Расстегнув две тонкие бретельки, удерживавшие платье у нее на плечах, он просунул руку между ними и стянул скомканную ткань, позволив ей упасть неровной грудой на пол. Его руки обхватили ее за талию и сжали, в то время как его губы со стоном прильнули к ее губам, как будто она была самым вкусным, что он когда-либо пробовал на вкус.

Она выгнула спину, прижимаясь грудью к его груди, но его чертова рубашка все еще мешала. Схватив ткань у него на спине, она потянула ее вверх, без слов показывая, что хочет избавиться от нее. Он позволил ей соскользнуть вниз по его телу, вытянул шею, чтобы продолжить их поцелуй, пока она, наконец, не встала на ноги. Затем он схватил рубашку и стянул ее через голову. Пока он это делал, Алекс пытался развязать замысловатые узлы на его брюках.

Когда он снял рубашку, он не стал ей помогать. Она подняла глаза и увидела, что он смотрит на ее руки, теребящие застежку на его брюках. От чистого вожделения, горевшего в его взгляде, у нее заныло в груди. Он хотел, чтобы она раздела его, и хотел посмотреть, как она это сделает.

Она замедлила движения, позволяя ему насладиться зрелищем. Его широкая грудь вздымалась и опускалась у нее на глазах, рельефные мышцы его торса то расширялись, то сжимались вместе с каждым контролируемым вдохом. Одна из его мерцающих белых отметин огибала точеный V-образный вырез и исчезала ниже талии.

Развязывая последний узел на его брюках, она наклонилась вперед и провела языком по ложбинке между его большими грудными мышцами. Он издал низкий, рокочущий стон, который эхом отдался в его груди. Расстегнув брюки, он схватил ее за плечи, намереваясь оттащить, но когда она просунула руку между ними и обхватила его большой член, он остановился.

Обхватив его за талию, она медленно двигала кулаком вверх и вниз. С низким рычанием он запустил пальцы в волосы у нее на затылке и оторвал ее рот от медленных поцелуев, которыми она покрывала его грудь. Он притянул ее лицо к своему и крепко поцеловал, в то время как она скользила рукой по его разгоряченной длине.

Медленными, сдержанными шагами он подтолкнул ее, пока ее икры не уперлись в длинный диван в задней части дома. Он повернул их обоих, затем сел и притянул ее к себе, чтобы она оседлала его. Покрывая обжигающими поцелуями ее подбородок и горло, он обхватил ее за талию и приподнял еще выше, прижавшись губами к ее твердым соскам.

Алекс пыталась сосредоточиться на своей задаче, но их внезапная смена не позволила ей погладить его. Никогда в жизни она не испытывала такой потребности доставить мужчине такое удовольствие. Она хотела видеть, как напрягается и расслабляется его твердый живот, когда он кончает. Услышать этот глубокий, рокочущий голос, стон, рев или рычание. Одна мысль о том, как он мог бы звучать, когда он распадется на части, заставила ее застонать.

Она попыталась отстраниться, но его сильные руки удержали ее на месте. Он посасывал и целовал ее грудь более страстно. Скользнув рукой под толстую резинку ее нижнего белья, он положил ладонь на центр ее поясницы чуть выше задницы и грубо надавил вперед, заставляя ее выгнуться навстречу его рту еще сильнее.

От этого ощущения у Алекс закружилась голова, и она прижалась своим сочащимся лоном к его стволу в такт пульсирующим движениям его языка. Этот мужчина, черт возьми, боготворил ее тело, и с ошеломляющим осознанием она вспомнила, что именно этому его и учили. Он провел зубами по внутренней стороне ее груди, и она резко вдохнула. Ну, может быть, не только это. Но из того, что она поняла, все, о чем беспокоились клеканийские мужчины, было сосредоточено на обеспечении комфорта женщины. Это тоже должно было иметь параллели с тем, что они узнали о сексе с женщиной.

Она отстранилась сильнее, и он позволил ей это. Грудь тяжело вздымалась, а глаза потемнели, он не сводил с нее пристального взгляда, пока она отступала от него, а затем опустилась на колени. Низкий рык вырвался из его груди, когда она опустила голову ему на колени.

Впервые она посмотрела на его ствол и не смогла сдержать стона, который вырвался из ее горла. Он был великолепен. Гладкая, широкая головка вела к толстому стволу с пульсирующими венами. Она улыбнулась ему и почувствовала прилив уверенности, когда он жадно облизал губы.

Она провела ладонями по его бедрам, прослеживая, как развиваются бледные отметины. Часть отметин на его левом плече была другой. Они были толще и чернее, но на ощупь были такими же, как и другие отметины, когда она провела по ним пальцами, а затем положила ладони ему на бедра. Она опустила губы и обдала горячим воздухом головку его члена, заставив его выругаться.

Почти неузнаваемым голосом он пророкотал — Александра, это еще не конец.

Она улыбнулась и взяла его кончик в рот.

