От его голоса стало мерзко. Холодный, с металлическим призвуком, словно кто-то проводил ножом по стеклу. Не человеческий, но и не звериный. Чужой. Как звук разбивающегося стекла, усиленный в тысячу раз, но приглушённый до шёпота.

Канавар не двигался. Его рыжие волосы, обычно торчащие во все стороны, словно прилипли к черепу от выступившего пота. В глазах плескался животный страх. Зрачки расширились, дыхание стало поверхностным и частым. Похоже на паническую атаку.

— Эй, — окликнул я его. — Ты решил меня подставить? Зря…

Солнцев открыл рот, но не издал ни звука. Его взгляд был прикован к фигуре в красном.

— Я же сказал — иди, — повторил Балахон, и в его голосе появились свистящие нотки.

Канавар вздрогнул, поморщился, словно от боли, и пулей вылетел из комнаты.

Эфир внутри меня взволнованно всколыхнулся. В особняке Солнцевых, у забора их территории — мы встречались, и тогда он едва не прикончил меня.

Я ещё тогда был слаб, а сейчас, после карателей, мои силы на таком минимуме, что даже Амика, кажется, сильнее меня.

Воздух в комнате стал густым и затхлым, несмотря на открытые окна и простор помещения. Словно сама реальность отторгала присутствие этого существа.

— Что, пришёл закончить начатое? — я сделал шаг назад.

Пытался нащупать за спиной что-нибудь, что могло бы послужить оружием. Мои пальцы скользнули по холодной поверхности. Один из артефактов, что ещё не успели унести. Хотя… Моя сила в эфире, не в железках.

Вот только в присутствии этого урода моя магия очень плохо себя чувствует. Сердце бешено колотилось от предвкушения. Страх? Меня никогда не пугали монстры. Тем более, те что сильнее меня. Оркан постоянно злился на это качество.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — фигура качнулась, делая шаг вперёд.

Балахон колыхнулся, как живой, обволакивая силуэт, скрывая всё, кроме двух тёмных провалов, где должны были быть глаза. Из этих провалов словно сочилась тьма — не метафорически, а буквально, как чёрный дым.

— Твоя магия. Твоя суть. Последний хранитель эфира. Последний чистый… — продолжил он.

Ублюдок сделал ещё шаг навстречу, и воздух вокруг задрожал. Я почувствовал мгновенный приступ тошноты. Желудок сжался, а во рту появился кислый привкус.

— Извини, но стражи закончились, — я заставил себя улыбнуться.

Чувствовал, как эфир внутри собирался вырваться наружу. В голове мелькнула бредовая мысль: «А у нас вообще был профсоюз? Отпуск? Пенсия в конце концов?». Со мной такое постоянно на пороге смерти возникают странные вопросы.

— Может, зайдёшь в другой раз? У меня сегодня не приёмный день. — хмыкнул я.

Он наклонил голову, как делают птицы, когда видят что-то необычное. Жест казался почти человеческим.

Я не стал ждать его ответа. Выпустил волну эфира, целясь в грудь твари, пока ещё мог им управлять. Серебристая вспышка рассекла воздух и ударила в алую ткань с тихим шипением, похожим на звук гаснущего в воде огня.

И ничего. Абсолютно ничего.

Балахон даже не шелохнулся. Мой эфир словно растворился в нём, как капля воды в песке. После карателей, после всех этих дней восстановления. Моя магия ещё слишком слаба.

— Ты ничего не понял, — в голосе твари появилось разочарование. Как учитель, недовольный непонятливым учеником. — Я искал тебя очень долго. Так долго…

В тени капюшона мелькнуло что-то похожее на улыбку. Не губы — зубы. Слишком много зубов для человеческого рта. Острые, тонкие, как иглы.

Его рука поднялась в резком движении. Рукав балахона отлетел назад, обнажая бледную конечность, покрытую чёрными прожилками. Я не успел среагировать. Не успел даже вдохнуть.

Удар швырнул меня через всю комнату, впечатывая в стену с такой мощью, что в камне образовались трещины. Воздух вышибло из лёгких. Рёбра, ещё не до конца зажившие после карателей, затрещали с новой силой. Из горла вырвался хрип.

— Оркана тебе в учителя… — выдохнул я, сползая на пол.

Перед глазами плясали чёрные точки. Голова кружилась, словно после хорошей попойки, только без приятной части до этого. Во рту появился металлический привкус крови. Прикусил язык при ударе.

