Она вздохнула.

— Ничего из того, что я сказала, не было неправдой, Оззи.

Как только прозвище слетело с ее губ, он резко повернул платформу, направляясь к близлежащему гнезду, которое все еще строилось, судя по незавершенной крыше. Поднявшись на крыльцо, он спрыгнул на крышу и начал ходить взад и вперед, держа руки на бедрах.

Он даже не смотрел на нее.

Она вытерла потные ладони о шорты и пыталась подобрать правильные слова.

— Мы говорили о будущем, и она спросила меня о тебе… о нас. Я не знала, что еще сказать.

— Потому что мы всегда знали, что это временно? — выплюнул он.

Алекс изучила гладкую древесину, по которой он шагал.

— Ну… разве это не так?

— Сколько времени ты уже планировала вернуться на Землю? — фурия кипела в его голосе, когда он остановился и повернулся к ней.

Алекс моргнула.

— Разве это то, из-за чего ты злишься? — она предполагала, что именно ее замечания о его личности вызвали в нем этот гнев.

— Почему же еще?

Шип раздражения пронзил ее беспокойство.

— Озед, это несправедливо. Ты не можешь злиться на меня за то, что я хочу вернуться к своей семье. Я не понимаю, почему это приходит к тебе как такой шок. У тебя есть твоя работа в Треманте. Что ты ожидал, что я буду делать, сидеть одной на чужой планете, пока ты не решишь уйти в отставку?

Его грудь тяжело вздымалась, но он ничего не сказал. Однако его взгляд оставался обвиняющим, подталкивая ее к продолжению.

— И что потом? Пожениться на три месяца? — она подняла брови. — Я могла бы сказать это менее жестко, но у тебя действительно проблема с демскивами и нарушением традиций и всем этим. Тебе важно, что думают другие. Я не хочу временных отношений… не с тобой.

Его глаза смягчились, и он сделал шаг к ней.

— А если я уйду с работы? Мы могли бы переехать за пределы Треманты и пожениться.

— И продлить брак на неопределенный срок? — Алекс не могла поверить своим ушам. Неужели он действительно предлагает это?

— Да. — Он взял ее руку обеими своими. Искренность на его лице была явной, но там было что-то еще. Неуверенность? Страх, может быть?

В голове всплыло изображение ее семьи, собравшейся на Пасху, неспособной быть счастливой из-за ее исчезновения без следа.

— Озед… — ее голос дрогнул

Его рот сжался в тонкую линию, и он отступил.

— Ты все равно захочешь уйти, правда?

— Моя семья… Я не могу просто их бросить. — В ее голове мелькнула идея. — Ты мог бы поехать со мной на Землю. — Ее голос дрожал, даже когда она это говорила, зная, что он не сможет.

Он ответил ей безжизненной усмешкой.

— О, конечно. Я могу попытаться обосноваться на Земле, как только они узнают, что существуют инопланетяне. — Он покачал головой. — Меня сразу же схватят и запрут, или я подвергну тебя и твою семью опасности.

Алекс хотела спорить, но она видела слишком много фильмов и знала, какие бывают люди. Он почти мог бы сойти за человека, но он был достаточно отличным, чтобы рано или поздно кто-то это заметил.

— Ну, вот и все. — Он пожал плечами, агрессивно подняв их.

Что еще она могла сказать? Он предложил ей все, что мог предложить, но она не могла это принять. Вина съедала бы ее изнутри. Если бы она осталась с ним, она бы каждый день думала о своей семье, представляя их страдания.

Когда она ничего не сказала, он прошел мимо нее и сел на платформу для путешествий. Глаза Алекс были прикованы к ее ногам всю дорогу обратно. Ее сердце, казалось, навсегда застряло в горле, и она не смела сказать ни слова, опасаясь расплакаться до того, как они встретятся с королем.

Два охранника и король ждали их, когда они прибыли. Внутри дома. Не снаружи, как подобает уважительному гостю. Она напомнила себе, что, несмотря на то, что это ощущалось как их дом, это было временное жилье, предоставленное регентами. Он имел полное право находиться внутри.

— Сэр, — поздоровался Озед.

Она взглянула на Озеда и увидела, что его лицо стало пассивным и каменным, как в тот момент, когда они только встретились. Как ни странно, видя его таким, как будто теплый, улыбающийся мужчина, которого она полюбила, исчез, пронзало ее больше всего остального. Это была ее вина.

Она почти не слышала разговор о транспорте и времени. Все, что она могла сделать, чтобы не расплакаться, это смотреть вперед и слушать жужжание в своих ушах. Это могло быть через минуты или часы разговора, но в какой-то момент король Бет двинулся, и ее внимание вернулось к настоящему.

— Было чудесно встретить тебя, Александра. Ты уверена, что мы не можем сделать что-нибудь, чтобы заставить тебя остаться?

Алекс попыталась улыбнуться вежливо.

— Нет, извините. Мы должны вернуться для нашего… знаете… брака.

