Шёл за дядей Стёпой и Казимиром по знакомым коридорам особняка. Алхимик нервничал — это было видно даже слепому. Плечи подёргивались при каждом скрипе половиц. Руки то сжимались в кулаки, то разжимались, пальцы постоянно что-то теребили — край рубахи, пуговицы, складки на ткани.

Походка рваная, неровная. Семенил, словно мальчишка, которого вызвали к директору. То ускорялся, то резко замедлялся, оглядываясь через плечо.

— Степан, — негромко позвал Казимир. Голос мягкий, успокаивающий. — Притормози.

Дядя Стёпа резко остановился. Развернулся так быстро, что чуть не споткнулся. Лицо покрыто потом, хотя в особняке прохладно. Глаза бегают из стороны в сторону, не фокусируются ни на чём конкретном. На левой щеке нервный тик — мышца дёргается.

— Что? — прошипел он. Голос сорванный, визгливый. — Что притормози? Времени нет! Совсем нет!

Слова сыпались как горох из дырявого мешка. Быстро, сбивчиво, местами проглатывая слоги. Руки трясутся так сильно, что пришлось засунуть их в карманы.

— Есть время, — спокойно ответил Казимир. Положил руку на плечо старого друга. Жест мягкий, успокаивающий. — Всё будет хорошо.

Алхимик дёрнулся, словно его ударило током. Стряхнул ладонь Казимира резким движением плеча.

— Ничего не будет хорошо! — голос сорвался на визг. — Ты не понимаешь! Никто не понимает! Время уходит! Каждая секунда — потеря!

На лбу выступили капли пота. Он их не вытирал, только моргал, когда соль попадала в глаза. Дыхание участилось, стало поверхностным.

Мы дошли до лаборатории. Степан суетливо начал искать ключи. Руки тряслись так сильно, что связка звенела как колокольчик. Ключ никак не попадал в замочную скважину.

— Где же… Вот же он… Нет, не тот… — бормотал себе под нос.

Связка упала на пол с металлическим звоном. Алхимик выругался — слова, которые я от него никогда не слышал. Подобрал ключи, снова уронил. На этот раз они разлетелись по коридору.

— Сука! Дьявол! Почему именно сейчас! — голос срывался на истерику.

— Дай я, — аккуратно сказал Казимир. Собрал ключи спокойными движениями. Вставил нужный в замок с первой попытки.

Открыл дверь. Мы зашли внутрь.

Лаборатория выглядела как поле боя после неудачного сражения. Книги разбросаны по полу, некоторые со вырванными страницами. Колбы разбиты, на полу лужи разноцветных жидкостей — зелёных, синих, мутно-жёлтых.

На столах хаос из реактивов, инструментов, недописанных записей. Листы бумаги исчёрканы формулами, перечёркнуты, исправлены до неузнаваемости.

Чернила размазаны, словно кто-то работал мокрыми руками. Инструменты валяются где попало — пинцеты, мензурки, весы.

— Проходите, проходите! — засуетился дядя Стёпа. Начал судорожно убирать самые очевидные следы беспорядка. — Не обращайте внимания на беспорядок. Небольшие технические трудности.

Но беспорядок как раз и говорил о многом. Человек, который всю жизнь соблюдал идеальную чистоту в работе, чьи записи были образцом каллиграфии, превратил свою святая святых в помойку. Это значило только одно — он на грани срыва.

Воздух в лаборатории был тяжёлым, спёртым. Пахло не только реактивами, но и потом, страхом, недосыпом. В углу стояла тарелка с недоеденной пищей — хлеб, покрытый плесенью. Рядом кружка с остывшим чаем, на поверхности которого плавала пенка.

Казимир остановил меня жестом. Придвинулся ближе, понизил голос до шёпота.

— Не дави, — почти беззвучно. — Он на взводе, никогда его таким не видел.

