Он возился с застежками своих брюк и мысленно благодарил Богиню за каждый квадратный дюйм ее тела, который он видел. Сняв нижнее белье, она легла на спину, улыбаясь и полностью обнажаясь перед ним. Это проклятое стеснение снова сдавило его грудь. Жар пробежал у него от макушки до плеч при виде того, как она бесцеремонно раздвинула колени. В ее глазах сверкнул вызов.

Сбросив штаны, он расставил ноги в изножье кровати и взял себя в руки, наслаждаясь видом и тем как быстро расширились ее зрачки, когда она наблюдала, как он ласкает себя. Ее маленькие груди с темно-коричневыми сосками покачнулись, когда она сделала прерывистый вдох.

— Иди сюда, — потребовала она.

Его нога дернулась, чтобы подчиниться, но он не сдвинулся с места.

Она нахмурилась и раздраженно фыркнула, чтобы показать свое разочарование.

Четыре тонких ствола дерева поднимались к потолку в каждом углу ее кровати, служа столбиками. Потянувшись к двум столбикам в изножье ее кровати, он обхватил их ладонями и замер в ожидании, словно бросая молчаливый вызов.

Он никогда не смог бы проделать это с клеканской женщиной. Если бы его попросили доставить удовольствие, а он отказался, потребовав взамен свое? Что ж, для него бы это плохо кончилось. Но Алекс не была кликанианкой. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь придет в отчаяние из-за этого.

Она ухмыльнулась ему, и ее разум, скрытый за прекрасными карими глазами, заработал, решая, подчиняться ему или нет. Затем, наконец, она поднялась на колени и подползла к нему, удерживая зрительный контакт, в то время как ее тело раскачивалось из стороны в сторону в такт движению. Он пристально наблюдал, как она приближается к нему. Его сердце бешено колотилось в груди, а кровь пульсировала в его поднятых руках и члене.

Встав на колени на кровати перед ним, она посмотрела вверх.

— Ты думаешь, что ты такой ловкий (прим. Slick — скользкий, ловкий), не так ли?

Он издал смешок и наклонил голову, пока их дыхание не смешалось.

— Не достаточно скользкий (прим. игра слов), красавица.

Она попыталась подавить это, но улыбка, появившаяся на ее лице при этом намеке, была слишком широкой. Ему понравилось, что он смог выразить это.

Из его положения стоя ее взгляд доходил только до его груди. Она придвинулась немного ближе, целенаправленно проведя головкой его напряженного члена по низу своего живота и заставив его зашипеть.

На ее коже заблестел намек на его преякуляцию, и он крепче сжал столбики. Столбы были хороши для демонстрации его самоуверенной, расслабленной позы, но теперь они были единственными, что удерживало его от того, чтобы забыть об игре и наброситься на нее.

Подняв ладони, она провела ими по его груди, задев мизинцем сосок. Он втянул воздух и выдохнул, его мурлыканье смешалось с рычанием. Ее губы изогнулись. Она обхватила ладонями его спину и прижалась к нему еще теснее, покрывая нежными поцелуями его грудь и спускаясь вниз по животу.

Она издала короткий стон благодарности, когда добралась до его пресса, целуя каждый из них по очереди и широко разводя колени, чтобы опуститься ниже. К тому времени, как она лизнула почерневшую часть отметин на его бедре, он уже почти задыхался. Возможно, это была плохая идея; такими темпами он бы взорвался, как только она овеяла бы своим дыханием его член.

Словно точно зная, что она с ним делает, она остановилась и поймала его взгляд. С легкой улыбкой она взяла его в рот. Движение его бедер было неожиданным, как и поток проклятий, которые он издал, почувствовав, как ее язык кружит вокруг его головки.

Его руки задрожали от усилий не раздавить дерево в лепешку, но он не мог отвести взгляд. Ее темно-каштановые волосы волнами падали на спину, ресницы были опущены, щеки ввалились, когда она еще глубже втянула его в рот. Его пальцы так и чесались зарыться в ее волосы и почувствовать, как она покачивает головой взад-вперед, но он боялся, что сожмет ее слишком сильно.

Когда ее руки скользнули дальше по его спине, а ногти впились в его ягодицы, он понял, что она должна остановиться. Его рука молниеносно скользнула вниз и зарылась в ее волосы, как он и предполагал, но вместо того, чтобы почувствовать, как она двигается в его объятиях, он отстранил ее.

Она с хлопком выпустила его, тяжело дыша. Румянец залил ее щеки и грудь до самых сосков. Чуть крепче потянув ее за волосы, он заставил ее посмотреть себе в глаза. Она одарила его улыбкой.

— На вкус ты как солнечный свет.

У него вырвался хриплый стон, и он прижался губами к ее губам с такой силой, что их обоих вдавило в мягкий матрас. Ему нужно было оказаться внутри нее, прямо сейчас. Просунув руку между их телами, он обхватил пальцами ее лоно и застонал, обнаружив, что она уже истекает влагой и готова принять его.