Глава 16

Зед изо всех сил вцепился в спинку дивана, на котором сидел, чтобы не вцепиться ей в волосы, когда она прильнула ртом к его члену. Ее горячий язычок, облизывающий и посасывающий его член, был непередаваем, и ему потребовалось гораздо больше сосредоточенности, чем требовалось, чтобы удержаться и не проникнуть дальше в ее горло.

Когда она обхватила ладонью основание его члена и начала двигать ртом в такт, он больше не мог сдерживать стоны удовольствия. Ему нужно было отстраниться от нее, прежде чем он кончит, но в тот момент он не доверял своим рукам.

— Алекс, отпусти.

Вместо этого она застонала рядом с ним и ускорила свой разрушительный ритм. Его голова откинулась назад, а тело затряслось. Эта женщина должна была свести его с ума. Она провела рукой по его животу и груди, затем снова вниз, царапая ногтями его сверхчувствительную кожу.

Не в силах больше сдерживаться, он опустил руку и зарылся в ее волосы, которые в какой-то момент высвободились, пока они целовались. Он нежно потянул ее, заставляя встретиться с ним взглядом. Хотя прикосновение ее губ к его губам было настоящим блаженством, ему нужно было убедиться, что с ней все в порядке.

Когда она встретилась с ним взглядом, и он увидел, что ее веки отяжелели от вожделения, он сломался. Он взревел до потолка, когда кончил, и, к его удивлению, она не отодвинулась. Она ласкала его член ртом, посасывая его, пока в нем ничего не осталось.

Как только она отпустила его, он рывком поднял ее и развернул лицом к себе, затем притянул к себе так, что она оказалась у него на коленях, спиной к нему. Раздвинув ее ноги так, что они оказались по обе стороны от его бедер, он запустил руку под плотное нижнее белье, скрывавшее от него ее запах. Даже сквозь ткань он почувствовал ее возбуждение, как только они начали целоваться.

Сладкий и сильный, он мгновенно одурманил его. Когда он провел пальцем по складочкам у ее входа, изучая ее ощущения, она поерзала на нем и положила голову ему на плечо. Он просунул свой средний палец в ее влажную киску и снова затвердел от ее сдавленных стонов.

Он проник внутрь так глубоко, как только мог, и согнул палец, надеясь нащупать центр наслаждения, который был глубоко спрятан у каждой клеканийской женщины. Ее бедра мягко покачивались под его рукой, и она тяжело вздыхала, но он не мог нащупать комочек нервов внутри, который ему нужно было погладить.

— Где находится твой центр удовольствия? — пробормотал он ей в ухо, поднимая другую руку, чтобы обхватить ее грудь.

— Мой что? — выдохнула она, накрывая его руку своей.

Он засунул палец глубоко внутрь, чтобы проиллюстрировать свою мысль. Она тихонько вскрикнула от удивления.

— Нервные узлы, которые заставят тебя кончить, — прорычал он, прикусывая ее мочку и дразня большим пальцем сосок.

— О, это глубже, но главное — снаружи.

Снаружи? Она прижалась тазом к его ладони, сосредоточившись на одной конкретной области в верхней части своих губ. Неужели это так просто?

Он экспериментировал, вводя палец в ее лоно и вынимая его, одновременно поглаживая ладонью маленький бугорок снаружи, пока она не задрожала от желания. Запах ее возбуждения усилился, и он уткнулся носом в изгиб ее шеи, вдыхая каждую частичку ее тела, какую только мог, и обещая, что в следующий раз, когда они займутся этим, его лицо будет спрятано между ее мягких бедер. Он окинул взглядом ее извивающееся тело, упиваясь видом ее маленьких круглых грудей и темно-розовых, коричневых сосков. Нежная часть ее низа живота задрожала, когда ее бедра задвигались в такт его движениям. Он прижал ее губы к своему уху, желая услышать ее крики громче.

Ее тело напряглось и замерло, дыхание совсем остановилось. Даже ее тугая сердцевина вокруг его пальца сжалась. А потом она кончила, ее громкие стоны эхом отдавались в ушах Зеда, и он не мог насытиться. Он не хотел, чтобы это прекращалось. Не хотел, чтобы она возвращалась в свою комнату и снова оставляла его одного. Он продолжал крепко сжимать ее руку, пока ее крики не перешли в тихое сопение у его уха.

Убирая руку с ее промокшего нижнего белья, его затуманенный разум лихорадочно пытался придумать что-нибудь, что могло бы заставить ее задержаться здесь, в его объятиях, прижавшись к нему всем телом. Она заерзала в его объятиях, и он крепче сжал ее. Склонив голову ей на плечо, он в последний раз глубоко вздохнул, затем заставил себя разжать объятия.

Но она не ушла. Тепло разлилось по его груди, когда она повернулась на месте и снова оседлала его. Он был уверен, что выглядел таким же смущенным, как и чувствовал себя, судя по ее улыбке и приподнятой брови. Обхватив мягкими ладонями его лицо, она нежно поцеловала его в щеку, затем в лоб, затем в губы. Веки Зеда отяжелели. Когда она снова посмотрела на него, то спросила:

— Так как тебе нравятся настоящие поцелуи?