Кивнул. Действительно, алхимик напоминал бочку с порохом. Одна искра — и взорвётся. А взрыв может быть не только эмоциональным, но и вполне буквальным, учитывая количество химических веществ вокруг.

Прошли в кабинет. Там было чуть лучше, но тоже не идеально. Дядя Стёпа метался между шкафами, что-то искал, открывал ящики, копался в бумагах. Бормотал себе под нос — формулы, названия веществ, обрывки фраз.

— Где же… Куда подевалось… Точно оставлял здесь… Ага! Вот!

Достал небольшой флакон с мутной жидкостью. Жидкость медленно перетекала, словно густой мёд. Цвет неопределённый — то ли серый, то ли жёлтый. Поставил на стол, но руки продолжали дрожать, флакон чуть не упал.

— Ну… — обернулся ко мне алхимик. Попытался изобразить уверенную улыбку, но получилось жалко. — Готов увидеть чудо?

— Покажи, — коротко ответил.

Дядя Стёпа начал стягивать рубаху. Пальцы не слушались, путались в ткани. Пуговицы никак не проходили в петли — то слишком быстро дёргал, то, наоборот, замирал на полуслове. Пот капал на пол мелкими каплями.

— Дьявол… Почему так сложно… — бормотал он.

Наконец справился. Рубаха упала на пол мятым комком.

Я замер.

По всему телу алхимика располагались куски монстров. Аккуратно вшитые в кожу, словно заплатки на старой одежде. Но это были не простые заплатки — каждый фрагмент пульсировал собственной жизнью.

На правом плече красовался кусок огнелиса. На груди — фрагмент шкуры водяного медведя. Тёмно-зелёная поверхность влажно поблёскивала, хотя пота на ней не было. По краям кожи стекали мелкие капельки какой-то жидкости — прозрачной, но с зеленоватым отливом.

Левая рука от локтя до кисти покрыта пластинами грозового волка. Серые пластины плотно прилегали к коже, между ними изредка проскакивали голубые искры. При каждом движении руки искры становились ярче, словно энергия накапливалась от трения.

На спине виднелись кристаллические наросты морозного паука. Прозрачные кристаллы размером с детский кулак излучали холодный свет. Воздух вокруг них слегка подрагивал от низкой температуры.

Но самое жуткое было не это. Самое жуткое — как эти куски срослись с человеческой кожей. Никаких швов, никаких шрамов. Словно он родился таким. Границы между человеческой плотью и частями монстров размыты, перетекают одно в другое.

— Ну как? — спросил он, расправляя плечи. В голосе прорывалась гордость. — Впечатляет?

Мозг лихорадочно анализировал увиденное. Биологическая интеграция тканей монстров с человеческим организмом. Магическая совместимость на клеточном уровне. Отторжение организма должно было убить его за считанные дни, если не часы.

Но он жив. Более того, он явно чувствует себя лучше, чем обычно. Движения увереннее, дыхание ровнее. Даже нервная дрожь прошла, когда он обнажился.

— Подожди, я что-то не понял, — поднял бровь. Изобразил лёгкую улыбку, чтобы не спугнуть. — Ты тут поигрался с телом Лампы, что-то пошло не так. Ты дохнешь и такой… Верну ему тушку, а сам переберусь в другую, что точно получше?

Дядя Стёпа замер. На лице отразился целый спектр эмоций — удивление, оскорбление, страх. Плечи напряглись, искры между пластинами грозового волка участились.

— Ты не понимаешь! — заявил он возмущённым тоном. Голос окреп, стал увереннее. — Это не просто перемещение! Это эволюция! Совершенствование человеческой природы!

— Да что ты… — улыбнулся шире. — А мне, кажется, что очень даже понимаю.

Мозг работал на полных оборотах. Анализировал детали, складывал картину. С чего такая спешка? Почему именно сейчас? Зачем нужен именно я?

— Моя кровь, — произнёс медленно, наблюдая за реакцией. — В ней есть то, что позволяет подчинять монстров. И ты хочешь использовать её как катализатор для объединения того дерьма, что ты придумал?