«Соберись, Марк, — приказал я себе. — Ты переживал и худшее».

Вот только когда это было? Когда Оркан гонял меня по всем мирам? Когда Тамтал пытался превратить в овощ своей магией? Нет, тогда я был в форме. Тогда у меня был кристалл души и полный резерв эфира.

Сейчас же я напоминал выжатый лимон, который кто-то ещё и растоптал для верности.

Только не так. Только не когда я едва стою на ногах. Не после всего, через что прошёл. Не здесь, в этом грёбаном особняке.

— Сдайся, — Балахон приблизился, нависая надо мной тёмной тенью — Отдай мне свою силу, и всё закончится быстро. Я даже сделаю это… безболезненно.

Я сплюнул кровь. Ярко-красное пятно расплылось на ранее белом мраморном полу особняка Солнцевых. Оскалился:

— А как же «сначала помучить, потом убить»? Разве не такой у вас, ублюдков, протокол? Или ты в отпуске и торопишься? Прости чудак, но я заказывал полную программу.

Вместо ответа Балахон сделал жест рукой. Я почувствовал, как что-то ледяное впивается мне в грудь. Тысячи невидимых игл пронзили тело насквозь, проникая в каждую клетку, каждый нерв.

Закричал бы, но дыхание перехватило. Перед глазами поплыли чёрные точки.

— Гхрр… — только и смог выдавить я, наблюдая, как от пальцев Балахона к моей груди тянутся чёрные нити, похожие на трещины в воздухе.

Паразиты. Те же самые, что я видел в мимиках. Он снова пытался заразить меня. Хотел бы сказать, что мой эфир справился с этой задачей….

Почувствовал, как эти твари проникают под кожу, как они двигаются внутри меня, ища кристалл души, которого больше нет. Ощущение было такое, словно по венам пустили жидкий азот.

«Нет, — мелькнуло в сознании. — Не сегодня, мразь».

Я ударил снова. На этот раз сосредоточив весь эфир в одной точке, как лезвие. Не размазывая силу по широкой площади, а концентрируя её в узком клинке. Эфирный клинок рассёк пространство между нами, вспыхнув серебристым светом в затемнённом помещении.

Красный Балахон отшатнулся, нити на миг разорвались. Я услышал шипение, похожее на пар. В комнате запахло горелой плотью. Значит, он не неуязвим. Просто очень, очень силён. А я могу его задеть, если сконцентрируюсь. Если пойму как…

Пфф! Легко, время и не подохнуть. Звучит как план.

— Интересно, — в его голосе промелькнуло что-то похожее на удивление. — После всего, что с тобой сделали, ты ещё можешь сопротивляться. Я восхищаюсь твоей… живучестью.

В его тоне появилось нечто похожее на уважение. Странно слышать это от существа, которое пыталось тебя убить.

Шатнулся и поднялся на ноги. Каждый мускул протестовал, каждая кость кричала от боли. Но я стоял. Ноги дрожали, но держали вес. Лучше умереть стоя, чем на коленях, как любил говорить Оркан, когда гонял нас на тренировках.

— Ты ведь даже не знаешь, кто ты на самом деле, — продолжал Балахон, начиная медленно кружить вокруг меня, как хищник, изучающий добычу. — Что ты такое. Откуда на самом деле твои силы.

Его слова попали в цель. Больше всего меня бесили загадки, которые Оркан и Совет Видящих оставили за собой.

— Просвети меня, — процедил я сквозь зубы.

Собирал крупицы эфира для нового удара. В конце концов есть шанс узнать правду. Или его версию правды, да и время потянуть будет не лишним.

— Твоя магия… — начал он.

Но я не дал ему закончить. Слова — всего лишь слова. А мне нужно действие.

Я рванулся вперёд, создавая сразу два эфирных клинка в обеих руках. Лезвия вспыхнули серебристым светом, ярким, как вспышки молний. Я метнулся к Балахону, впиваясь клинками в красную ткань с такой силой, что послышался треск разрываемой материи.

На этот раз удар достиг цели. Я услышал чужой вскрик, пронзительный, как визг тормозов. Увидел, как от балахона отделяются клочья ткани, а под ними мелькает нечто бледное, покрытое чёрными прожилками, похожими на вены.

