План просто пушка. Я должен что-то делать…

Да, я то с удовольствием, но пока никаких мыслей не приходило. Крайне мешало то, что кости трещали под невидимым давлением, а меня пригвоздило к земле какой-то чудовищной силой. Каждая попытка пошевелиться отзывалась новой волной нестерпимой боли. Рёбра готовы были лопнуть, позвоночник изгибался.

Магия… Он использует её, это факт. Но какого же уровня?

И судя по тому, как он вообще не напрягается, применяет совсем чуть-чуть от своих истинных возможностей. В его позе читалась скука хищника, играющего с беззащитной добычей. Противник даже не считал нужным приложить серьёзные усилия. Для него, мы трое, были не более чем развлечением.

Мозг за мгновение взвешивал разные способы действий. Заларак с магией девятнадцатого ранга? Бесполезен. Слишком большая разница в силе, как муравью сражаться со слоном. Духи генералов? Сомневаюсь, что помогут против такого монстра. Армия обычных тварей? И подавно.

Думай, Магинский, думай быстрее. Время утекает, а смерть дышит в затылок.

Боковым зрением глянул на Казимира. Что-то ему совсем плохо стало. Лицо мага приобрело мертвенно-серый оттенок, губы посинели, как у утопленника. Дыхание стало поверхностным, прерывистым. Грудь едва поднималась и опускалась. Ещё немного такого воздействия, и всё — прощай, маг.

Дядя Стёпа пока ещё держится. А, нет, уже не держится. У него начали вырываться наружу куски вживлённых монстров. Кровь сочилась из мест их крепления, стекая тёмными ручейками по телу алхимика. Он сам корчился от боли, но даже кричать не мог под давлением вражеской магии.

Сука! Так мы все здесь сдохнем, не успев ничего сделать.

Инстинктивно глянул на левую руку. Там тоже заларак — вторая чёрная полоска, недавно появившаяся. Идея пронзила разум как молния, дикая и отчаянная. А что если совместить их? Что если попытаться синхронно активировать оба артефакта?

Теоретически это должно было дать чудовищную нагрузку на организм. Возможно, смертельную. Но альтернатива — верная смерть в ближайшие мгновения.

Плевать, рискну. Всё равно другого выхода нет.

Сосредоточился на внутренней нише. Магия подчинения монстров уже почти покинула моё тело под непрерывным давлением вражеской силы. Энергия утекала, как вода сквозь разбитую плотину. Тут активировал заларак на правой руке.

Боль ударила мгновенно. Чёрная полоска на коже вспыхнула адским огнём, прожигая нервы до самой кости. Чувствовал, как артефакт вживается глубже в плоть, его энергия смешивается с кровью. Свечение усилилось настолько, что стало больно смотреть. Новая волна магической мощи прошибла защиту противника, заставила его насторожиться.

— М? — впервые поднял бровь наш мучитель.

Видимо, не ожидал подобной реакции от того, кого считал уже практически мёртвым. Не удивил до конца? Ну ничего, подожди ещё немного. Сейчас покажу, на что способен настоящий Магинский.

Активировал заларак на левой руке. То же подчинение монстров, усиленное до девятнадцатого ранга. Что произойдёт, если скрестить два потока одинаковой магии такой невероятной силы? Сложатся арифметически? Умножатся? Или взорвутся вместе со мной, разнеся к чертям всё в радиусе километра?

Теоретических знаний для ответа на этот вопрос не хватало. Никто в истории не был достаточно безумен или отчаян, чтобы провести подобный эксперимент. Но практика сейчас покажет всё сама.

Казимир окончательно перестал дышать. Грудь замерла в неестественной позе, глаза закатились, показывая только белки. Дядя Стёпа тоже затих.

Сейчас узнаем, что из этого выйдет. И выживем ли мы вообще.

Противник впервые за всю схватку проявил настоящую заинтересованность. Он дёрнулся в мою сторону, бросив ту показную небрежность хищника.

Свечение от обеих рук усилилось ещё больше. Воздух вокруг ладоней начал плавиться и мерцать от невероятного жара. Кожа дымилась, но боли я уже не чувствовал. Адреналин и магическая энергия заглушили все человеческие ощущения.

