Через некоторое время Релли и Джут встали, чтобы приготовить ужин.

— Можно я помогу? — спросила Алекс, надеясь на передышку от роли учителя, представляющего человеческую расу.

Джут посмотрел на неё с забавным выражением лица.

— Гости не помогают.

Откинувшись на спинку стула, она заметила нетерпеливые выражения лиц Калепа и Гостена. Было ясно, что они хотели узнать больше.

— Чем ты любила заниматься на Земле? — спросил Гостен.

Чем же она любила заниматься? Вот об этом она могла бы поговорить.

Глава 15

— Всё равно не понимаю, — рассмеялся Калеп. — Как человек, который был мёртв тысячи лет и у которого удалили все органы, может вернуться к жизни?

Алекс откинулась на спинку стула и схватилась за бока, которые болели от смеха. Кто бы мог подумать, что описание одного из её любимых фильмов будет таким сложным и таким смешным? Они задавали нелепые вопросы один за другим. Вещи, о которых она раньше и не задумывалась.

— Нужно просто принять это как данность, — прохрипела Релли с противоположной стороны стола.

— Я отказываюсь! — громовым голосом произнёс Гостен в притворно возмущённом тоне. — Это не имеет смысла. Даже если я поверю, что человек, долгое время похороненный, может быть возвращён к жизни с помощью простой фразы, сама причина его пробуждения не имеет смысла!

Джут фыркнул, вновь наполняя пустые бокалы Озеда и Алекс. Она отпила сладкий золотистый юбскани, алкоголь, сделанный из сока местных деревьев, и широко улыбнулась.

— Пожалуйста, просвети меня, — засмеялась она, глядя на Гостена.

Он подарил ей ослепительную улыбку, наклоняясь к ней, готовый изложить свою точку зрения.

— Значит, ты сказала, что его похоронили заживо, чтобы наказать за убийство их царя, и наложили на него проклятие, позволяющее жить вечно?

— Фараона, да, — поправила она, отпивая напиток.

— Хорошо. — Он поднял брови, как будто собирался сделать убийственное заключительное заявление. — Тогда зачем они написали книгу с словами, позволяющими его пробудить, зная, что он станет всесильным?

Калеп одобрительно захлопал в ладоши рядом с ней на слова брата.

Алекс попыталась ответить сквозь смех, но внезапно Озед, молчавший большую часть вечера, опередил её.

— Они хотели, чтобы он страдал бесконечно и никогда не был освобождён. Думаю, они не представляли, что кто-то настолько глупый найдётся, чтобы его разбудить.

Она одарила его лёгкой улыбкой.

— Именно! Он проклятый мумия. Они серьёзно относились к этому.

— Ладно. Ладно, — вздохнул Гостен. — На этот раз ты выиграла, но у меня всё ещё остаются вопросы.

— Я объясню остальное в другой раз.

— Я был бы очень рад, — сказал Калеп справа от неё.

Она рискнула бросить взгляд на Аузеда и увидела, что он смотрит на локоть Калепа, который находился всего в нескольких дюймах от её. Она не пыталась вызвать у Аузеда ревность, но коварная часть её разума наслаждалась его недовольным выражением лица. Через час или около того знакомства со всеми, Озед отозвал её в сторону и заверил, что она перешла невидимую для неё социальную грань, разделяющую «незнакомцев» и «дружелюбных знакомых».

Когда она вернулась к столу, то позволила себе улыбнуться всем. Её настроение поднялось с этого момента. Сдерживать эмоции, которые ей были так естественны, было утомительно; она также признала, что этому способствовало и количество выпитого юбскани.

В течение вечера она несколько раз проверяла, наслаждается ли Озед. Когда он продолжал отвечать ей короткими кивками и ворчанием, она сдалась и вместо этого решила узнать всех остальных. Джут был спокойным, заботливым человеком, излучающим тепло. Она часто смотрела на него, только чтобы увидеть, как он с улыбкой смотрит на свою ничего не подозревающую жену, как будто они только что поженились. Алекс также узнала, что он управляет закусочной на самом верхнем уровне рыночного дерева, который она ещё не исследовала.

Ей нравилось узнавать Калепа и Гостена поближе, не боясь, что она может их заинтересовать. Калеп был чуть младше Гостена и сложен, как танк с хвостом. Он был одним из тех коренастых мужчин, у которых было округлое брюшко и любовные ручки, но которые при этом могли, вероятно, поднять с вас машину, если понадобится. Его широкая, заразительная улыбка только добавляла ему очарования. Ей не составляло труда понять, почему женщина выбрала его для брака, учитывая, что так мало мужчин вообще выбирают.

Гостен был немного более сдержанным, но не менее очаровательным. Оказалось, что у него острый ум и скрытый юмор, который её приятно удивил.