В этот же момент, мощная волна отбросила меня назад. Я пролетел через всю комнату и врезался в стеллаж. Тот рухнул, погребая меня под грудой каких-то коробок, книг и свитков. Что-то острое впилось в бок, что-то тяжёлое прижало грудь.

Балахон не просто отбросил меня — он словно вытолкнул меня из своего пространства. Как если бы между нами возникла невидимая стена, которая с огромной силой оттолкнула всё чужеродное.

Сквозь шум в ушах я слышал шаги. Медленные, уверенные. Он приближался, не спеша, как будто ничего не боялся.

— Жалкое зрелище, — раздался над головой голос Балахона. В нём сквозило разочарование. — Я ждал этого момента десятилетия. А ты не можешь даже достойно сражаться. Где тот легендарный страж? Где тот, кто должен был стать его наследником?

Я рывком откинул с себя обломки. Чувствовал, как по лицу стекает тёплая струйка крови. Коснулся лба — глубокая царапина, рассекающая бровь. Снова порез на лбу. Чёртова невезуха. Похоже, моя физиономия так и будет вечно покрыта шрамами.

— Извини, — хмыкнул я. — Был немного занят. Миры, твари, что сильнее тебя, приключения. А теперь пытки и восстановление. Планировал отпуск на морском побережье. Ничего серьёзного, конечно, но всё же…

Балахон оказался рядом, его рука сомкнулась вокруг моего горла. Пальцы, слишком длинные для человеческих. Невероятная сила для такого тощего запястья. Меня оторвало от пола и подняло в воздух. Ноги беспомощно дёргались, не находя опоры.

— Сейчас я заберу твою силу, — прошипел Балахон. Из-под капюшона на меня уставились глаза, но не человеческие. — Твой эфир станет моим, а тело послужит идеальным сосудом. Наконец-то я обрету форму, достойную моей сущности.

Чёрные нити снова потянулись от его руки, проникая под кожу, стремясь к месту, где когда-то был мой кристалл души. Я чувствовал, как они продвигаются внутри меня, оставляя за собой следы жгучего холода. Тело немело, отказывалось подчиняться. Пальцы на руках скрючились, как когти, ноги дёргались в конвульсиях.

Тварь улыбалась. Я не видел губ, но чувствовал это. Он наслаждался процессом.

Сознание начало мутиться. Перед глазами заплясали цветные пятна. Сначала красные, потом сине-зелёные, потом всё смешалось в калейдоскоп красок. Может хоть фильм посмотрю?

Умереть сейчас было бы так просто. Перестать сопротивляться. Уйти из этого мира, где меня ничто не держит.

Вот только проблема — делать я это не собираюсь. У меня охренеть сколько вопросов и дел накопилось в этой Терре и других. Я узнаю, что стало с этим миром и Советом Видящих. Найду долбанную «чашу жизни» и верну свои силы. А потом… Ещё не придумал.

Так что… Нет!

Свободная рука дёрнулась и нащупала карман. Там, где всё это время лежала тюрьма элементалей. Я сжал её пальцами, чувствуя, как от камня исходит вибрация, откликаясь на мой эфир. Даже сейчас, когда я был почти мёртв, кристалл чувствовал меня. Реагировал на мою магию.

Будет шумно, громко, кроваво и всё в хаосе. Прям как я люблю…

Если выпустить всех элементалей разом, терра перестанет существовать. Их силы хватит, чтобы уничтожить не только этот город, но и десяток соседних. Земля, воздух, вода… но особенно огонь. Элементаль огня был самым непредсказуемым, самым разрушительным. И самым ненавистным.

Но если выпустить только одного… У меня может быть шанс.

Сложный выбор, когда времени на размышления нет.

Паразиты продвигались всё глубже в моё тело. Лёгкие горели огнём от нехватки кислорода, сердце колотилось всё медленнее, как будто механизм старых часов, которые забыли завести. Плевать!

Я направил последние крупицы эфира в кристалл, чувствуя, как он отзывается, как внутри него пробуждается древняя сила, запертая ещё до моего рождения. Не все, только один. Самый непредсказуемый, самый яростный. Но и самый мощный.

Элементаль огня.

Кристалл в моей руке раскалился докрасна. Почувствовал, как кожа на ладони начинает пузыриться от жара, но не разжал пальцы. Красный Балахон что-то почувствовал. Его хватка на моём горле ослабла, он отшатнулся, но было поздно. Слишком поздно.

