— Я предполагаю, что выражение «работать за арахис» означает нечто иное, и ты на самом деле не работала за еду.

— Ха. Точно. А что насчёт тебя, Оззи? Ты всегда был храмовым стражем?

Он закинул ногу на колено.

— Я долгое время был солдатом, прежде чем стал стражем. Королева повысила меня до этой должности три года назад.

Вот почему он всегда выглядел таким напряжённым и контролируемым. Он действительно был солдатом. Причём солдатом в инопланетной армии.

— Почему ты решил стать солдатом? Без обид, — быстро добавила она. — Это почётная профессия, но из того, что ты мне рассказал, Клекания выглядит довольно мирной.

— Наши силы в основном защищают от межпланетной враждебности. Расы с несоюзных планет регулярно нападают на нас, и мы часто посылаем помощь планетам в пределах союза, которые её запрашивают.

— Хм. Это так интересно. Я прямо-таки земная, потому что даже не думала о других расах на разных планетах как о проблеме. Это действительно война миров.

Она хихикнула и подмигнула ему, даже зная, что он не поймёт шутки.

— Так оно и есть, — серьёзно ответил он. — Мой отец был солдатом, и мать моего отца была солдатом, так что, когда мне нужно было решить, каким будет мой путь во время школы мужества, это показалось мне логичным.

Его челюсть напряглась, и он смотрел на неё, словно решая, говорить ли что-то. Она попыталась изобразить ленивца, не двигаясь и не дыша в надежде, что он не испугается и не уйдёт. Не двигайся! Он не видит нас, если мы не двигаемся, голос Сэма Нилла прозвучал в её голове.

Его взгляд стал отстранённым, и на лбу появилась морщина.

— Моя мать стала жертвой войны на её родной планете. Мой брат был с ней в то время и был сильно ранен. Я всегда хотел как-то помочь им. Я был слишком молод, чтобы пойти с ними, всего на несколько лет младше. Если бы я был там, может быть… — Вернувшись из своего транса, он пожал плечами. — Очевидно, я ничего не мог сделать.

Всё, чего хотела Алекс в этот момент, было обнять его. Она представила его напуганным дома после получения новости о смерти матери и ранении брата. Неудивительно, что он посвятил свою жизнь защите других и забыл о собственном счастье. Человек, которого она видела перед собой, вдруг стал намного понятнее.

— Мне так жаль. Это ужасно. Брат поправился?

— Он выжил, — вздохнул он, — но был ужасно изуродован. Его постоянно дразнили, и я не думаю, что он когда-либо оправился от случившегося ментально. — Уголок рта Озеда поднялся в улыбке. — До несчастного случая он был таким счастливым. Молодой красивый парень, который любил общаться со всеми. Он всегда шутил над людьми. Потом всё случилось и… ну, это было как потерять двух членов семьи в тот день.

Бедняжка! Сердце Алекс трескалось всё больше и больше по мере его рассказа.

— Ты, должно быть, был близок с отцом.

Он одарил её настоящей улыбкой, и её сердце чуть не ушло в пятки. Он был неотразим, когда улыбался.

— Да, был. Как только мы стали достаточно взрослыми, чтобы быть самостоятельными, он возобновил свою службу. Он был в моём отряде до самого дня своей смерти. Обожал быть солдатом. Всегда говорил, как ему повезло лично защищать своих детей.

— Я уверена, он гордился бы тем, что ты теперь главный страж. — Она улыбнулась, но тут же поняла свою ошибку.

Его улыбка превратилась в задумчивый хмурый взгляд.

— Может быть, раньше, но сейчас? Я не уверен. Я могу больше не быть главным стражем.

— Ты имеешь в виду, если нас поймают? — Вина глубоко проникла в её кости, и она активно старалась не показать на лице своё смущение.

В его глазах снова мелькнула злость, хотя он не направил её на неё.

— Даже если мы вернёмся в Треманту без происшествий, Сауэн всё равно может потребовать моего увольнения в качестве наказания. — Он встретил её взгляд. — Видишь ли, главному стражу не позволено претендовать на брак. Они могут заявить, что если бы мы планировали жениться, я бы уже начал искать замену. Они знают, что Королева выбрала меня на эту должность, и могут попытаться наказать её, наказав меня.

О, чёрт. Алекс издала долгий стон.

— Так вот, что ты имел в виду, говоря о том, что можешь потерять.

Она не могла больше смотреть на него. Не после того, как узнала, что вся его жизнь строилась к этой престижной должности, и всё могло быть разрушено её попыткой помочь. Она чувствовала, как слёзы наворачиваются за её опущенными веками, но сдерживала их. Если он увидит, он, вероятно, утешит её, и это было бы нечестно.

— Мне очень жаль, Озед.

— Это не твоя вина. Как ты сказала, я был бы в беде в любом случае. Настоящая ошибка была в пересечении их территории в первую очередь.