Долгое время Аузед оставался неприступной статуей в комнате, но постепенно он расслабился и даже, казалось, получил удовольствие от вечера. Он пил поданные напитки и слушал разговоры с сдержанным интересом. Каждый раз, когда она перемещалась по гнезду или ходила в ванную, она обязательно слегка касалась его. Она знала, что он говорил, будто будущие супруги так не поступают, но также знала, что его напряжённые плечи и напряжённая челюсть всегда расслаблялись, когда она слегка касалась его руки, проходя мимо. Знание того, что её присутствие каким-то образом успокаивает его, делало её почти безумно счастливой.

Вечер получился чудесным. Она была приятно навеселе. Она замечательно проводила время, общаясь с новой группой друзей. И она подозревала, что Аузед нравился ей. По-настоящему нравился ей. У неё было такое чувство, как будто он раздувает грудь с каким-то удовлетворённым чувством гордости каждый раз, когда она называла его своим будущим мужем.

— Нам пора уходить, — вздохнул Фенут, поднимаясь со своего места. — Присоединишься к нам завтра на церемонию открытия? — Он хлопнул ладонью по плечу Гостена и добавил: — Мы будем болеть громче всех.

— Я не уверена, нужно ли нам куда-то идти, но я бы с удовольствием, если сможем, — она повернулась к Озеду и увидела, что он смотрит на неё.

Спустя какое-то время он ответил

— Регенты попросили нас обойти арену перед началом игр и назначили нам место для сидения. Извините.

Оба сына Фенута встали и присоединились к отцу без единого возражения.

— Может быть, увидимся после? — спросил Фенут, поднимая хвост к лбу в прощальном жесте.

— Да, может быть! — ответила Алекс, хотя понятия не имела, возможно ли это.

Калеп одарил её кривой улыбкой.

— Люди при прощании пожимают руки или целуются?

— Калеп! — пискнула Релли.

Из уст Алекс вырвался смешок от удивления.

— Что?

Скрип скамейки за её спиной сказал ей, что Озед поднялся на ноги.

— Я слышал, что это обычай у людей, — сказал Калеп, посмотрев между ней и Озедом, осознав, что ошибся, и его улыбка стала нервной.

— Это не так, — угрожающе прорычал Озед.

Она встала и встала между ними, надеясь успокоить растущее напряжение.

— Полагаю, тот вид, о котором ты слышал, не то, что я бы делала с кем-то, кого только что встретила. Это интимный акт, который люди делают со своими партнёрами. Есть и другие виды тоже… эээ, это сложно объяснить.

Калеп наклонил голову, переваривая услышанное.

— Если я каким-то образом найду свою человеческую пару, захочет ли она сохранить поцелуи для брака? Вы двое уже целовались?

В тот же момент, когда Алекс покачала головой и сказала «нет», Озед очень твёрдо сказал «да»

— Нет? — возмущённо воскликнул он. — Мы целовались. Ты меня поцеловала.

Алекс почувствовала, как её щеки вспыхнули.

— Мы… не совсем… Я имею в виду, это был, наверное, поцелуй, — сказала она, извиваясь под его пристальным взглядом, как будто сама идея того, что их короткий поцелуй не считался поцелуем, приводила его в смятение.

Оборачиваясь к остальным, она заметила, что все смотрели на них. На их заинтересованных, развеселённых лицах не было ни намёка на стыд за подслушивание разговора.

— Он прав. Мы целовались, — быстро сказала она, желая закончить этот разговор.

Релли и Джут скрыли свои улыбки, убирая со стола. Калеп не потрудился скрыть свою.

Сменив тему, она обратилась к Джуту:

— Спасибо за ужин. Было очень вкусно.

Он с любовью приготовил целый пир, не зная, какие блюда она любит. И, к её большому удивлению, ей понравилось всё.

— Это было честью для нас, — улыбнулся Джут Релли и обвил её хвост своим.

— Пора возвращаться в гнездо, — сказал Озед у неё за спиной. Его голос вновь обрёл холодное безразличие, но движения были напряжёнными, когда он помогал Джуту убирать со стола, явно игнорируя попытки Релли отогнать его.

Когда они попрощались и вышли, она почувствовала интенсивный взгляд Аузеда. Как так получилось, что они закончили вечер его злостью на неё?

Когда он оставался молчаливым и раздражённым, даже когда они уже были на платформе и оказались вне зоны слышимости, она закатила глаза и спросила:

— Ты собираешься сказать мне, что не так?

Он перенёс вес с одной ноги на другую и сжал руки на поручне перед ними.

— Почему ты… — Он выдохнул и коротко проворчал. — Ты интересуешься кем-то из сыновей Фенута?

— Что? — Она повернулась к нему лицом, держась за поручень за своей спиной. — Нет. Может быть, в другой жизни. Они были милыми и всё такое, но не в моём вкусе.

На самом деле, они вполне в её вкусе, но в последнее время ей казалось, что если мужчина не был блондином, угрюмым и статуеподобным, она не интересовалась.

Его взгляд сузился, а губы подёрнулись. Она представила, как он только что удержался от вопроса, каков её вкус. Выпрямив плечи, он смотрел вперёд.

— Почему тогда ты солгала о нашем поцелуе?