Казимир открыл рот. Замер с глупым выражением лица, словно статуя. Дядя Стёпа выпучил глаза, кристаллы на спине вспыхнули ярче.

— Как… — выдавил он. Голос стал хриплым. — Как ты понял?

— Слишком хорошо знаю тебя и твои методы, — хмыкнул. — Просчитать, что ты мог выкинуть, не составило сложности.

На самом деле логика была простая. Дядя Стёпа — гений алхимии, но у него есть один недостаток. Он всегда хочет большего. Больше силы, больше знаний, больше возможностей. И он готов рискнуть всем ради одного шанса превзойти самого себя.

Молчание повисло в воздухе. Смотрели друг на друга. Играли в гляделки. В глазах алхимика читался страх — страх разоблачения, страх потерять последний шанс.

Мысли складывались в логическую цепочку. Химера. Искусственно созданное существо из частей разных монстров. Но не просто сшитая из кусков, а биологически интегрированная. С единой системой кровообращения, нервной системой, магическими каналами.

Но что-то ещё… Ещё одна деталь, которая не давала покоя.

— Сука! — выдохнул я. — Ты обследовал перевёртышей?

— Что? — дядя Стёпа тут же начал пятиться назад. Спиной наткнулся на стол, опрокинул несколько колб. — Нет! Конечно, нет!

— Ты идиот? — искренне поинтересовался. — Решил сделать что-то похожее на перевёртышей?

— Нет… — мотал он головой. Движения резкие, панические. — Ничего подобного!

— Степан! — повысил голос Казимир. В тоне прорывалась тревога. — Это правда?

— Да говорю же, нет! — алхимик напрягся. Мышцы на шее вздулись, кристаллы на спине засветились холодным светом.

Но проблема была не в том, что он придумал. Дядя Стёпа — взрослый мужик, волен рисковать собственной жизнью. Горбатого могила исправит. Меня смущало другое.

Он «поработал» над телом Лампы. Внедрил в него части монстров, провёл эксперименты, возможно, что-то ещё. Пацан точно будет не рад этому факту, когда узнает.

— И вообще ты мне сказал, что теперь твоя душа привязана к этому телу, — сказал я.

— Ну… — замялся рыженький. Отвёл взгляд, начал теребить край рубахи. — Я так думал, пока не начал эксперименты. Кровь высокорангового мага, щепотка того, кусочек этого. И я смог отделить свою душу от тела. Источник ему останется с десятым рангом. Считай, что прокачал его. Вообще просто подарок. Ну и некоторые остальные плюшки. Скорость вырастет.

Дядя Стёпа отошёл к стене. Закрыл глаза, сосредоточился. Его фигура размылась — не исчезла, а именно размылась, словно стала менее плотной.

Промелькнула от одной стены к другой почти мгновенно. Расстояние метров в пять преодолел за долю секунды. Остановился у противоположной стены, тяжело дышал.

— Видишь? — выдохнул он. — Скорость выросла в разы! Сила тоже, — добавил он.

Подошёл к металлической стойке для инструментов. Сжал её в кулаке, словно тестировал спелость фрукта. Металл затрещал под его пальцами. Деформировался, согнулся под неестественным углом. Толстые стальные прутья гнулись как проволока.

— Ещё и прочность, и регенерация, — продолжал расхваливать свой «костюм» мужик. Голос окреп, нервозность ушла. — Да что там. Магия новая появилась, не только алхимия и артефакторика, но ещё и молния, и воздух. Да другой бы душу продал на его месте.

Поднял руку с пластинами грозового волка. Между пластинами заплясали искры, в воздухе запахло озоном. Потом взмахнул другой рукой. Поднялся слабый ветерок, заставивший бумаги на столе зашуршать.

— Ты больной… — покачал головой. — И почему-то мне кажется, что это не пройдёт просто. Видимо, нужно, чтобы я управлял вашими душами и пытался их привязать к телам.