Медленно поднял руки и соединил ладони.

Ух… Крепко получилось.

В тот же миг меня выкинуло из собственного тела. Ощущение было чудовищным — словно душу выдернули раскалённой кочергой и швырнули в бескрайнюю пустоту. Физическая оболочка исчезла, остался только разум, болтающийся в пространстве между мирами.

А всё вокруг вдруг стало невыносимо белым. Не просто ярким — белизна была абсолютной, первозданной, такой интенсивной, что казалось, будто она выжигает само существование. Ни черта не было видно. Пропали наши тела, исчез противник, растворилось само пространство. Остался только этот всепоглощающий, первобытный свет.

Последнее, что я осознал перед полным растворением сознания — где-то вдалеке раздался рёв ярости и боли. Видимо, наш мучитель тоже оказался застигнут врасплох силой произошедшего взрыва.

Потом наступила тьма.

* * *

Что-то тянуло меня назад. Из белой пустоты забвения, из небытия между мирами. Сознание возвращалось мучительно медленно, крошечными порциями. Сначала появилось смутное понимание того, что я ещё существую. Затем пришло ощущение веса, тяжести — значит, у меня снова есть тело.

Холод. Пронизывающий, костяной холод, идущий от твёрдой поверхности под спиной. Запах сырости, плесени и древнего камня бил в нос.

Попытался открыть глаза, но веки словно налились расплавленным свинцом. Каждая попытка разлепить их отдавалась тупой болью в голове. Наконец темнота отступила.

Пришёл в себя или это всё ещё сон?

Сумрак окружал меня со всех сторон. Кто-то выключил всё освещение в мире? Хотя только что было так ярко — тот ослепительный белый свет, который, казалось, выжигал не только сетчатку, но и саму душу.

Что я вижу? Стену над головой? Или это потолок?

Фактуру разобрать невозможно. Попытался сосредоточиться и навести резкость, но глаза словно разучились работать в темноте. Будто зрение притупилось после того яркого взрыва.

Определённо лежу. На чём-то твёрдом, неровном и очень холодном. Камень? Древняя кладка?

Попробовал пошевелиться и замер от удивления. Боли нет. Вообще никакой. Абсолютно.

Это было невероятно странно. Ведь перед тем белым светом всё тело корчилось в адской агонии под давлением вражеской магии. Казалось, что каждая кость готова разлететься на осколки, каждый нерв горит в огне. А теперь — полное отсутствие любого дискомфорта.

Тело чувствовалось… обновлённым? Отдохнувшим? Осторожно попытался пошевелить руками и ногами. Получилось без проблем.

Но конечности ощущались как-то по-другому. Более тяжёлыми? Или более крупными? Пальцы определённо стали толще и длиннее, ладони заметно увеличились. Даже предплечья чувствовались массивнее, мускулистее.

Медленно сел, опираясь на руки. Голова тут же закружилась, но не критично — скорее как после долгого сна. В ушах стоял монотонный звон, но он постепенно затихал, уступая место обычным звукам.

И где я, мляха, нахожусь?

Повернул голову сначала влево, потом вправо, пытаясь разглядеть хоть что-то в окружающей темноте. Глаза понемногу привыкали к отсутствию света. Контуры окружающего пространства начали медленно проступать, становясь всё чётче и отчётливее.

Похоже на подземное помещение. Подвал или темницу. Каменные стены, сложенные из грубо обработанных блоков. Потолок низкий, давящий. Воздух спёртый, пропитанный запахами многолетней сырости.

И тут я их заметил.

В дальнем углу помещения сидели два неподвижных силуэта. Спины прислонены к стене, головы склонены друг к другу. Они о чём-то тихо переговаривались. Голоса едва слышны, но в абсолютной тишине подземелья каждый звук казался громким.

— Казимир? — позвал я хрипло.

Голос прозвучал совершенно по-другому, чем раньше. Гораздо ниже, с какой-то сипотцой. Словно это говорит совсем другой человек, а не я.

Оба силуэта резко дёрнулись. Быстро повернулись в мою сторону, всматриваясь в темноту.

