— По мороженому? — предлагаю всем, стараясь скрыть волнение в голосе. Как ни пытаюсь, не могу быть самим собой.

— Я не буду! — заявляет мелкий, воинственно вышагивая. Он с самого начала, как только я подъехал, вклинился между мной и Катей, взял ее за руку. И стоит мне обойти их и занять место рядом с Катей, он тут же повторяет свой манёвр. Вот же бесёнок!

Ну ладно…

— Тогда мама хочет мороженое, — настаиваю и пронзительно гляжу на Катю.

— А мама не любит мороженое! Мама любит шоколадки!

Оп! Спасибо за подсказочку, а то романтику ж надо как-то в себе развивать. Я реально тугой в этом плане. Ну ползём дальше. Как по минному полю, ей-богу!

— Может быть, тогда маме сделаем приятное и выберем вместе шоколадку?

— Нет, — пацан снижает громкость голоса и горделиво заявляет, задирая нос кверху, — мы с папой сами выберем.

Стискиваю зубы. Я бы этому папе приближаться к маме запретил, не то чтоб ей что-то покупать.

Катя открывает рот, но я знаком прошу не вмешиваться.

— Ну так то с папой. И потом. А это здесь. И сейчас.

— М-м, — упорно отказывается малой.

Я, не сдержавшись, закатываю глаза к небу.

— Ну как хочешь. А я все-таки выберу, — отделяюсь и направляюсь к ближайшему ларьку.

Беру классику — молочный шоколад и цельный фундук. За горький с большим содержанием какао Катя мне прям тут щёлкнет, а я не камикадзе. Захватываю две бутылки обычной воды без газа.

Мои в стороне стоят, ждут.

Как могу торжественно вручаю Кате. Малой хмурится и отворачивается, а я сомневаюсь, правильно ли я сделал.

— На хоть воды попей, — протягиваю вторую бутылку.

— Не хочу. И вообще, мне папа всегда сок покупает!

Да блядь! Эту дрянь твой папа пусть сам и хлещет!

— Ну папа у тебя молодец. Но у меня личное правило.

— Какое? — малой неожиданно поворачивает ко мне голову. Таааак… а это что? Интерес блестит в глазах? До меня, кажется, начинает доходить…

— Это секрет, — отрезаю. — А я не уверен, что ты умеешь хранить секреты.

— Кто?! Я?! Да я лучший хранитель секретов!

— Ну не знаю. Чем докажешь?

— Я пока тоже не знаю.

— Ладно, авансом тебе. Вода — это секрет отличного настроения и самочувствия. Если пить мало воды, то все. Организм будет страдать. А когда болеешь, это вообще первое дело.

— А я, когда болею, всегда пью много воды!

— Вот видишь, как мы похожи. Только не забудь. Это секрет. А ты первый хранитель.

Мелкий подпрыгивает и дальше уже идёт бодрее. Да и руку Кати сжимает не так крепко.

Небольшой, но все-таки сдвиг.

Погода сегодня, конечно, не самая приятная. В лицо периодически бьет мелкая морось. Дождя нет, но противно. Да и холодно. А Катя сказала, что они с сыном любят так гулять, вооружившись зонтами и резиновыми сапогами.

— Мам! Можно вон в ту лужу?

— Конечно, сынок, иди, мы догоним.

Пока малой не видит, я краду у Кати быстрый поцелуй, на мгновение прижимая к себе.

— Ты реально мороженое, что ли, не любишь?

— Нет, — улыбается, — я люблю пирожные: чизкейки, что-нибудь сливочно-сырное. Люблю выпечку с мясом. Пиццу. Закрытые пироги, особенно с капустой.

Округляю глаза.

— Я тебя этим кормить не буду.

— А кто тогда будет? — хитренько уточняет и, как Кир, задирает носик. Смеется.

— Овощи и мясо — это да, ко мне. А вот эти ваши слёзы сердца и желудка… плюс счастье для лишнего веса… неее.

— Прекрати, — приобнимает, гладит спину, пока мелкий не смотрит. — Если не ты, то кто?

— Что-нибудь придумаем.

— Кстати, насчёт секрета — это ты здорово сообразил, — Катя отскакивает в сторону, потому что Кир внезапно оборачивается, — и да, он часто про Женю сейчас говорит. Никак не хочет смириться, что мы больше вместе жить не будем. Я все же подыскиваю съёмную квартиру, не хочу у родителей задерживаться.

— Да погоди пока. Сейчас Кир привыкнет немного ко мне, и дальше будем уже сглаживать шероховатости у меня.

— Нет, Вил. Это неправильно. Я боюсь, что этим мы можем все испортить. Кириллу очень тяжело. Женя приезжает редко. Звонит быстро. Кормит обещаниями. Не представляешь, как сын плакал и кричал, когда я пыталась объяснить, что папа будет его иногда забирать к себе.

— Ну как-то ж справляются родители при разводе.

— Я, возможно, не тот момент выбрала, — грустно.

— Не вешай нос. Ну этого не избежать, — стараюсь как-то поддержать Катю. Перехватываю ее ладонь, целую пальцы.