Упоминание о их фиктивном браке заставило Озеда напрячься рядом с ней.

— Да. Надеюсь, события этой недели не создали напряженности между вами. Даса пожалела, что не могла быть здесь, чтобы попрощаться с вами, но ей нужно было отправиться на встречу совета по поводу вашего вида, — король кивнул обоим и направился к двери. — Меня проинформировали ранее сегодня, что ваша отставка была окончательно оформлена. Надеюсь, у вас будет очень счастливый брак.

Алекс и Озед замерли. Как будто весь воздух был высосан из комнаты, или она просто не дышала? Звук закрывающейся двери, и они повернулись друг к другу, глаза расширены от неверия.

Озед вытащил из кармана коммуникатор и отошел. Ей не нужно было говорить, кому он пытается позвонить, но его тихий: «Это Озед, пытающийся связаться с королевой», — подтвердил это.

Алекс стояла замерев, пока он шагал, держа коммуникатор у уха. Внезапный вес на ее плече заставил ее вздрогнуть, но она быстро поняла, что это только Вилсон. Туй прижалась к ее лицу и смотрела на нее своими круглыми, обеспокоенными глазами.

— Здравствуйте, моя королева. Король Сауэна только что упомянул что-то мне, и я хотел бы подтвердить, что это неверно. Речь идет о… — он остановился, ожидая. — Да, об этом.

Его брови сошлись вместе, когда он слушал. Его черты не выдавали ничего. Он снова стал непроницаемым.

— Да. Я понимаю. Увидимся завтра тогда.

Он опустил телефон с смертельным спокойствием.

— Ч-что она сказала? — Алекс заставила себя спросить.

Озед посмотрел на нее, и его зеленые глаза кипели от сдерживаемой ярости.

— Я больше не глава охраны.

***

Озед пытался справиться с эмоциями. Огонь ярости кипел у него внутри. Лицо Алекс побледнело на два тона после его объявления.

— Они вообще могут так поступать? Как им позволено так поступать? — спросила она тихим голосом за его спиной.

Он резко повернулся.

— Один из рейнджеров привлек внимание королевы Дасы к тому факту, что я всё еще числюсь как действующий глава охраны. Сегодня днем она связалась с моей королевой и запросила мои документы об отставке как доказательство того, что мы действительно собираемся пожениться. Моя королева не имела выбора.

— Рейнджер? Чёртов Фиерад. Но почему королеве Дасе вообще важно, когда ты…

— Я уже говорил тебе! Она недолюбливает мою королеву. Ей не нужно было требовать мою официальную отставку. Она добилась этого, зная, что это будет удар, поскольку королева назначила меня сама. Это мелочная, незначительная игра власти, но королева Даса могла бы поспорить за то, чтобы ты осталась в Сауэне, если бы требование не было выполнено!

Это была вина Алекс. Никогда не слушала. Никогда не заботилась об их обычаях. И всё это время была готова уйти и никогда не вернуться. Он думал, что их главной проблемой был он сам. Что он слишком жесткий. Слишком против того чтобы оставить свою карьеру ради жизни с ней. Он думал, что его страх, что она уйдёт к другому мужчине, был единственным препятствием. Как же он был глуп. Она никогда не намеревалась давать ему шанс.

Отвернувшись, он подошел к лифту, больше не в силах смотреть на неё. Женщина, которая заставила его влюбиться, всё это время планировала покинуть его.

— Оззи! — Она схватила его за руку.

Теплота, которая затянула его грудь от этого контакта, заставила его окончательно взорваться.

— Нет! — Он отшвырнул её руку. — Озед. Мы больше ничего друг другу не значим, верно? Так что ты не можешь использовать это имя.

— Я… — она пыталась найти слова, шевеля губами, её глаза стали стеклянными и умоляющими. — Мне так жаль. Что я могу сделать?

— Что ты можешь сделать? — Он сделал шаг вперёд, и Уилсон затрубила на него, вставая между ними.

Он злобно посмотрел на маленькое существо, затем направился обратно к лифту.

Она прошептала «Останься здесь» Уилсону, поставив его на землю, затем поспешила к нему, догоняя его на лифте, как раз перед тем, как он поднялся. Её запах вторгся в его ноздри, поэтому он дышал через рот.

— Пожалуйста, поговори со мной.

— О чём говорить? — рявкнул он. — О том, как ты ворвалась в мою жизнь и превратила её в груду пепла?

— Эй, — предупредила она, её щеки налились гневом.

— Ты говоришь, что я жесткий, — а как насчёт тебя? Ты ничего не обдумываешь. Ты хотела меня, так что ты меня получила. Тебе было всё равно, чем это закончится.