— Вот почему ты злишься? Прости. — Она улыбнулась ему. — Но я не лгала. То, что я быстро прикоснулась к твоим губам, не является настоящим поцелуем, знаешь ли.

Он моргнул, продолжая смотреть вперёд в открытый воздух, через который они двигались, переваривая услышанное.

— Но ты же прижала свои губы к моим.

Алекс пожала плечами и откинулась на руки.

— Конечно, но это было всего на секунду, и ты не ответил, или что-то такое. Плотный, сухой, закрытогубый контакт не является моим определением поцелуя. Если только это не дружеский поцелуй для родственника или друга.

Наконец, он посмотрел на неё, и его взгляд потеплел, скользя по её телу. Его внимание задержалось на её груди, выдвинутой вперёд, чтобы удобнее держаться за поручень за спиной. Алекс задрожала.

— Почему ты это сделала? — пробормотал он.

— Поцеловала тебя? — Она пожала плечами, затем рассмеялась. — Как ни странно, мне в голову приходит цитата из того фильма, о котором мы говорили. Ты собирался быть растерзанным сефой. «Казалось хорошей идеей в тот момент».

Алекс подпрыгнула, когда он внезапно спрыгнул с платформы. Её сердце подскочило к горлу на мгновение, прежде чем она поняла, что они вернулись в гнездо, и он прыгнул на крыльцо висящего дома.

— Ты думала, что я умру, поэтому поцеловала меня так же, как поцеловала бы друга? — Он выкрикнул свои слова, словно повторяя их себе, а не задавая ей вопрос.

Немного осторожнее, чем он, она ступила на крыльцо и последовала за ним.

— Ну, у нас не было времени на сессию поцелуев или что-то в этом роде. Почему ты так злишься из-за этого?

— Я думал… — Аузед повернулся и постучал пальцами по центру своей груди. — Не знаю, что я думал, но предполагал, что ты поцеловала меня потому что… Это не имеет значения. — Он махнул рукой в знак отвращения и вошёл в дом.

Уилсон, появившаяся на крыше с сонными глазами, глядела на них с раздражением.

Следуя за Аузедом в дом, она махнула Уилсон рукой и прошептала

— Всё нормально, иди спать.

Она услышала раздражённое маленькое трубление Уилсон, когда существо расслабилось в своём гнезде.

— Я могла бы показать тебе, как это действительно делается, если хочешь? — Она послала ему кокетливую улыбку, сопровождая своё предложение. Она почти захихикала от его резкого двойного взгляда.

Он почесал висок и наклонил голову к ней, сбитый с толку.

— Я не понимаю тебя, женщина.

Не успев передумать, она задрала платье до бёдер, рванула к нему и прыгнула. Без колебаний он поймал её. Обвив руками его шею и обхватив ногами его талию, она прижалась ближе.

— Так лучше, — прошептала она, игриво потирая носом его нос. — Надо держать тебя в напряжении, Оззи.

Он стоял совершенно неподвижно, но его руки, сжимавшие ее бедра, подергивались, а грудь быстро поднималась и опускалась. Не сводя взгляда с ее рта, он издал низкое, рокочущее рычание, от которого электрический ток проник прямо в ее сердце.

Одна из его больших рук скользнула вверх по ее спине и сжала затылок, в то время как другая обхватила ее зад. Потеряв остатки самообладания, он обхватил ее за шею и притянул ее губы к своим.

Внутри у Алекс все перевернулось, и она издала победный стон. Страстно желая поцеловать его по-настоящему, она провела языком по его губам, пока они не приоткрылись, а затем поцеловала его медленно и чувственно, надеясь дать ему время понять, что она делает. Его руки, сжимавшие ее, сжались еще сильнее, и он встретил ее движения с присущей ему яростью. Сильные губы, скользнувшие по ее губам, заставили ее разум растаять, превратившись в обжигающую лужицу.

Не имея ни малейшего представления, как это произошло и когда, она обнаружила, что крепко прижата к нему, а ее спина прижата к одному из больших стволов дерева, растущих по всей комнате. И он взял все под свой контроль. Едва дав ей перевести дыхание, он исследовал ее рот своим горячим, жадным языком.

Его член, которого она раньше не замечала, стал большим и твердым у нее между ног. Наклонив голову, чтобы углубить поцелуй, он покачивал бедрами, заставляя ее тихо застонать ему в рот. С ответным рычанием он делал это снова, и снова, и снова, пока она не стала влажной и пульсирующей.

Оторвавшись, он нашел ее шею.

— Держись за меня, — приказал он гортанным голосом, между резкими укусами и успокаивающими поцелуями вдоль ее шеи. Он отошел от дерева, и она крепко вцепилась в его плечи. Обе его руки соскользнули с ее плеч. Она уже собиралась возразить и потребовать, чтобы он вернул их, но тут он схватил ее за подол платья и резким движением разорвал его пополам у нее на спине. Все возражения, которые она собиралась выразить, были заглушены ее тихим стоном.