— Ты понимаешь?

Она тихо хихикнула и снова закачала ногами над краем.

— Да. Понимаю. Это место отстой. То, что с вами происходит, отстой. И хотя они ублюдки и их надо затоптать, как в Джуманджи, я понимаю, почему они это сделали. Отчаяние. И самая ужасная часть? — она практически закричала, прежде чем снова рассмеяться. — Они добились успеха. Это не делает это правильным, но они нашли то, что искали. Вау, Оззи. Какая чертова кошмарная ситуация для людей и какое чертово благословение для вас.

Озед стиснул челюсть, когда её прозвище для него снова скользнуло по его плечам. Он хотел бы, чтобы она перестала его использовать. От фамильярности этого прозвища у него внутри все вспыхнуло, но он не был уверен, было ли это вызвано раздражением или… чем-то другим. Он подозревал, что даже если бы он позволил ей использовать его общее прозвище, Зед, она всё равно отказалась бы от него.

— Они нарушили межгалактические законы и пленили сотни рас, прежде чем нашли людей. Они не заслуживают никакого понимания, — резко ответил он.

— Я имею в виду, что я так и чувствую, но я могу понять, почему кто-то отсюда может не чувствовать то же самое. Они, по сути, спасли ваш народ, не так ли? Мне кажется, если бы они не сделали того, что сделали, вы бы продолжали медленно вымирать. И, как ты сказал, это было бы не самое лучшее завершение.

Озед заёрзал на своём месте, чувствуя себя некомфортно. Ему нравилось, когда всё было чёрно-белым. Серыми зонами было слишком сложно управлять. Он протянул ей бутылку, надеясь, что алкоголь прервёт её размышления.

Она снова тихо засмеялась и сделала глоток. К счастью для него, последующие вопросы оказались в более безопасной зоне. Они серьёзно разговаривали часами, как он и хотел. Он объяснил всё, что мог. Причины, по которым ей не разрешено возвращаться на Землю. Церемонию в Треманте, школы мужества, Межгалактический Альянс и их функции среди планет, принадлежащих альянсу. Роли клеканцев-мужчин, женщин и всех, кто находился между и вне этих категорий.

Когда она лежала на спине, глядя на тёмные нижние стороны листьев, он рассказал ей историю их планеты и планеты, которую они населяли до этого. Он мог бы остановиться на этом, но что-то в её взгляде, мягкость и интерес в её глазах подталкивали его к тому, чтобы продолжать говорить.

Он вспоминал всё, что мог, даже самые незначительные детали, чтобы только остаться на тускло освещённой веранде, вдыхая её аромат и наблюдая, как её веки начинают становиться тяжёлыми. Когда единственное, что ему оставалось сказать, были сведения о самом себе, он остановился.

Она повернула голову, алкоголь делал её движения медленными. Он стиснул зубы, подавляя желание спросить её о себе. О том, какой была её планета, какой была её жизнь. Откуда у неё это золотое кольцо, которое она продолжала вертеть на пальце.

Большинство клеканских женщин не отвечали бы на такие вопросы, и он знал почему. Это создаёт привязанность. Связь, которую больно разрывать. Он не мог позволить себе создать эту связь с Александрой. Он уже чувствовал слишком сильное влечение к ней, как есть. Лучше держать всё в рамках необходимости.

Она подняла руку, чтобы прикрыть зевок, и её рубашка слегка приподнялась.

Его взгляд задержался на гладкой коже её рёбер чуть дольше, чем следовало, прежде чем он отвернулся.

— Нам нужно поспать.

— А как же Уилсон? — Она осталась лежать и нахмурила лоб, пока не заметила туэй.

— Она придёт, если захочет. Уилсон может быть связана с тобой, но она всё равно большую часть своей жизни прожила как дикое существо. — Вставая, он протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Когда её мягкая ладонь скользнула в его, под его кожей пробежала электрическая искра.

Они молча зашли в дом, затем встали вместе на лифт.

Резко сказав «Спокойной ночи», он повернулся к своей комнате, но она схватила его за предплечье, остановив его.

Она посмотрела на него и сглотнула.

— Слушай, я знаю, что не сказала этого, но… я прошу прощения. Ты прав. Я не знала, что делаю. Я просто приняла поспешное решение. Это было наивно с моей стороны думать, что я знаю лучше.

Озед переминался с ноги на ногу. Женщины не извинялись так. Он не знал, как на это реагировать. Любая злость на неё, которая у него оставалась, улетучилась, но вместо этого раздались тревожные сигналы. Ему нужно было больше дистанции, и чтобы она вела себя больше как клеканская женщина.

Он выдернул руку из её хватки и выпрямил плечи.

— Спасибо. Увидимся завтра, и я позабочусь о том, чтобы загрузить твой язык в дом, чтобы ты могла управлять лифтом.

Её брови нахмурились, но затем она кивнула, как будто резкий тон, который он использовал, был понятен.