— Магинский! — в голосе Казимира звучала такая неподдельная радость, что у меня что-то сжалось в груди.

Он мгновенно вскочил на ноги и бросился ко мне, постоянно был готов к моему пробуждению. В несколько больших прыжков преодолел расстояние между нами и рухнул рядом, крепко обхватив меня руками.

— Живой! — кричал он, прижимая к себе. — Твою мать, ты живой! Очнулся наконец! Мы уж думали, всё, конец, никогда не проснёшься!

Энтузиазм мага был таким сильным, что он буквально повалил меня обратно на спину. Затылок болезненно стукнулся о каменный пол.

— А-а-а… — невольно простонал я от удара.

— Отвали от него, кретин! — раздался недовольный голос дяди Стёпы. — Видишь же, человек только очнулся, а ты его уже калечишь!

Алхимик быстро подбежал и начал энергично оттаскивать Казимира от меня. Но едва освободил, как сам не смог сдержаться и схватил меня за плечи обеими руками.

— Вот же ты, сука, живучий! — смеялся он, встряхивая меня, как тряпичную куклу. — В этом мире вообще есть хоть что-то, от чего ты можешь окончательно сдохнуть?

На меня смотрели так, будто я только что воскрес из мёртвых. И, возможно, так оно и было. В их глазах читались огромное облегчение и радость, но также и что-то ещё. Осторожность? Страх? Словно они не до конца уверены, что я действительно вернулся.

Решительно оттолкнул их от себя и сел как следует. Потёр затылок, который ныл после удара о твёрдый камень.

Только теперь я разглядел своих спутников получше. И первое, что бросилось в глаза:

— А чего это вы такие бородатые стали? — спросил первое, что пришло в голову.

Действительно, у обоих за время моего отсутствия выросли внушительные бороды. У Казимира — длинная, густая, спускающаяся почти до середины груди. Волосы в ней были тщательно расчёсаны и заплетены в несколько мелких косичек. У дяди Стёпы борода покороче, но тоже весьма солидная, придающая алхимику вид древнего мудреца.

Рефлекторно потрогал собственное лицо и обнаружил под рукой густую растительность. Борода была жёсткой, немного кучерявой. И явно не недельного или месячного роста. Это была серьёзная, взрослая борода человека, который не брился очень долгое время.

Провёл рукой по голове. Волосы тоже сильно отросли — спутанные, немытые, они спадали до плеч неопрятной копной.

— Сколько я был без сознания? — спросил, хотя по длине бород уже можно было примерно прикинуть масштаб катастрофы.

Казимир и дядя Стёпа обменялись долгим, тяжёлым взглядом.

— Степан, говори ты, — тихо сказал Казимир, отворачиваясь. — У тебя лучше получается плохие новости сообщать.

Дядя Стёпа тяжело сел на камни напротив меня. Лицо его было серьёзным, почти мрачным. Видно было, что он долго готовился к этому разговору.

— Магинский, — начал он осторожно, явно подбирая слова, — ты только не волнуйся сильно. И не переживай. Мы тут с тобой всё время сидели. Ждали, когда очнёшься. Иногда думали, что может, вообще никогда не проснёшься, и мы так и будем тут до конца жизни твои телохранители при овоще…

— Ближе к делу, — нетерпеливо оборвал я его словесную шелуху. — Сколько времени прошло?

— Полгода, — выпалил алхимик, словно сорвав пластырь. — Ты был в полном отрубе ровно полгода.

Слова словно зависли в спёртом воздухе подземелья. Эхо разнеслось по каменным стенам и медленно замерло в углах.

Полгода.

Шесть месяцев.

Половина года.

Сто восемьдесят дней.

В голове всё перевернулось. Мысли начали кружиться хаотично, не в силах зацепиться за что-то конкретное и стабильное. Полгода полной отключки — это была катастрофа вселенского масштаба.

За такое время могло произойти абсолютно всё что угодно. Император мог захватить половину известного мира, подчинить все великие державы, начать и завершить глобальную войну. Мои многочисленные враги — добить остатки моих сил, разграбить земли, убить всех союзников. А те, кого я считал друзьями, — найти новых покровителей, перейти на сторону сильнейшего, предать мою память.