— Да! — тут же согласился дядя Стёпа. Глаза загорелись надеждой. — Именно! Ты единственный, кто может!

— Почему так торопишься? — спросил Казимир. Внимательно рассматривал старого друга. — На самом деле.

Дядя Стёпа помолчал. Опустил голову, плечи поникли. Искры между пластинами погасли.

— Когда я попробовал отделить душу, то разорвал связь с телом. — разоткровенничался алхимик.

— Сколько времени? — уточнил я.

— Дня два, не больше, — тихо ответил он. — Может, три, если повезёт. Или нет.

Значит, время у него ограничено. Эксперимент удался, но цена оказалась выше ожиданий. Он получил новые способности, но потерял стабильность. Душа отторгается от изменённого тела.

— Показывай! — подошёл ближе. — Пора понять масштаб твоей задумки.

Дядя Стёпа подвёл к дальнему углу кабинета. Там стояла широкая кушетка, накрытая белым покрывалом. Ткань идеально чистая, словно только что постиранная и выглаженная.

Одёрнул покрывало одним резким движением. Передо мной лежало тело убитого имперского воина.

Мужчина лет тридцати, не больше. Атлетическое телосложение — широкие плечи, развитая мускулатура, плоский живот. Кожа бледная, но не мертвецкая. Скорее, как у человека, который долго болел.

Шрамы покрывали тело с ног до головы. Старые, хорошо зажившие. На груди красовался след от удара мечом, едва не достигший сердца. На левом плече присутствовала отметина от когтей какого-то зверя. На правой руке были ожоги, возможно, от магии огня.

Шрамы говорили об опыте. Этот человек прошёл через множество сражений, выжил там, где другие погибли. Профессиональный воин высокого класса.

Но самое странное — грудь медленно поднималась и опускалась. Еле заметно, но ритмично. На шее слабо пульсировала вена.

— Двенадцатый ранг, — гордо заявил дядя Стёпа. — Дальше только к звёздам. Знаешь, сколько усилий мне стоило его достать?

Всё сошлось. Гнев вспыхнул мгновенно. Как костёр, в который плеснули керосина. Схватил его за горло одним быстрым движением. Поднял на вытянутой руке. Ноги алхимика оторвались от пола.

Пальцы сжимали трахею с расчётливой силой. Достаточно, чтобы перекрыть дыхание, но не настолько, чтобы раздавить. Алхимик захрипел, забил ногами в воздухе.

Казимир попытался меня остановить. Протянул руку, хотел схватить за плечо.

— Магинский, не надо!

От моего взмаха он улетел в сторону. Пробил стену из кирпича, словно снаряд из пушки. Раздался грохот падающих кирпичей, облако пыли поднялось в воздух.

— Ты освободил? — спросил я тихо. Голос прозвучал ровно, без эмоций.

— Что? Кого? — хрипел дядя Стёпа. Лицо краснело от недостатка воздуха.

— Мою мать, — оскалился. — Василису.

— Нет… — рыженький стал задыхаться. Пытался отцепить мои пальцы от горла. Надавил сильнее. — Да это она мне помогла с телом. Я всего лишь ей дал чуточку твоей крови. Она сказала, что хочет…

— Идиот! — бросил его на пол.

Алхимик упал тяжело, неловко. Закашлялся, хватал ртом воздух. Потирал горло красными руками. На шее остались отпечатки моих пальцев.

Начал ходить по помещению. Шаги резкие, нервные. Мысли роились в голове как разъярённые осы. Логика, факты, выводы. Всё складывалось в ужасающую картину.

Василиса спрашивала, когда я вернусь. Предала? Высчитывала? Она же принесла мне клятву крови и души. Поклялась слушаться и не вредить мне или роду.

Клятвы крови не нарушаются. Они вплетены в саму сущность человека, связаны с его душой. Нарушить их можно только одним способом. Перестать быть тем, кто их приносил.