Он приподнялся и схватил ее за бедра, собираясь перевернуть, но она остановила его, положив руку ему на запястье.

— Нет. Давай останемся в этой позе.

На мгновение его затуманенный похотью разум охватило смятение.

— Да?

Она приподнялась на локте и провела большим пальцем по его подбородку, казалось, очарованная этим. Ее брови сошлись на переносице.

— Да. Что-то не так? Не хочешь смотреть на мое лицо, пока мы будем это делать? — Она перевела это в шутку, но он заметил вспышку неуверенности за этим вопросом.

Обхватив ее лицо обеими руками, он поймал ее взгляд.

— Если бы я мог смотреть только на одну вещь, когда умирал, это было бы твое лицо. — Она закатила глаза и усмехнулась, явно приняв его искренний и очень серьезный комментарий за преувеличение. Наверное, было бы лучше, если бы она думала об этом именно так, поэтому он не стал ее поправлять. — Просто у меня никогда раньше не было такого секса.

Ее рука замерла, когда она провела по его уху, и ее глаза расширились от шока.

— Никогда?

Жар пробежал по его шее, и вспыхнуло желание объяснить свою неопытность.

— У клеканианских женщин центры удовольствия находятся глубоко внутри, а не снаружи. Самый простой способ добраться до них — сзади.

Понимание вернуло на ее лицо возбуждения.

— О… Что ж, тогда… — она откинулась на спину, скрестила руки над головой и потянулась. Подняв одну ногу, затем другую, она закинула их ему на бедра, затем подалась вперед, пока он не оказался у ее входа. — Самое время, чтобы я поразила тебя.

Он расхохотался. Она зарделась от этого звука. Она поразила его воображение с того самого первого дня в лесу, когда поцеловала его.

Вместо того чтобы сразу войти в нее, он остался сидеть на корточках, любуясь открывшимся видом. Он провел ладонями по ее бедрам, а затем выше, наблюдая, как затвердели ее соски и к груди вернулся румянец. Накрыв ладонью одну грудь, он опустил голову к другой. Маленькая веснушка на ее груди манила его, поэтому он наклонился и поцеловал ее, попутно касаясь носом нижней стороны ее груди.

С терпением, о котором он и не подозревал, он вжался в ее лоно, тугое и влажное для него. Она издала стон удовольствия и зарылась рукой в его волосы. Ее хватка усилилась, когда он взял в рот ее сосок и стал водить по нему языком. Она так сладко выгнула спину навстречу ему, покачивая бедрами, чтобы помочь ему погрузиться глубже.

Полностью усевшись, он слегка прикусил зубами ее грудь, прежде чем перейти на другую сторону. Чтобы она не извивалась на его члене еще сильнее, он навалился на нее всем весом, обхватив ее бедра своими. Но это не возымело желаемого эффекта. Ее крик только усилился, и он с широкой улыбкой понял, что в этой позе маленький центр наслаждения у ее входа находится в прямом контакте с его телом. Неудивительно, что ей это нравилось.

Он отстранился, а затем снова вошел в нее, сжимая бедра, пока она не вздрогнула. Он приподнялся на локтях, ее лицо было под ним. Она улыбнулась ему, и что-то дрогнуло у него в груди. Улыбка, игравшая на его губах, исчезла, и он замер.

Во взгляде Алекса появилось беспокойство. Опустив руки по обе стороны от ее плеч, он обхватил ладонями ее голову и пробежался взглядом по ее лицу, желая смотреть на нее. Желая, чтобы она смотрела на него. Волна какого-то удивительного чувства захлестнула его, но потребовалось время, чтобы понять, что это было. Это была любовь.

Это чувство всегда было здесь, только под поверхностью, но что-то в этот момент заставило его вырваться наконец, и оно больше не хотело, чтобы его игнорировали.

Должно быть, она прочла это в его глазах, потому что ее улыбка тоже исчезла. Они пристально смотрели друг на друга. Тепло, страсть и нежность вспыхивали между ними и превращали слияние их тел в нечто… большее.

Он поцеловал ее глубоким, медленным поцелуем, от которого у него перехватило дыхание. Обхватив его за шею, она ответила на поцелуй и обвила ногами его талию, притягивая его ближе. Наконец, он вышел из нее и начал входить в нее медленными толчками, поворачивая бедра так, чтобы давление не покидало центр ее удовольствия.

Мурлыканье, вырвавшееся из его груди, было глубоким и звучным. Она застонала ему в рот и содрогнулась под ним, ее оргазм был уже так близок. Ее тело замерло, а губы приоткрылись навстречу его губам, когда она сделала глубокий вдох. Покачивания его бедер стали более резкими, когда он почувствовал, как напряглись ее мышцы вокруг него. Он смотрел на нее сверху вниз, не смея моргнуть. Ее глаза были крепко зажмурены, а брови сведены вместе с выражением, похожим почти на боль.