— Я очень стараюсь. Я ему всегда говорю, что мы оба его очень любим и скучаем. И то, что папа уехал, никак не повлияет на наши отношения и чувства к Кириллу. Что он дорог и мне, и Жене. Но это тяжелее, чем я думала. Женя сейчас общается сквозь зубы и часто выплескивает раздражение на сына. Эдакий инструмент уколоть меня.

— А нос ему не пробить, не? — не сдерживаюсь.

— Я уже не знаю. Я стараюсь сейчас ограничить их общение, но сам понимаешь. С одной стороны, это хорошо, потому что у Жени нет возможности сорваться. А с другой стороны, хуже для сына.

— А давай я вам позвоню сегодня. Поболтаем. Ну хоть попробуем, — уточняю, глядя на то, как Катя активно мотает головой.

— Посмотрим.

— Не, ну а с квартирой-то что? Этот придурок сам свалить не хочет?

— Вилан!

— Может, ему таки помочь съехать?

— Нет. Он не хочет съезжать. Ни сейчас, ни потом. Будем судиться. Делить все, что нажили.

— Ой, да пусть валит. Есть вам где жить.

Смотрю на неё, но сам понимаю, что она не отступится. Она работала, как лошадь. И то, что сейчас у неё меньше работы — это, можно сказать, мне повезло. Но я намерен обговорить этот вопрос серьёзнее. Если ее птеродактилю насрать, во сколько жена домой приезжает, то я-то на это сквозь пальцы смотреть не намерен.

— Кать, если честно, я бы не хотел, чтобы ты была постоянно занята. Я сам впахиваю не для того, чтобы, образно говоря, в пустую квартиру возвращаться.

— Сейчас заказов почти нет. Даша скоро уезжает. Я пока что за неё. Дальше будет видно. На лето планирую свадьбы неделя через неделю.

А нашу она, интересно, сама организовывать будет или нет?

Но решаю промолчать. Сейчас не время. Да и не на той ступени мы пока, чтобы это обсуждать. Но то, что мне нужно, я вроде как знаю. У меня сомнений нет. Меня и Кир не напрягает особо. Во всяком случае, дальше слов он не идёт, гадости никакие не творит.

— А что вы вообще решили с мужем по поводу сына? Как часто будете видеться? Он к вам, или наоборот? — вообще-то спрашиваю без напряга. Ну стараюсь, во всяком случае. Мне этот баран дома не нужен.

— Пока все в общих чертах. Звонки, видео, совместные встречи. Надеюсь, ты без претензий?

Я вскидываю вверх ладони, мол, какие уж тут претензии.

— Ну к сыну ж приезжать будет. Не к тебе. А так, если что, я ему грабли сразу сломаю, — сияю с приторной улыбкой. Мне хотя бы один повод. И я его использую…

— Мам! Я штаны запачкал! Ты ж меня ругать не будешь?! — подскакивает малой.

— Нет, не буду. Ты напрыгался?

— Да! Мам, — понижает голос и тянет Катю вниз, чтобы она наклонилась. Шепчет, но громко, мне все слышно. Стою ржу про себя. — Я это… передумал насчёт мороженого. Можно мне шоколадное?

— Сынок, конечно, м… — разрешает Катя, а я срочно вклиниваюсь.

— А не получится. Мама денежку потеряла. Она мне только что сказала.

— Ну мааааам, ну ты что, растяпа?!

Катя, конечно, молча возмущается.

— Пошли вместе искать! — предлагаю громко.

— Ну воооот, — гундит пацан, пинает пожухлую траву. — Нуууу пошлиии… — разочарованно ощупывает взором грязь вокруг.

Катя в шутку презрительно косится на меня. Глазами стреляет. А я безмятежно пожимаю плечами. Ну сорян, мне тоже надо выкручиваться. Ловлю женскую руку в воздухе, игриво прикусываю ребро ладони.

— Еще раз за мой счет выкрутишься — получишь, — предупреждает тихо.

— Ну извините, — отвечаю громким шепотом, — ситуация обязывает.

Денег, естественно, мы не нашли.

— Мам, ну нет нигде!

— Так улетели, наверное, — подыгрывает Катя.

— И почему ты не могла получше убрать?! — театрально трясёт руками. Возмущается всерьёз.

— А мороженое очень хочется, да? — напускаю на себя невинный вид.

— Ну да… — мелкий чешет затылок. И грустно цокает языком. Сама печаль.

Я с него угораю.

— Ладно. Выручу, — тянусь к бумажнику. — Одолжу тебе денег. Только по-взрослому. Сгоняешь, выберешь и заплатишь. Идёт?

У пацана аж глаза загораются.

— Сам, что ли?!

У него такое лицо в стиле «а че, так можно было?!»

— Ну ты ж мужик?

— Ну да, — выпячивает грудь.

— Вперёд тогда, — отдаю штукарь. — А маме не забудь что-нибудь вкусное.

— Ага! — уже на всех парах несётся к киоску.

— Начало вроде положено, — вскидываю бровь.

Осталось только с этим чмошным отцом границы расставить…