КАТЯ

Перекрываю кран. Тянусь к коричневому махровому халату с капюшоном в виде милого медвежонка с ушками — мама подарила, когда мы к ним временно переехали.

Жду, пока сын просунет руки в рукава. Учимся завязывать пояс.

Пока гостим у родителей, у папы с Киром образовалась традиция: сыночка из ванны всегда вытаскивает дедушка.

Мужчины секретничают, а я иду наливать сыну молоко перед сном.

Созваниваться с Виланом вчера не стали. Мы около часа с Лидой обсуждали рабочие моменты: подруга с женихом на неделю летят в Швецию для встречи с врачом, заодно и у родителей Итана погостят.

Как-то для меня очень странно и непривычно осознавать, что у Вилана и у жениха Лиды родители — одни и те же люди.

— Катюш, ну не расстраивайся, — осторожно начинает мама, входя на кухню.

— Да ладно. Переживем.

Сегодня в первой половине дня встречались с Женей. Он постоянно пытается меня укусить, уколоть. У Кира что-то не таясь выпытывает, на жалость давит и на психику сыну. Пару раз по голове хотелось мужа стукнуть. Слава богу, совсем скоро он станет бывшим.

Кир к нему просится время вместе провести, чтоб «как раньше». Этот же вновь плетёт про работу. Сказал, если б мы не уехали к дедушке, то все как раньше и было бы.

На этой фразе наша встреча закончилась. После по телефону и без Кира пришлось ещё долго и на повышенных тонах выяснять, как мы себя должны вести при ребёнке. Резкая фраза, что сыну тяжело и расставание плохо сказывается на нем, не имела особого воздействия. Я решила подождать, пока Женя перебесится. И уже решит, готов ли он нормально общаться с ребёнком или нет.

Если нет, то я буду максимально противиться встречам. И у меня это получится. А то он приехал, подгадил, вывел сына, подразнил и свалил обратно. Молодец! А я потом разгребаю.

Спасибо. Мне такого не надо. Мне эмоциональное здоровье Кира дороже.

Пусть Женя уже мозги подключает!

— Сегодня Кирилл рассказывал, что ему мамин друг разрешил самому мороженое купить.

Я пытаюсь, очень пытаюсь остаться серьёзной, но при упоминании Вилана сердце плавится и губы сами разъезжаются. И так сложно это объяснить. Не могу применить к себе слово «влюбилась». Оно какое-то неинформативное, топорное. Как будто все это осталось там, в далёкой юности, с Женей. А здесь иначе. Серьезно. Жизненно. Без лишних размусоливаний. Чётко, конкретно.

Вил не раз намекал на то, что нам нужно задуматься и двигаться в сторону совместной жизни. Но для меня это настолько резкий шаг, что я попросту боюсь. Я не понимаю, как объяснить Киру, почему мы должны жить с посторонним дядей. Не готова вслух признаться, что в моем сердце есть место для нового человека, а для папы больше нет.

Не представляю. Я не могу пока.

— А тебе папа ещё не успел рассказать? — уточняю.

По удивленному лицу мамы вижу: нет, не успел. Она знает только о том, что «кто-то» есть. Папа, видать, ещё надеется, что пронесёт. Молчит до последнего.

— Это с турбазы мужчина, — опускаю взгляд. Отчего-то стесняюсь. — Брат жениха Лиды. И он оказался поставщиком спортивного питания в папины магазины. Ну и теперь у них прохладные взаимоотношения.

— А у вас? — мама тихонько прикрывает дверь и усаживается напротив, понижая голос.

Как всегда, зрит в корень.

— Прекрасные. Он с самого начала знал о разводе, о Кире. Но не побоялся. Мы обсуждаем совместное будущее… неторопливым темпом.

— Уверена, что уже готова? — проницательно заглядывает в глаза.

— Пока еще нет… — замолкаю, раздумывая. И все же делюсь мыслями: — Его зовут Вилан. Родители в Швеции. Он здесь жил с девушкой довольно долго, потом разошлись. Детей нет. У нас все идёт как-то… ровно, будто по накатанной.

— В общем, присматриваешься?

— Присмотрелась. Но на серьёзные шаги не готова еще решиться. Ты права. Боязно немного.

— А он предлагает?

— Предлагает съехаться. С Киром наводить мосты по факту уже. Но это не для меня. Мне нужно, чтобы сыну было комфортно.

— И про свой комфорт не забывай…

— Кать, телефон! — зовёт из соседней комнаты папа.

— Интересно было бы взглянуть на их стычку, — мама потирает ладошки. Я знаю, о чем она думает. Сопоставить с моим мужем пытается. Насколько для меня незнакомый Вилан лучше изученного вдоль и поперёк Жени.

Ничего не отвечая, мчусь к телефону.