Между нами вспыхнуло пламя. Не обычный огонь — чистое, первозданное пламя, суть и эссенция стихии. Оно вырвалось из кристалла мощным потоком, как лава из вулкана, как солнечная вспышка. Формируясь в человекоподобную фигуру высотой под потолок.

Элементаль огня предстал во всей красе. Тело, словно соткано из жидкого золота, пульсирующего жаром. Вместо глаз — белые раскалённые угли. Вместо волос — корона из языков пламени, постоянно меняющаяся, как настоящий огонь.

От каждого его движения по воздуху расходились волны жара, плавя всё вокруг. Пол под его ногами начал дымиться, воздух задрожал от температуры.

Комната мгновенно раскалилась, словно внутрь доменной печи. Дерево трещало и обугливалось, металлические детали плавились и стекали вниз ртутными каплями. Книги и бумаги на полках вспыхивали, не дожидаясь прямого контакта с пламенем.

Красный Балахон отпрянул, его фигура застыла в удивлении и… страхе? Никогда бы не подумал, что эта тварь умеет бояться. Но это было оно — чистое, незамутнённое осознание смертельной опасности.

— Безумец! — вскричал он, отступая к двери. Его голос сорвался на высокой ноте. — Ты не контролируешь их силу!

Я рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух. В горле словно наждачная бумага, каждый вдох — пытка. Но через боль пробивалось странное удовлетворение. Я напугал эту тварь. Это чего-то стоило.

— Что… — прохрипел я, пытаясь подняться на колени. Губы потрескались от жара, кожа на лице натянулась, словно пергамент. — Собака… нервничаешь?

— Идиот! — верещал ублюдок.

— Эй, пламенный парень, — обратился к элементалю. — Видишь эту тварь в красном? Он пытается тебя контролировать. Он запер тебя в камне! Жуткий тип…

Элементаль повернул свою крошечную голову к Балахону. Его глаза вспыхнули ярче. Словно два солнца в огненном лице.

Красный Балахон попятился, выставив перед собой руки:

— Глупец! Ты умрёшь вместе со мной!

Элементаль огня повернулся к Красному Балахону. Его пустые глазницы излучали такой жар, что даже находясь в нескольких метрах, я чувствовал, как воздух плавится. Существо взмахнуло, и стена пламени ударила в фигуру в красном.

Балахон взвыл. Высокий, нечеловеческий крик, разносился по всему особняку. Его одежды вспыхнули мгновенно, как сухая трава, обнажая… нечто.

Я не успел разглядеть его истинный облик. Существо превратилось в облако чёрного дыма и метнулось к двери, просачиваясь сквозь щели.

Трус. Все они трусы, когда им дают отпор.

Элементаль огня проводил его исчезающую фигуру взглядом раскалённых углей, а потом медленно повернулся ко мне. Единственному оставшемуся живому существу в комнате.

«Дерьмо», — мелькнуло в голове.

Я не подумал об этой части. О том, что будет, когда Балахон исчезнет, а разгневанный элементаль, запертый тысячелетия в кристалле, останется на свободе. И ему вряд ли понравится перспектива вернуться в тюрьму.

Огненная фигура приблизилась, наклоняясь ко мне. Жар стал невыносимым. Волосы на руках опалились, кожа начала краснеть. Глаза слезились, губы потрескались ещё сильнее.

— Эй, — выдавил я, поднимая руки в примирительном жесте. — Я тебя выпустил. Мы с тобой на одной стороне, верно? Приятели? Друзья?

Элементаль не ответил. Вместо этого он протянул руку, состоящую из чистого пламени, прямо к моему лицу.

«Вот так и умрёшь, Марк, — подумал я. — Спасёшь мир от одной твари, чтобы быть сожжённым другой. Хорошая надпись для надгробия. Вот только от меня мало что останется погребения».

Вот опять! О какой-то хрени думаю в ответственный момент. Элементаль выпустил поток пламени в меня. В последний момент я инстинктивно выставил руки. Эфир внутри меня отреагировал сам собой, создавая тонкий барьер — последний рубеж обороны.

Но вместо того, чтобы отражать огонь, барьер начал его поглощать. Преобразовывать. Расщеплять до базовой формы — эфира. Я почувствовал, как энергия хлынула в меня, и каждый нерв, каждая клетка тела закричала от перегрузки.