Жёны… Что стало с Зейнаб и Лахтиной? Живы ли они? Если император действительно продолжил свои планы, то они могли стать его заложницами. Или, что ещё хуже, жертвами.

Территории, которые я с таким трудом отвоёвывал и защищал. Люди, которые присягали мне на верность. Планы, строившиеся годами. Всё это могло исчезнуть за полгода моего отсутствия.

— Что… — начал я и осекся, услышав дрожь в собственном голосе. — Что происходило в мире все эти месяцы?

— Не знаем, — честно ответил Казимир, и в его голосе слышалось сожаление. — Мы здесь заперты практически с самого начала. За всё это время никого не видели, ни с кем не разговаривали, кроме друг друга.

Заперты? Где именно здесь?

Озадаченно осмотрелся по сторонам более внимательно. Помещение действительно больше всего напоминало средневековую темницу или подземную тюрьму. Стены из грубого камня, покрытые толстым слоем мха, плесени и какого-то скользкого налёта. Воздух тяжёлый, затхлый, пропитанный запахами многолетней сырости.

В дальнем углу помещения виднелась массивная решётка из тёмного, почти чёрного металла. За ней начинался коридор, уходящий в беспросветную темноту неведомых глубин.

— Где именно мы находимся? — уточнил я.

— Понятия не имеем, — пожал плечами дядя Стёпа с откровенным раздражением. — Очнулись в этой дыре. Ты лежал тут же, дышал еле-еле, пульс почти не прощупывался. Мы серьёзно думали, что ты в коме навсегда.

— Что вы помните из последних событий? — настойчиво спросил я. — После того белого света?

— А после света почти ничего особенного, — Казимир сосредоточился, пытаясь вспомнить детали. — Белая вспышка, потом резкий переход в полную темноту. Когда мы пришли в себя, оказались здесь. Ты лежал без сознания, едва подавал признаки жизни. Мы честно думали — всё, приехали, конец истории.

— А что было непосредственно перед светом? — настаивал я. — Самые последние моменты битвы с тем ублюдком?

Дядя Стёпа и Казимир снова переглянулись, обмениваясь воспоминаниями.

— Ты сделал что-то со своими руками, — медленно начал рассказывать алхимик. — Соединил ладони, на которых горели те чёрные полоски. И тут началось нечто совершенно невообразимое.

— Весь мир просто замер, — добавил Казимир с благоговейным ужасом в голосе. — Буквально всё вокруг. Время остановилось, воздух застыл неподвижно. Даже мельчайшие пылинки в воздухе зависли, словно их приклеили к невидимому стеклу.

— А потом с небес что-то спустилось, — продолжил дядя Стёпа, и в его голосе появились нотки религиозного трепета. — Какие-то фигуры в ослепительно белых одеждах. Светящиеся существа. Высокий мужик, а рядом с ним карапузы с мужскими рожами.

— Карапузы? — предположил я, хотя подозревал, кто именно мог явиться на помощь.

По-любому Лучший, что ж эта собака сутулая решила свою задницу явить миру?

— Очень похоже на них, — кивнул Казимир. — И эти… карапузы… набросились на того монстра, который нас мучил. Отпинали его так жестоко, словно он был не всемогущим существом непонятного ранга, а обычным уличным хулиганом.

— Лица этих спасителей разглядеть удалось? — с надеждой спросил я. — Особенно того, что повыше ростом?

— К сожалению, нет, — покачал головой Казимир с сожалением. — Они были слишком яркими, слишком быстро всё происходило. Сплошное сияние, оглушительные звуки какой-то запредельной битвы, крики и рёв. А потом мы просто моментально оказались здесь, в этой дыре.

Молчал несколько минут, медленно переваривая полученную информацию. Полгода потерянного времени… Это было просто чудовищно. Сколько планов рухнуло, сколько возможностей упущено, сколько опасностей могло накопиться за моей спиной.

— Как с пропитанием дела обстоят? — поинтересовался я практичным вопросом.

— Строго по расписанию, — ответил дядя Стёпа. — Ровно два раза в день кто-то приносит еду. Просовывает через решётку три миски с какой-то кашей и кувшин с водой. Кто именно занимается доставкой — ни разу не видели.