— Эй! — снова более настойчиво сказала она. — Это не только моя вина. Ты тоже был активным участником. И ты тоже собирался меня оставить! Не думай, что я не заметила твоих колебаний, когда ты предложил бросить работу. Ты бы в конце концов начал меня ненавидеть, ненавидеть нашу жизнь. Это не то, что ты действительно хочешь. И всё это потому, что ты не можешь выйти за рамки того, чему тебя учили верить. Даже не осознаешь, что единственное время, когда ты был счастлив, было, когда ты был со мной. Я видела это! Ты изменился.

Её слова обрушились на него, и правда, звучащая в них, только добавляла масла в огонь в его животе.

— Это была фантазия. Акт. Тот, который ты спровоцировала. Это не реально! — Он указал между ними. — Ты хочешь уйти! Я боролся с собой каждую секунду с того дня, как мы встретились, чтобы не обнять тебя, и я должен был бороться сильнее! Знаешь почему?

Алекс отступила, скрестив руки на груди и смахнув слезу. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, но не ответила.

— Потому что так не делается здесь! — рявкнул он, чётко проговаривая каждое слово. — Я не могу спать в одной кровати со своей женой. Я не могу гладить её волосы или терять терпение, или смеяться с ней. Через три месяца её не будет, и всё, что у меня останется, это то, что она мне оставила. Я был доволен этим знанием! Затем ты показала мне другое. Ты заставила меня хотеть то, что я больше никогда не смогу иметь, зная всё это время, что уйдешь.

Крупные слезы катились по её щекам. Он испытывал боль и удовольствие в равной степени, потому что это означало, что она на каком-то уровне согласна. Знает, что сделала.

Он подошел к ней вплотную.

— И да, я колебался, но не потому, что я бы был женат на демскиве. Это потому, что если бы мы были вместе, я бы каждый день боялся потерять тебя. Так что, спасибо. Ты показала мне, что я был прав. Я бы потерял тебя, что бы я ни делал.

Боль, сияющая на её лице, разрывала его изнутри, пока он больше не мог этого терпеть. Заставив свои ноги двигаться, он прошел в свою комнату и рухнул на пол, держась за голову.

Глава 25

Свет, светящийся с потолка в коридоре гнезда, говорил ему, что уже утро, но могло бы быть и глубокой ночью. Время больше не казалось нормальным.

Его глаза были опухшими и чесались, когда он смотрел на ее дверь, набираясь мужества, чтобы вручить ей контейнер, который ей понадобится, чтобы упаковать свои вещи. Им скоро нужно было уезжать. Обратно в Треманту. Обратно в одиночество.

Стоило ли постучаться? Его кулаки сжались вокруг мягкого упаковочного куба. Он мог бы просто ворваться и бросить куб на пол. Он был бы в комнате и вышел бы прежде, чем она успела что-то сказать, что было предпочтительно. В данный момент он не чувствовал себя способным слушать её голос.

Он не спал ни минуты. Только ворочался, пока кожа не начала болеть от трения. Его кипящая ярость время от времени переходила в кислое бурление, но боль, сжимавшая его горло, смешивалась с гневом. Злиться было легче.

Он держался за это изо всех сил, зная, что когда гнев утихнет, на его месте останутся только горе и сокрушительная потеря. Хуже всего было то, что он понимал, откуда идет Алекс. Она была похищена. Её жизнь была разрушена. Было логично, что она считала себя обязанной вернуться домой к своей семье. К своей карьере. Но он не мог остановить горькую зависть, вторгающуюся в его разум.

Это было эгоистично и высокомерно до тошноты, но знание того, что он не был для неё достаточно важен, чем кто-либо или что-либо ещё, разрывало его на части. Тем более что она была для него стала самым важным.

Тошнота подступил к горлу. Самый важный человек, и все же он её обидел. В его памяти вспыхнуло её лицо, искажённое болью и покрытое слезами.

Её обвинения в его нерешительности бросить работу и быть с ней снова вернулись к нему. И в этом она тоже не ошибалась. Но быть тем, кто был в замешательстве, тем, кто должен был решать, смогут ли они быть вместе, было предпочтительнее этого. По крайней мере, когда это было его решение, его жертва карьеры, его пятно на репутации, он имел контроль. Теперь он был бессилен. Если законы изменятся и ей позволят вернуться на Землю, он не сможет её остановить. По крайней мере, не законным образом.

Его примитивная половина, та, что сейчас наслаждалась его эмоциональными бурями, зацепилась за эту мысль. У него были деньги. У него были знания. Чёрт, он мог пилотировать небольшой корабль и увезти её с планеты, если бы действительно захотел. Осесть на какой-нибудь бесплодной планете и надеяться, что она примет это через несколько лет. Но он никогда бы этого не сделал. Она бы возненавидела меня, и я бы возненавидел себя.

Собравшись с духом, он толкнул дверь, не стучась, молясь богине, чтобы она спала. Воздух вырвался из его лёгких, когда её опухшие, покрасневшие глаза встретились с его. Она сидела на кровати, поглаживая Уилсона, который свернулся калачиком у неё на коленях. Уши Уилсона были прижаты, а глаза опущены, как будто она страдала не меньше, чем Алекс.