Ощущение было такое, словно через провод, рассчитанный на лампочку, пропустили ток для целого города. Я закричал — не от боли, а от переполняющей меня силы. Моё тело засветилось изнутри, словно фонарь.

Магия элементаля была слишком чистой, слишком сильной. Она растягивала мои внутренние каналы, заставляя их вместить больше, чем я сейчас бы способен.

Позвоночник выгнулся дугой от напряжения.

Слишком много. Ещё один такой удар, и меня просто разорвёт изнутри. Тело не готово принять столько энергии сразу. Но есть плюс, все черви, которыми меня отравили — сдохли. Хмыкнул.

Элементаль застыл, наблюдая за мной. В его пламенных глазах читалось удивление.

Я чувствовал, как эфир внутри разрастается, наполняя каждую клетку. Боль смешалась с эйфорией, я едва мог стоять на ногах. Но нужно было закончить начатое.

Сжал кулак, направляя весь поглощённый эфир обратно к элементалю. Не атаковал, а создавал кокон. Когда-то я уже делал. Должно получиться. Наверное…

Моё личное изобретение — ловушка из чистой энергии. Элементаль дёрнулся, пытаясь вырваться, но я держал крепко.

— Ты… возвращаешься… домой! — прохрипел я, сжимая тюрьму элементалей в другой руке. — Подышал воздухом и хватит. Хорошенького помаленьку. И не смотри так на меня, лучше подумай о своём поведении.

Огненная фигура извивалась, пытаясь освободиться. Жар в комнате становился всё сильнее, стены покрылись трещинами, мебель тлела. Но я не отпускал. Эфира сейчас было… Море.

С каждой секундой кокон сжимался, становясь всё плотнее. Элементаль уменьшался, его сияние тускнело. Я чувствовал каждую частицу его силы, каждую искру огня.

Наконец, когда он стал размером с кулак, я резко прижал тюрьму элементалей к кокону. Камень раскалился добела, обжигая ладонь, но я не разжимал пальцы.

Последний рывок. Элементаль оказался запечатан в камне. Тюрьма стабилизировалась, трещины затянулись. Внутри бушевало пламя, но снаружи камень выглядел невредимым. Более того, он стал прочнее, словно закалился в этой схватке.

Я рухнул на колени, тяжело дыша. Кровь капала из носа, в ушах звенело. Но внутри… внутри я чувствовал новую силу. Эфир, обогащённый огнём элементаля, пульсировал в жилах, заживляя раны.

— Охренеть… — выплюнул кровь. — Не думал, что вообще получится.

Засмеялся. Взглянул на камень. Внутри бесновался элементаль, выпуская огромное количество энергии. Я осторожно направил эфир к тюрьме, впитывая часть этой силы.

— Умница ты моя! Давай злись, гори ярче, — баюкал я камешек. — Папе нужно больше энергии. Много эфира.

С трудом поднялся, качнулся и огляделся. Хорошо пообщались. Дом Солнцевых превратился в руины.

Стены обгорели, потолок частично обвалился, мебель превратилась в пепел. Хорошо, что никого, кроме меня, здесь не было. Хотя…

Превозмогая боль, добрался до выхода. Солнечный свет ударил в глаза, заставив сощуриться. Голова кружилась, но я упрямо шёл вперёд.

Канавар нашёлся быстро. Ублюдок, предавший лежал у ступеней, без сознания. Идеально. Не нужно его ловить. Можно сказать сам виноват. Но то что я тут получил… Переваливает все жертвы и проблемы.

Схватил рыжего предателя за волосы и потащил к машине. Открыл багажник одной рукой и забросил его внутрь, как мешок с картошкой. Захлопнул крышку и привалился к ней, пытаясь отдышаться.

Мысли путались. Красный Балахон. Элементаль. Канавар.

И самое главное — где Лок и Торс? Куда они пропали? Их похитил красный ублюдок?

Доковылял до водительского сиденья и открыл дверь. На кожаном сиденье белел листок бумаги. О, ещё одно послание. Это так мило. Поднял и открыл.

Каракули, нацарапанные явно в спешке:

«Ночью в старом районе приходи один, если хочешь, чтобы твои люди остались живы».

И подпись: «Чёрный рынок».

Твою мать… Даже продохнуть не дают!

P. S

Поздравляю всех дам с 8 марта, пусть оно и закончилось. Спасибо каждой из вас. Ведь все вы дочери, матери, сёстры. Без вас не было нас мужчин.