Широкая улыбка озарила его лицо, и он разразился громким смехом. Ее взгляд упал на его улыбку, и ее собственная улыбка стала еще шире в ответ.

— Ну, ты впервые по-настоящему улыбаешься, так что, я полагаю, тебе понравилось.

Понравилось? Это было самое замечательное, что он когда-либо испытывал. Вот так, лицом к лицу. Рот в рот. Это было так интимно и так грубо.

— Да!

Она скрестила запястья у него на шее и бросила на него саркастический взгляд.

— Вы человек многословный, не так ли?

Озед хотел бы сказать что-нибудь еще, но не мог ясно мыслить. Его охватило удовлетворение от того, что он просто держал ее так близко. Как будто его душа поняла, что у него нет слов, из груди внезапно вырвалось мурлыканье.

Он замер, наблюдая за ее изумленной реакцией. Она медленно опустила руку ему на грудь и прижала ладонь к сердцу. Улыбка тронула ее губы, когда она почувствовала вибрацию на своей руке. Она неуверенно улыбнулась ему.

— Это радостный звук?

Он кивнул, но чувство неловкости омрачило его настроение. Зед не мог вспомнить, когда в последний раз мурлыкал. И уж точно не мог припомнить, чтобы это когда-либо происходило с женщиной.

— О-о-о. — Она вздохнула и провела ногтями по волосам у него на затылке. — Ты снова становишься таким твердым.

Губы Зеда дрогнули, и он многозначительно посмотрел на свои колени, где он действительно был твердым.

С нежным смешком она откинула волосы назад.

— Да, и это тоже. Но я имела в виду твое поведение. — Ее теплый взгляд стал серьезным, когда она провела ладонями по его плечам. — Я не призываю тебя становиться другим человеком или что-то в этом роде, но всего на несколько дней, ты можешь попытаться расслабиться? Плыви по течению?

Аргументы, застрявшие у него в горле, улетучились, когда она еще раз нежно поцеловала его в губы.

— Мы могли бы делать это почаще, — убеждала она, улыбаясь.

Он пытался думать, впиваясь пальцами в ее бедра. Но она была права. Обнимать ее, разговаривать с ней и целовать ее было невероятно. Гораздо приятнее, чем та раздражающая дистанция, которую он пытался и не мог сохранить. До сих пор он был беспомощен перед ее обаянием. Какой был смысл продолжать борьбу?

Он провел пальцем вверх по ее обнаженной спине и чуть не застонал от внезапно вспыхнувшего румянца на ее груди и щеках. Ослабление его бдительности по отношению к ней до тех пор, пока они не вернутся в Треманту, могло означать, что ему придется запереться в подземной темнице на несколько недель, пока он не сможет вычеркнуть ее из своего организма, но, если судить по их последнему часу, проведенному вместе, оно того стоило.

Алекс пристально смотрела на него, оценивая и ожидая ответа. Вместо того, чтобы выразить свое согласие, он притянул ее к себе для еще одного поцелуя. По его коже пробежали мурашки, когда она вздохнула и прижалась к нему, положив руки ему на плечи.

Единственным разочарованием, которое оставалось в его ошеломленном, удовлетворенном сознании, было то, что он должен был ждать, пока она придет в себя, прежде чем снова доставить ей удовольствие.

***

Алекс вытянула руки над головой, лежа в постели. Мягкий свет от потолочных светильников подсказал ей, что наступило утро. Ноги так и чесались вскочить с кровати и проверить, что все в порядке, но она заставила себя остаться на месте.

Он все еще был немного нервным, даже после их потрясающей ночи, и она не хотела давить на него. Хотя прошлой ночью, после их разговора, она была готова пойти с ним до конца, его ласки были мягкими и более или менее невинными, он никогда не прикасался к ее груди и не забирался руками ей под трусики.

А потом, когда он решил, что пора ложиться спать, он пожелал ей спокойной ночи, нежно поцеловав в щеку, и оставил ее одну. Она быстро проигнорировала свой первоначальный порыв обидеться. То, что он не хотел прижиматься к ней в постели, еще не означало, что он бросил ее.

Она мысленно прокрутила в голове их совместную ночь, и ей пришлось прикусить губу. О, этот мужчина знал, как прикасаться, целовать и облизывать. Ее все еще шокировало, что, хотя он и не был неопытным, он никогда не был с человеком. Никогда не целовался и даже не знал, что такое клитор, и все же… Черт, он быстро сообразил, что нужно делать.

Насколько хорош он был бы в постели, если бы это было его выступление перед игрой? Она поежилась под одеялом. Не тратя времени на обычные утренние раздумья, она поспешила в ванную, приготовилась к предстоящему дню и бросилась к лифту. Пригладив волосы, она приказала лифту опуститься и удивилась тому, как сильно забилось ее сердце в груди.