— Магинский! — раздался голос Казимира. Он пробивался сквозь обломки стены, отряхивал пыль с одежды. — Да что ты…

Договорить не смог. Получил от меня тыльной стороной ладони. Удар пришёлся в солнечное сплетение. Снова улетел, на этот раз пробив уже другую стену.

Прикидывал, что может сделать Василиса, если она снова свободна. Император в курсе о моём божественном артефакте. У него есть кристалл подчинения монстров и теперь чуть-чуть моей крови. Зачем?

Оказался рядом с Казимиром. Мужик сидел среди обломков кирпича и штукатурки. Отряхивался, проверял, не сломано ли что-нибудь.

— Полетели в Магинск! — сказал я. — Сейчас же.

Казимир посмотрел на меня. В глазах читалось понимание. Ситуация серьёзная. Кивнул, поднялся на ноги.

— Летим, — коротко ответил.

Вышли на улицу. Воздух показался освежающим после спёртой атмосферы лаборатории. Казимир взял меня за плечо крепким хватом. Почувствовал, как его магия окутывает нас обоих.

Взмыли в воздух плавно, без рывков. Ветер свистел в ушах, прохладил разгорячённое лицо. Земля проносилась внизу тёмным пятном, изредка пронизанным огоньками окон.

Полёт занял несколько десятков минут. Время тянулось мучительно медленно. В голове крутились самые мрачные предположения. Что если уже поздно? Что если Василиса уже добралась до императора?

Приземлились около стены Магинска грубо, с сильным толчком. Немного напугали караульных. Солдаты вскинули оружие — ружья, арбалеты, кто что успел. Но узнали меня в свете факелов. Опустили стволы и отсалютовали.

— Ты! — остановил ближайшего мужика указательным жестом. — Командира сюда. Быстро!

Солдат побежал, подняв тучу пыли. Слышал, как он кричит кому-то в темноте: «Магинский вернулся! Срочно дежурного!»

Через пять минут прибыл дежурный офицер. Молодой лейтенант с напряжённым лицом и всклокоченными волосами, видимо, поднимали с постели.

— Господин Магинский! — поклонился он. — Рапортую о…

— Забудь формальности, — прервал его резко. — Где моя мать? Василиса. Когда её видели последний раз?

Лейтенант подумал, нахмурился. Видно было, как он напрягает память.

— Вчера с утра, господин. Покинула город на рассвете вместе с группой для атаки. Но не вернулась.

— Сука… — выдохнул я. — Как выглядела? Как вела себя?

Мне рассказали. И всё это не предвещало ничего хорошего. Если я правильно понял ЗЛО вернулось. Как? В душе не чаю. Но похоже, что это так. Никак не укладывалось в голове. Клятвы… Их не обойти.

Подозрения превращались в уверенность.

— Приведи монголов, что были с ней. Сейчас.

Лейтенант послал солдата. Через несколько минут подошли трое монголов из личной охраны. Коренастые мужики с жёсткими лицами. С горем попалам мы друг друга поняли.

Всё встало на свои места. Её тело снова захватило ЗЛО. Вот так она избавилась от клятвы крови. Клятва была дана душой Василисы, а её душу кто-то выгнал из тела. Так что формально Василисы больше нет. Есть только оболочка со ЗЛОМ внутри.

И побежала эта оболочка к императору. Что моя кровь ему может дать? Зачем он охотился за ней так долго? Только если… Ритуал… с рождением полубожественного дитя со ЗЛОМ и рухом внутри.

— Всем спасибо, — кивнул монголам. — Можете идти.

Кивнул Казимиру. Полетели обратно в лабораторию.

Дядя Стёпа сидел на полу среди обломков мебели, когда мы прибыли. Мычал что-то себе под нос. Потирал шею, на которой всё ещё виднелись следы моих пальцев. Выглядел жалко и растерянно.

Подошёл к нему. Присел на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Она тебя научила отделять душу от тела? — спросил спокойно.