— Хорошо. Спокойной ночи, Оз — извини, Озед. — Она подарила ему короткую, извиняющуюся улыбку, затем исчезла в своей комнате.

Гримаса, сжавшая его рот, оставалась на месте слишком долго. Почему он вдруг стал не любить звук своего настоящего имени?

Глава 10

Алекс натянула подушку на голову, чтобы заблокировать яркий свет, исходящий от потолка. Хотя она не так уж много выпила прошлой ночью, отсутствие пищи в её организме обеспечило лёгкое похмелье этим утром. Голова пульсировала, а рот был сухим и вязким.

Уилсон, которая каким-то образом сумела добраться до второго этажа и попасть в комнату Алекс прошлой ночью, извивалась, пока её лицо не оказалось под подушкой. Она моргнула на Алекс своими большими, умными глазами и тихо замурлыкала. Туэй снова и снова описывала круги, хлопая большими ушами, пока не остановилась вниз головой и тихо не протрубила Алекс.

Несмотря на себя, Алекс улыбнулась.

— Это твой способ сказать мне, что пора вставать?

С тихим стоном она поднялась. Пока она пользовалась ванной и готовилась к тому, что день может принести, она думала об Озеде.

Прошлой ночью её всё внутри трепетало, когда его глубокий гулкий голос убаюкивал её. Она заставляла себя слушать, что он говорил, но было так приятно просто находиться рядом с ним и слышать его разговоры.

После того как они вернулись внутрь, он стал немного отстранённым, и хотя это было неприятно, она понимала. Он, вероятно, всё ещё немного злился на неё, но старался быть профессионалом. Для кого-то такого напряжённого, как он, эта ситуация, должно быть, была настоящей пыткой.

Она встала босыми ногами на лифт, Уилсон рядом, и скомандовала опуститься вниз. К её удивлению, лифт отреагировал. Когда она достигла первого этажа, до неё донеслась приглушённая беседа. Она заметила уголок большого плеча Озеда, который был едва виден через открытые входные двери.

Прежде чем она успела уговорить Уилсон вести себя спокойно, чтобы она могла подслушать, туэй выбежала на улицу и привлекла его внимание. Его глаза встретились с её, затем пробежались по её телу. Было ли это её воображение, или его осмотры всегда занимали лишнюю секунду?

— Внутри есть еда для тебя, — он указал на небольшой травянисто-зелёный отсек на кухонной стене, затем повернулся обратно к тому, с кем разговаривал.

Алекс пересекла комнату к отсеку и быстро попыталась пригладить вихорь, который всегда появлялся на голове. Внутри отсека она обнаружила, что там тепло, и на тарелке лежала еда. Он приготовил это тоже? Потому что он уже встал, или специально для неё? В любом случае, она подавила улыбку. Не каждый день сексуальный парень готовит ей завтрак, в конце концов. Рэй никогда этого не делал. Он всегда был из тех, кто предпочитал сказать: «А нельзя просто заказать через Postmates?» (прим. Postmates — это онлайн-служба доставки).

Понюхав кусок розового… хлеба, возможно?… она откусила маленький кусочек. Это было не самое худшее, что она когда-либо пробовала, но и не самое лучшее. Как черствый, рассыпчатый английский маффин. Тем не менее, это было лучше, чем раздавленные жуки, которыми она выживала последние несколько дней.

Она наблюдала за Озедом, пока он прощался с посетителем, который всё ещё оставался вне поля зрения, и шагнул обратно внутрь. Он был одет просто. Удобно и так отличалось от тактильных вещей, которые он носил, когда они впервые встретились. Ягодный жилет — того же покроя, что и у солдат вчера, но из более мягкой, расслабленной ткани — покрывал его широкую, голую грудь, лишённую той странной подкладки, что была вчера. Его штаны тоже были немного узкими.

Хотя она ценила количество гладкой кожи и жёсткой мышцы, которые демонстрировала одежда, она чувствовала себя неловко из-за того, как неуместно он выглядел в ней. Она задумывалась, не являются ли такие откровенные наряды для мужчин здесь культурной нормой, как противоположное было для женщин на Земле?

Он подошёл к ней, и её взгляд снова и снова возвращался к его широким плечам и этим закрученным, мерцающим отметинам, исчезающим под его верхом. Она сосредоточилась на своей еде вместо этого.

— Регенты хотели бы, чтобы мы сегодня посетили рынок.

Она подняла глаза на него и снова увидела это сдержанное выражение на его лице.

— Спас…

Большой кусок крошливого хлеба, который она взяла, угрожал вылететь вместе с её словами, поэтому она прикрыла рот и дожевала.

— Спасибо за еду.

Мышца на его челюсти дёрнулась.

— Вкус мог быть и лучше. Я… не часто готовлю.

— Ну, я вообще не готовлю, так что мне нравится. Никакой работы, а еда есть. Это мечта.