Алекс вздрогнула, когда эта фраза эхом отразилась в её сознании. Если бы он не пересёк, она бы сейчас была мертва.

— Я не жалею об этом, — добавил он низким голосом. — Что бы ни случилось теперь, я не виню тебя ни в чём.

Его искренность успокоила её раненые чувства, и она кивнула. Мысль, которая проникла в её голову в первый день их встречи, снова вернулась к ней. Может быть, единственный способ действительно загладить свою вину перед ним — это выйти за него замуж. Она могла бы постараться стать хорошей утешительной наградой, если бы он потерял свою работу. То, что он ей действительно нравился, ее нисколько не огорчало. Она, конечно, не пыталась бы завести детей. Он, вероятно, не захотел бы, чтобы она выходила за него замуж, если бы знал это.

Сменив тему, она подняла элегантное платье цвета заката.

— Как насчёт этого для сегодняшнего вечера?

Его челюсть напряглась, когда он пробежал взглядом по платью.

— Любой Клеканиан, привлечённый к женщинам, будет иметь трудности с мышлением, если ты это наденешь.

Горячий взгляд Озеда заставил её тело задрожать. Это значит, что и ему будет трудно думать?

— Я могу найти что-то другое, — предложила она.

— Нет. — Озед нахмурился, его хорошее настроение исчезло. — Тебе стоит это надеть.

Алекс могла только смотреть на него, когда его слова осели в её сознании. Её первоначальной реакцией было шептание «Да, сэр!», но его недовольный взгляд не соответствовал сексуальному комментарию. Зная, что Озед — сложное существо, которое она, возможно, никогда полностью не поймёт, она отмахнулась от этого и ушла в свою комнату переодеваться, Уилсон следовал по пятам. Когда её новая одежда и аксессуары были аккуратно уложены, она изучила их. Наконец-то Озед начал сдавать позиции.

Сегодня он раскрыл такую личную информацию, и это только заставило её ещё больше его любить. Заботы о будущем, о том, как будет выглядеть её жизнь в Треманте, и его собственное нежелание даже говорить с ней висели на краю её мыслей, как тёмная, туманная граница, но она упрямо игнорировала их.

Посмотрев на Уилсона, теперь сидящего у неё на плече, она прошептала:

— Как думаешь, насколько хорошо я должна выглядеть сегодня вечером? Могу быть повседневно привлекательной или заставить его забыть собственное имя. Что думаешь, моя маленькая Уилсон Филлипс?

Она почесала большие свисающие уши Уилсона, затем положила её на кровать и принялась за дело.

Глава 14

Зед стоял, расставив ноги, и смотрел вдаль Сувена, обдумывая звонок, который собирался сделать. Он не знал точно, какой совет ему нужен, но ему нужно было что-то. Пребывание в этом доме с Алекс, не зная, что будет дальше, и будучи бессильным изменить ситуацию, сводило его с ума.

Не говоря уже о невыполнимой задаче — познакомить ее с заинтересованными кликанцами, которые так явно стремились увести ее. Ну… на самом деле они не собирались жениться, так что это не было воровством. Но они этого не знали, черт возьми!

Каждый раз, когда она улыбалась кому-то другому, его вены наполнялись электричеством. А когда другие взгляды задерживались на её теле слишком долго, ему требовалось значительное самообладание, чтобы не закрыть её от посторонних взглядов.

Должно быть, это из-за их продолжительной близости он так себя чувствовал. Все остальные женщины, с которыми он встречался, старались, чтобы их встречи были краткими и целенаправленными. Ему никогда раньше не приходилось вдыхать женский запах, исходящий от мебели, или слышать успокаивающие звуки ее фальшивого напевания, когда она плавала по их общему дому.

Даже её краткие прикосновения, явно невинные и нормальные с её точки зрения, были подобны топливу для пламени, горящего в нём. Но это потому, что они всегда были вместе, не так ли? Он бы чувствовал себя так с любой женщиной, если бы был с ней так часто и в таком интимном месте.

Да, всё, что ему нужно для очистки разума, это пространство и рутина. Ни того, ни другого у него не будет ещё несколько дней как минимум. Никогда в жизни он не имел так мало дел. Саркастические замечания Алекс о его беспокойстве были не без основания, но она была права. Он теперь осознал, что не умеет расслабляться. Помимо дел, которые он выполнял ежедневно в рамках своей работы, у него не было хобби. Нет близких друзей. Нет интересов. И впервые он задумался, является ли это проблемой.

Даже его отец наслаждался разными вещами в свободное время. Он находил время для общения с детьми и любил ходить на спектакли и исследовать горы Хистанут к востоку от Треманты. Ему также нравилось пить и смеяться с друзьями дома. Это заставило Зеда задуматься о том, насколько удовлетворительной была его жизнь, если её можно было так дестабилизировать за неделю отсутствия.