— Пытались с этим кем-то поговорить?

— Естественно пытались! — вспыхнул Казимир. — Кричали, умоляли, требовали объяснений. Но либо нас здесь вообще никто не слышит, либо слышит, но намеренно игнорирует.

— А попытки сбежать предпринимали?

— Конечно! — горячо подтвердил дядя Стёпа. — Что мы, по-твоему, полгода на жопе ровно сидели? Магией на полную мощность били по этой проклятой решётке, кричали до хрипоты, молили о помощи, даже плакали от отчаяния. Абсолютно ничего не помогло. Словно мы заперты в другом измерении.

— Или заперты здесь кем-то настолько могущественным, что наши потуги просто смешны, — мрачно добавил алхимик.

Медленно поднялся на ноги, проверяя, как работает тело после полугодового бездействия. Ноги слушались, хотя ощущались не совсем привычно. Тяжелее, массивнее.Даже рост, кажется, прибавился на несколько сантиметров.

Подошёл к решётке, внимательно её рассматривая. Металл был действительно тёмным, почти чёрным, с каким-то неприятным отливом. На его поверхности были выгравированы сложные символы и знаки. Определённо руны какого-то древнего происхождения.

— Магией по замку пробовали бить? — уточнил я у спутников.

— Естественно пробовали, — кивнул Казимир. — Я всей мощью своего бил по этой проклятой штуковине. Степан пытался алхимией разъесть металл, растворить его кислотами. Совершенно бесполезно. Словно решётка сделана из материала, который вообще не подвержен магическому воздействию.

Коснулся решётки рукой и тут же почувствовал нечто знакомое. Магия. Сложнейшее, многослойное переплетение различных энергий, опутывающее весь замок плотной паутиной. Но не просто магия, что-то очень знакомое, родное. Замок, судя по всему, был специально рассчитан именно на магию подчинения монстров. Кто-то очень хорошо знал мои возможности и заранее подготовил эту ловушку.

Сосредоточился и осторожно выпустил слабую волну энергии. Не на полную мощность. Для начала нужно было понять механизм работы.

Металл мгновенно отозвался на мою магию. Руны на поверхности решётки вспыхнули ярко-красным светом, словно раскалённые угли. Потом начали постепенно тускнеть одна за другой, как гаснущие звёзды.

Раздался чёткий металлический щелчок. И массивная решётка медленно, со скрипом начала открываться.

Казимир и дядя Стёпа замерли с раскрытыми ртами, уставившись на происходящее.

— И всё? — прошептал алхимик потрясённо. — Мы здесь полгода мучились, бились головой о стену, и всего-то надо было…

— Замок изначально был настроен исключительно на мою магию, — объяснил я спокойно. — Весь расчёт строился на том, что рано или поздно я проснусь и сам себя освобожу.

— Но зачем? — недоуменно спросил Казимир. — Какой смысл держать нас здесь все эти месяцы? Кому это было нужно?

Отличный вопрос, на который у меня пока не было внятного ответа. Божественные силы вроде Лучшего? Император? Или тот ублюдок?

— Магинский… — неуверенно начал дядя Стёпа. — Есть ещё кое-что, о чём тебе нужно знать. Ты… того самого…

— Чего именно? — поднял бровь, готовясь к очередному неприятному сюрпризу.

— Ты сильно постарел. Очень сильно постарел. Лет на двадцать минимум, а может и больше.

Рефлекторно провёл рукой по лицу. Кожа действительно стала заметно грубее, появились глубокие морщины вокруг глаз и рта. Скулы стали резче и острее, подбородок массивнее. Даже нос изменился — стал крупнее, с горбинкой.

— Зеркало где-нибудь найдётся? — спросил я, хотя и без того понимал масштаб изменений.

— К сожалению, нет, — покачал головой дядя Стёпа. — Но поверь мне на слово — сейчас ты выглядишь лет на сорок, а то и больше. Полноценный зрелый мужчина вместо того двадцатилетнего парня, каким был раньше.

Двадцать лет жизни. Просто взяли и украли, как воры среди ночи.