Затем ее веки распахнулись, и она вскрикнула, вцепившись в его спину, оставляя ногтями дорожку вдоль позвоночника. Его член набух внутри нее, конвульсии ее сердцевины были слишком сильными, чтобы он мог их вынести. Врезавшись в нее, уткнувшись лицом в ее щеку, он быстро нашел свое собственное облегчение. Он зарычал в ее волосы, когда кончил, пульсируя внутри нее.

Его грудь прижалась к ее грудям, и он поцеловал каждый из ее закрытых век. Затем ее щеки, виски, морщинки вокруг рта. И, наконец, ее губы.

Через некоторое время, когда их дыхание выровнялось, он поднялся с кровати и взял салфетку. Она улыбнулась ему, ее глаза уже были затуманены сном, когда он вытер их обоих, как будто она никогда не видела ничего слаще. Забравшись в постель, он притянул ее к себе и погасил верхний свет.

Он не был уверен, что так спят люди, когда спят в одной постели, но это было то, чего он хотел. Ее кожа к его коже. Он чувствовал биение ее пульса под своими пальцами, обхватывающими ее запястье.

Он вдохнул ее аромат и уставился в темную комнату. Что бы с ним ни случилось, это было незабываемо.

Его карьера, его репутация. Имело ли это для него такое же значение, как Алекс? Ответ был очевиден. Ее дыхание углубилось, и он почувствовал прилив гордости, осознав, что она чувствует себя достаточно безопасности, чтобы заснуть в его объятиях. Она хотела уснуть в его объятиях.

В данный момент о том, чтобы двинуться не могло быть и речи, но завтра он позвонит своей королеве. Если бы ради того, чтобы быть с Алекс, нужно было пожертвовать своей работой, он бы это сделал.

Более глубокий самоанализ заставил его задуматься. Он бы сделал это, пожертвовал бы жизнью, к которой привык… но только если бы это означало навсегда. Ему нужно было убедить ее стать демскив. Большая часть населения Клекании будет избегать его и насмехаться над ним до конца своих дней.

С ним будут обращаться еще хуже. Его будут считать не только мужчиной, укравшим женщину, но и человеком, потенциальной парой кого-то другого. Если только она не окажется его женой. Но это было маловероятно. Какие-то признаки узнавания уже должны были проявиться. Но… все это еще возможно проявится.

Прилив эмоций, который он испытал несколько минут назад, был похож на брачный порыв-по крайней мере, он предполагал, что это так, но на его руках не было следов, и его взгляд не изменился. Алекс сказала бы ему, если бы они изменились. Она понимала важность этого.

Что, если он бы уволился, а она согласилась быть с ним, и тогда кто-то другой узнал ее? Его руки, обвивавшие ее тело, сжались слишком сильно, и она вскрикнула. Он ослабил хватку, но страх, закипавший у него в животе, не утихал. В него закралось сомнение.

Он не смог бы сделать это с ней. Нет, если бы это не длилось вечно. Он уже понимал это. Что бы сделала его траксианская половина, если бы появился другой мужчина, пытающийся украсть ее после того, как они были вместе месяцы, годы, десятилетия? Ее могли узнать в любой момент.

И даже если бы этого никогда не случилось, если бы никто никогда не узнал ее, он всегда оглядывался бы через плечо. Пряча ее от посторонних глаз и убеждая оставаться внутри, вне поля зрения и запаха всех остальных. Какой была бы эта жизнь для них обоих?

Алекс, такая полная жизни и приключений, начнет презирать его, если он запрет ее. Но что еще он мог сделать?

Отпустить ее?

Глава 23

— Просыпайся, Алекс.

Нежные пальцы откинули волосы с её лица и провели линию вниз по спине. По её коже пробежали приятные мурашки. Она закрыла глаза, надеясь, что он повторит это снова.

Её вознаградили мягким поцелуем в обнажённое плечо.

— Мы проспали всё утро. Если ты хочешь посмотреть последний раунд игр, тебе нужно вставать.

С громким стоном нерешительности Алекс вытянула руки, всё ещё распростёртая лицом вниз на тёплом матрасе. Она улыбнулась; он пах, как он.

— Ладно, я встаю, — сказала она, не вставая.

— Я приготовил завтрак, — пробормотал Озед над ней, снова нежно поцеловав её в плечо, прежде чем встать.

Она услышала, как он вышел из комнаты, и заставила себя открыть глаза. Если бы она этого не сделала, то случайно снова заснула бы. Её тело было напряжённым и уставшим, но в то же время она чувствовала удовлетворение и расслабленность. Они занимались любовью до поздней ночи и несколько раз рано утром.

Он был просто великолепен. Слишком хорош. Слишком сексуален. Слишком честен. Она уже начала задумываться, сможет ли она видеть его каждый день и не быть доведённой до слёз от гормонов. Он был главным стражем в том месте, где ей предстояло жить. Это не годилось. Она не смогла бы смотреть на человека, которого любит, день за днём и не сломаться.