Встревоженный, он обдумал все возможные способы выбраться отсюда раньше и вернуться к нормальной жизни, но когда не нашёл ничего, на ум пришло имя Максу. От отчаяния он решил, что Максу может предложить некоторые полулегальные подходы, о которых он сам не подумал бы. Он хотел поговорить с кем-то, кто балансировал на грани закона, в конце концов. Из его братьев и сестёр Максу идеально подходил на эту роль.

Его младший брат был не только успешным бывшим наёмником, но и ненавидел временные браки, навязанные их народу, и наверняка посочувствовал бы текущему положению Аузеда.

Каждый раз, когда Максу становился годен для участия в церемонии, он умудрялся аккуратно нарушать закон. Достаточно, чтобы быть признанным неподходящим для брака, но всё же, Максу умел работать с проблемами так, что вызывало у Аузеда как отвращение, так и восхищение. Решившись на идею, что его брат может действительно дать хороший совет, Зед поднял коммуникатор и ждал, пока соединение установится.

— Брат? — с удивлением прозвучал глубокий голос Максу. И это неудивительно. Они не часто общались в последнее время.

— Ты занят? — без предисловий спросил Аузед.

Громкий крик боли раздался по линии, а затем внезапно исчез, как будто тот, кто издал этот звук, был без сознания… по крайней мере, Зед предпочёл думать именно так.

— Я свободен… скажем, на десять-пятнадцать минут, — пробормотал Максу.

Зед глубоко вздохнул, не зная, радоваться ли или беспокоиться больше. Решив не спрашивать Максу о том, чем он сейчас занят, он быстро объяснил все события последних дней.

Как всегда сдержанный, Максу лишь промычал в ответ.

— Я никогда не оказывался в такой ситуации и подумал, есть ли у тебя какие-то мысли о том, как я мог бы выбраться из неё.

— Ни одной, которая была бы законной.

Аузед провел рукой по подбородку и нахмурился, глядя в пустую комнату.

— Если бы мне нужен был совет о законных вариантах, я бы позвонил Асивве.

— Ого. Зед, ты наконец-то ценишь меня по достоинству? — в голосе Максу послышалась ухмылка.

— У тебя есть идеи или нет? — огрызнулся он.

— Скажи, что узнал её. Твои глаза изменились, но метки ещё не появились, — с безразличием предложил Максу.

Зед резко вдохнул.

— Это отвратительно. Кто бы стал лгать о таком?

— Ты хотел идей; я даю тебе идеи.

— Я ещё не настолько опустился, чтобы лгать о чувстве брачной связи, — зарычал Зед. Ложь о распознавании эквивалентна лжи о смертельной болезни или смерти близкого человека. Это не незаконно, но настолько отвратительно, что он почти потерял часть уважения к Максу за то, что тот вообще это предложил.

— Ладно. Дай мне подумать. — После долгой паузы Максу спросил: — Как ты относишься к угрозам и/или насилию?

— Это была ошибка. — Зед покачал головой. — Забудь об этом.

Его всегда поражало, насколько Максу отличался от остальных братьев и сестёр. С тех пор как они были маленькими, Зед и его братья, вместе с Асиввой, боролись со своими траксианскими сторонами, всегда считая их темпераментными варварами, которые нужно укротить, чтобы вписаться в окружающий мир. Максу, с другой стороны, принял эту свою часть. Никогда не желая вписываться, он часто позволял своему темпераменту проявляться дико и свободно.

Теперь, будучи взрослым, Максу мог иногда делать вещи, немыслимые для большинства клэканцев, но он также был более контролируем, чем любой из них. Как будто позволив своей траксианской стороне вести его, он смог стать единым с ней. Его брат знал себя. Принимал каждую грань своей личности и восставал против правил, которые ей противоречили.

— Я буду думать об этом, но, похоже, всё, что ты можешь сделать сейчас, это дождаться окончания, — сказал Максу, не обращая внимания на то, что Зед отверг его совершенно нереалистичные предложения. — Почему бы тебе просто не насладиться временем отдыха? Женщина явно заинтересована в тебе, раз солгала так. Она привлекательна?

Ошеломляющая. Величественная. Стирает все мысли из моей головы одной улыбкой.

— Достаточно привлекательна.

— Отлично. Вы двое можете наслаждаться друг другом, пока не выберетесь оттуда. Изучение тела человеческой женщины должно занять тебя и не дать попасть в неприятности.

Зед издал рык разочарования.

— Я думал, из всех людей ты поймёшь. Я не хочу жениться на ней. У меня есть долг перед Храмом. Я не могу просто оставить свой пост ради нескольких месяцев брака. Мне придётся принять более низкую должность где-то ещё, возможно, на другой планете, когда всё закончится.