— Да… — голос хриплый, повреждённый. — Плюс та туша была цена за каплю крови. Каплю, Магинский! Да никто ничего не может с ней сделать. Даже я, великий алхимик. Клянусь! Это мелочь, которой я рискнул, чтобы…

Потёр лицо ладонями. Убивать его? Смысла нет. Всё уже сделано. К тому же тут формально не было вреда роду и мне. Моя мать сама дала то, что хотел дядя Стёпа. Цена казалась маленькой. Вот он и согласился.

Покачал головой. А я-то переживал. Вернулся домой, а ничего не происходит. Слишком всё спокойно… Хорошо же. На тебе, Павел, получай сюрприз.

Продолжал думать, зачем императору могла потребоваться моя кровь. Появился ещё один вариант. У него есть мощный кристалл подчинения монстров и теперь капля крови с моими способностями. Может, этого хватит для какого-то особого ритуала.

Посмотрел на дверь. Поморщился. Уже собирался уйти и разбираться с ситуацией, как алхимику резко стало плохо. Дядя Стёпа внезапно побледнел. Схватился за грудь обеими руками. Глаза широко раскрылись от боли или страха. Начал медленно оседать на пол.

— Что с тобой? — спросил.

— Не… не знаю… — прохрипел он. — Что-то внутри… рвётся…

Когда посмотрел на него духовным зрением, сразу заметил проблему. Душа начала отделяться от тела. Тонкие серебристые нити, связывающие духовную сущность с физической оболочкой, истончались на глазах. Ещё несколько минут — и связь оборвётся окончательно.

— Твою ж мать! — выругался.

— Помоги ему, Магинский… — попросил Казимир, вставая с пола. — Он не специально, просто… Просто…

— Идиот, — продолжил я фразу.

— Именно. Но наш идиот. Он не хотел тебя предать, так бы клятвы его убили. Его намерения были чисты.

— Ну конечно! — кивнул с сарказмом.

Закинул тело Лампы на освободившуюся кушетку. Рыжий парень выглядел мирно, словно просто спал. Посмотрел на две оболочки — своего алхимика и имперского воина.

Снова? Почему бы и нет…

Выпустил нейтральную магию и силу затылочника одновременно. Энергия потекла по каналам, заполнила весь организм. В груди заработал диск.

Схватил душу алхимика ментальными руками. Не дал ей раствориться в пустоте. Держал крепко, ощущая её вес, текстуру, уникальную духовную подпись.

Душа дяди Стёпы оказалась плотной, тяжёлой. Выпустил энергию души через диск. Диск в груди тут же активировался, засветился тёплым золотистым светом. Началось перемещение.

Впихнул душу дяди Стёпы в тело имперского воина. Процесс пошёл с огромным сопротивлением. Тело отторгало чужеродную сущность.

— Твою мать, — прошипел сквозь зубы. — Как же это сложно.

Но я был удивлён другим. Тело этого мужика действительно живо. Как такое возможно? Одному дяде Стёпе известно. Чувствовал, как медленно билось сердце. Как текла кровь по сосудам. Даже дыхание, которое не заметил сразу — очень слабое, едва различимое.

Но душа алхимика не хотела задерживаться в чужом теле. Словно два магнита одинаковых полюсов. Отталкивались друг от друга с нарастающей силой.

Пришлось увеличить напор души и магии. Концентрация требовала огромных усилий. Пот лился ручьём, мышцы напряглись до предела.

Порезал руку об осколок разбитой колбы. Кровь потекла тёмными каплями. Вылил немного крови в рот воина. Магия в моей крови должна помочь процессу адаптации.

Держал душу дяди Стёпы в теле силой воли. Сопротивление было адским. Каждая секунда давалась с трудом. Достал душу Лампы из пространственного кольца. Отправил её в родное тело.

Здесь процесс пошёл намного проще. Душа вошла легко, без сопротивления. Тут же прижилась, заполнила привычные каналы. Рыжий паренёк даже слегка улыбнулся во сне.