Ну конечно, это Вилан.

— Кать, — сразу переходит к делу. — Ты говорила, что вы с Киром на неделе устраиваете выходной от сада.

— Говорила.

— А как раз завтра тебе на работу к обеду. Приезжайте утром ко мне? — Вил волнуется, что подчеркивается сбивчивой речью. Эта мысль заставляет радоваться. — Просто посмотрим, что из этого выйдет. Позавтракаем. Может, прогуляемся. Если Киру не зайдёт… то что уж… Уедете. Как считаешь?

— Я подумаю, ладно?

— Сегодня дашь ответ?

— Хорошо.

— Я заеду сам.

— Ооо, нет-нет. Если поедем, то сами. Чтобы был соответствующий настрой, будто мы сами едем в гости, а не ты нас забираешь. В общем… долго объяснять. Сами приедем.

— Договор.

Как только закончилась встреча с Женей, я сразу позвонила Вилу. Для мужчины это важно. Да и я выговорилась, возмущение и эмоции душили. Я так благодарна, что Вилан не комментирует, а просто молчаливо поддерживает.

Болтаем пять минут, я отключаюсь и иду укладывать сына. Вообще-то, дома он сам засыпал, не просил с ним полежать, но здесь все идёт непривычно.

Малыш уже переоделся в пижаму. Включает ночник. Выключает свет.

Укладываемся, я обнимаю сынишку. Спрашиваю, как он себя чувствует, что больше всего запомнилось сегодня. Что было самым лучшим моментом за весь день.

Тихонько болтаем…

И вдруг ни с того ни с сего:

— Мам, — нерешительный шепот ранит сердце, — а ты… а ты меня всегда будешь любить?

Впадаю в ступор, проглатывая горький комок в горле.

На глаза наворачиваются слёзы. На сердце опускается камень. Откуда такие вопросы?!

Обнимаю его покрепче, стараясь вновь обрести голос.

— Конечно, — прячу эмоции, потому что они душат. Я очень-очень люблю моего мальчика! — всегда.

— И ты сильно рада, что я у тебя есть?

Чувствую, как малыш смело поглаживает мои волосы. Разглядывает очертания моего лица при тусклом свете ночника.

— Безмерно. Я всегда мечтала о таком замечательном сыне, как ты.

Сдерживать внутренний взрыв все сложнее. Ещё немного, и я разрыдаюсь.

— А когда я не слушаюсь… или злюсь на тебя, — робко продолжает, искренне, по-детски прямо, бесхитростно, — ты не хочешь от меня уехать?

Улыбаюсь через силу. Сквозь слёзы, которые уже капают на подушку. Поджимаю губы, заставляя себя выровнять дыхание, но горло словно стиснуто невидимыми тисками. Вдох-выдох…

— Ну что ты, сыночек. Я тебя никогда не брошу. И не уеду от тебя. Потому что ты мне очень нужен. И моя жизнь стала намного счастливее, когда появился ты.

Кириллу, кажется, ответ понравился и позволил немного расслабиться.

— И я до сих пор счастлива. Никогда никто и ничто не сможет заставить меня разлюбить тебя, — ладонью ощущаю мягкость детских волосиков, глажу сына по голове.

— Но папу же ты разлюбила. И меня можешь?

Атмосфера сгущается и давит, давит, давит. Я не понимаю, что отвечать. Не знаю, как вселить в сына уверенность. Говорить сейчас о любви, об отношениях мамы и папы я… я не представляю как. Издалека, расплывчато… да?

— Кирилл, я очень благодарна папе, что у нас есть ты. И я, и папа — мы всегда будем тебя любить. Просто так иногда бывает, что мама и папа живут отдельно. В этом нет ничего плохого. Это непривычно сначала. Но так нужно. И мы все так же гордимся тобой. И будем рядом. И я, и папа. Я чаще. Папа — немного реже. Вот и все.

— Честно?

— Честно-честно, — целую Кира в лоб. Он обычно уворачивается, а тут не шелохнётся.

Все же, наверное, мы не поедем к Вилу завтра. Кир и так переживает…

Лежим в обнимку минут двадцать, и только тогда я начинаю различать глубокое размеренное дыхание. Уснул.

Укрываю сына тонким одеялом и выхожу из комнаты.

Громкая трель дверного звонка заставляет поскорее закрыть дверь за спиной и поскорее броситься в коридор.

Не успеваю совсем чуть-чуть.

Отец загораживает мне дорогу, смотрит в глазок.

— Ой лучше бы он не приезжал… ой бы сейчас ему спокойно молча уехать… — недобро растягивает слова папа и воинственно прокручивает лапку замка.

— Кто там? — замирая от напряжения, бормочу себе под нос.

Слышится громкий щелчок. И папа уверенно толкает дверь вперёд.