Гнев начал медленно подниматься откуда-то из глубин души, постепенно захлёстывая разум. Кулаки сжались сами собой, костяшки побелели от напряжения. В источнике магии что-то опасно забурлило, готовое вырваться наружу разрушительной волной.

Двадцать лет! Лучшие годы жизни, годы расцвета сил и возможностей. Я мог бы достичь невероятных высот за это время, покорить континенты, изменить мир. Вместо этого лежал бревном в какой-то подземной дыре.

— Что будем делать дальше? — спросили хором Казимир и дядя Стёпа, прерывая мои мрачные размышления.

Глубоко вдохнул, заставляя себя взять эмоции под контроль. Гнев и ярость — потом, когда найду виновных. Сейчас главное — действовать разумно и осторожно.

— Выбираемся отсюда, — сказал я решительно. — Узнаём, что творится в мире за эти полгода. А затем ищем тех, кто нас здесь держал, и устраиваем им весёлую жизнь.

— У тебя уже есть какой-то план? — с надеждой спросил дядя Стёпа.

— Ко-не-ч-но есть, — съязвил я. — Только что проснулся после полугодовой комы, постарел на двадцать лет, понятия не имею, где нахожусь, и у меня уже готов детальный план на все случаи жизни. Магия же…

— Ну а хоть что-то будем предпринимать? — настаивал Казимир.

Быстро проверил внутренним взором состояние своего магического источника. Семнадцатый ранг? Отлично, хоть какие-то бонусы. Пространственное кольцо на месте, армия монстров цела и невредима. Артефакты тоже никуда не делись. Значит, боевая готовность сохранена.

— Для начала выясним, где именно мы находимся, — сказал я, направляясь к открытой решётке. — А потом посмотрим, кто здесь заведует тюремным хозяйством.

Сосредоточился, активируя боевую готовность. Магия потекла по каналам ровно и мощно. Если встретим врагов — дадим им достойный отпор.

— Ожидается бой? — понял моё настроение Казимир, готовя собственную магию.

— Лучше всегда к нему готовиться, — ответил я философски. — Чем потом удивляться и получать по зубам.

Мы медленно поднимались по древним каменным ступеням. Каждый наш шаг гулко отдавался от сводчатого потолка и разносился эхом по узкому коридору, постепенно затихая где-то в темноте впереди.

Коридор был удивительно узким, стены из грубо обтёсанного камня давили с обеих сторон, едва позволяя пройти одному человеку. Воздух здесь был ещё более затхлым, пропитанным запахами сырости.

Я шёл впереди, Казимир и дядя Стёпа следовали за мной по пятам. Их дыхание было учащённым, нервным. Полгода вынужденного заточения в подземелье явно не прошли даром.

— Тише, — шёпотом предупредил я их.

Мы продолжили осторожный подъём. Ступени оказались неровными, древними. Некоторые крошились и осыпались под ногами мелкой каменной крошкой. Явно очень старая кладка, возможно, многовековой давности. Стены тоже покрывал толстый слой мха, плесени и каких-то скользких известняковых наростов. Где-то далеко вверху по лестнице виднелось слабое, тусклое свечение.

— Магинский, — тихо позвал меня дядя Стёпа, — а что если там наверху кто-то поджидает нас?

— Хватит беспокоиться, — ответил я, не оборачиваясь и не останавливаясь. — Скоро всё узнаем и будем действовать по обстановке.

Напряжение в воздухе было такое плотное, что его можно было резать ножом. Все мы были готовы к встрече с чем угодно. Даже с концом света, если понадобится.

Ещё десяток ступеней и свет стал заметно ярче. Теперь уже отчётливо была видна дверь в конце лестницы.

Я остановился прямо перед ней, прижав ухо к деревянной поверхности. Прислушался. За дверью царила абсолютная тишина. Ни звука, ни шороха, ни даже слабого дыхания.

Обернулся к дяде Стёпе и Казимиру. Они напряжённо кивнули — готовы ко всему.

Медленно взялся за холодную железную ручку. Осторожно потянул дверь на себя. Она поддалась легко, без малейшего скрипа или сопротивления, словно её недавно смазали.