Ей показалось, что уголок его рта дёрнулся, и она снова задумалась, как бы он выглядел, если бы улыбнулся.

— Хочешь, чтобы я приготовил ещё? Кажется, ты очень голодна.

Тепло поднялось к её щекам, и она последовала его взгляду вниз к почти пустой тарелке.

— Разве ты не должен сказать, что тебе нравится девушка с большим аппетитом?

Он снова заёрзал и наклонил голову.

— Почему твой аппетит должен влиять на мою привязанность к тебе?

Потому что так говорят парни в романтических фильмах. Не зная, что ответить, она пожала плечами. Когда она облизала губы, чтобы убедиться, что крошки исчезли, его взгляд сосредоточился на этом движении.

Его голос был немного хриплым, когда он сказал:

— Это потому, что мужчины-люди любят смотреть на ваш рот, когда вы едите?

Тепло вспыхнуло низко в её животе от его пристального взгляда и тёмного тона его голоса. Единственное, что она могла сделать, — это тихо ответить: «Нет».

Она должна была сдержать себя, чтобы не провести языком по губам снова. Её тело, казалось, имело собственный разум, когда дело касалось Озеда.

Он снова сосредоточился на её глазах и издал низкий, задумчивый звук, как будто не соглашался.

— Тебе нравится смотреть на мой рот? — Алекс сама не знала, откуда это взялось, и сразу почувствовала, как её лицо запылало. Она не была застенчивой женщиной, когда дело касалось флирта или мужчин. На самом деле, она обычно была довольно смелой, но она не была уверена, что он хотел её внимания в этом плане. И если он пытался держать всё платонически между ними, ей следовало бы поступить так же. Нет нужды усложнять жизнь им обоим.

Но к её удивлению, вместо того чтобы напрячься и поспешно сменить тему, он пробормотал:

— К сожалению, да.

Маленький трепет пробежал по её позвоночнику, и в момент радости она задумалась, не был ли он так закрыт для неё, как ей казалось. Но потом его выражение снова стало напряжённым.

— Мне следует выбрать тебе наряд на сегодня.

Ну, так тому и быть.

— О, да? Пришло время для преображения?

Он бросил на неё озадаченный взгляд, затем нагнулся и начал рыться в сумке с одеждой, которую оставил им Ноито накануне. Она облизала последние крошки завтрака с указательного пальца и оглядела его крепкие бёдра и плотные ягодицы. Не вздыхай, не вздыхай.

— Просто хочу убедиться, что ты не ходишь по городу в вечернем платье. — Он бросил взгляд на белый наряд, который она всё ещё носила с прошлой ночи. — Как ты сейчас.

— Этот старый? — Она засмеялась, вертясь на месте. — Он такой удобный. В чём мне было спать, если не в этом?

— Думаю, большинство сувенцев спят без одежды. — Он удерживал её взгляд, пока протягивал ей несколько сложенных предметов одежды. — Кажется, она путается с их хвостами.

Означало ли это, что прошлой ночью он тоже спал голым?

— Ты не производишь впечатления коммандос, Оззи.

Она уже собиралась поправить себя, зная, что ему не нравится это прозвище, но его губы смягчились и сложились в едва заметную улыбку, прежде чем снова опуститься. Может, ему все-таки понравилось.

— Извини, Озед. — Произнося это, она усмехнулась, наблюдая за его реакцией.

Мускул на его челюсти дрогнул, и она получила свой ответ. Он не признался бы в этом, но она была уверена, что ему действительно понравилось прозвище.

— Переоденься, и мы пойдем. Ты можешь выбрать любую одежду, которая тебе понравится, пока нас не будет.

— Да? На чьи деньги? Кстати, они положили туда косметику?

Услышав о том, что парни на этой планете помешаны на женщинах, она ожидала, что Озед поведет себя определенным образом. Сразу же скажите ей, что ей не нужна косметика и она прекрасна. Ее уверенность пошатнулась, когда вместо этого он с легкостью ответил:

— Нет. Это ты тоже можешь взять, пока нас не будет. — Он направился прочь.

— Ну, как ты думаешь, мне это нужно? Я имею в виду, хорошо ли я выгляжу без этого? — Дома Алекс красилась каждый день с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, когда ее мать наконец разрешила ей это. Она не всегда наносила много косметики, в основном тушь для ресниц и немного помады на губах, но теперь до нее дошло, что она уже несколько недель обходилась без макияжа. Перед ней был горячий парень, который видел ее растрепанную, с пятнами на лице, с припухшими глазами, а она даже не подумала об этом. До этого момента.

Его брови сошлись на переносице, когда он снова внимательно посмотрел на нее.

— Кажется, тебя вдруг очень заинтересовала моя оценка твоей внешности. Ваши мужчины особенно придирчивы? — Его плечи слегка напряглись. — Твой парень предпочитает, чтобы ты была накрашена?