёд, как Дарт Вейдер в конце «Мести ситхов», крича, вытянув перед собой обе руки. Он стреляет из двуручной винтовки одной рукой, не удосуживаясь прицелиться, и пистолетом из другой руки. Мышцы его груди и рук сжимаются в спазмах от проходящего через него электрического напряжения, но он отказывается опускать руки. Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда я вижу, как ему больно. Я знаю, что он делает это ради меня, чертов дурак.