Но потом произошло нечто странное. Между душами дяди Стёпы и Лампы образовалась связь. Тонкая, почти невидимая, но прочная. На духовном и магическом уровне они оставались связанными.

— Что за чёрт? — пробормотал.

Связь пульсировала, укреплялась с каждой секундой. Словно между ними протянулся невидимый мост.

Минута. Вторая. Третья. Я продолжал держать обе души, направляя процесс. Напряжение росло. Мышцы сводило судорогой, в глазах начали плясать цветные пятна.

А потом произошла вспышка. Яркая, ослепляющая. Всё прекратилось разом. Связи стабилизировались, души закрепились в телах.

Тут же вскочил Лампа. Сел на кушетке, уставился на меня широко открытыми глазами. В них читался ужас, недоумение, благодарность — весь спектр эмоций одновременно.

— Я… — прошептал пацан дрожащим голосом. — Жив? У меня есть тело? Вы выполнили обещание?

— Ну… в целом и общем, как бы да, — кивнул, вытирая пот с лица. — Только тебя немного… модифицировали.

Рыженький тут же начал себя ощупывать. Руки, грудь, ноги — проверял каждый сантиметр тела. Когда нащупал чешую огнелиса на плече, побледнел до синевы.

Соскочил с кушетки, побежал к зеркалу. Уставился на своё отражение с ужасом. Трогал куски монстров, внедрённые в тело, и молчал. Просто молчал, не в силах произнести ни слова.

— Что… что он со мной сделал? — наконец выдавил.

— Улучшил, — сухо ответил я. — По его мнению.

Потом поднялся дядя Стёпа. Но уже в новом теле — в теле имперского воина. Осматривал мощные руки, сжимал кулаки, проверял рефлексы. Удивлённо щупал мышцы, словно не мог поверить в их реальность.

— Вышло! — гордо заявил он новым, более низким голосом. — Я теперь больше чем человек и не постарею никогда! Моё тело совершенно, и плевать на ранг магии. Я перенёс магию алхимии и артефакторики в себя. А тут ещё вода и огонь есть. Я, сука, гений!

Щёлкнул пальцами и направил волю на подчинение. Дядя Стёпа мгновенно упал на колени, словно его подрезали. Удивлённо уставился на меня.

— Чего? — тут же выпучил он взгляд. — Что происходит?

— Ты хотел быть полумонстром, получеловеком? — подмигнул ему. — А ещё использовать мою кровь. Ну получай. Помимо клятвы крови и души теперь ещё и подчинение монстров действует.

— Ха-ха-ха-ха! — разорвался Казимир, который молча за нами наблюдал все это время. — Тебя обыграли! Напрочь обыграли! Ахахахаха!

Дядя Стёпа ещё не до конца понял, что совершил. Ошибка номер один — недооценил меня. Ошибка номер два — переоценил себя.

— За всё нужно платить, — положил руку на его плечо. — И ты только начал расплачиваться.

Посмотрел на Лампу. Пацан медленно повернулся от зеркала. К моему удивлению, на лице была не гримаса ужаса, а слабая улыбка.

— Теперь я сильный! — заявил он неожиданно твёрдым голосом. — И смогу за себя постоять, и за род Магинских тоже!

Рот открыли мы все. Даже Казимир прекратил смеяться и уставился на парня.

— Чего? — вымолвил дядя Стёпа. — Ты… Тебе нравится?

— Конечно! — расправил плечи пацан. — Я теперь особенный. Не такой, как все. У меня есть сила защищать то, что важно.

В лабораторию вбежал Клаус. Лицо красное от быстрого бега, тяжело дышал. На лице написано крайнее напряжение.

— Срочное донесение из столицы! — заявил он, размахивая свёртком бумаги. Потом уставился на двоих — Лампу с кусками монстров и дядю Стёпу в чужом теле. — Что… что здесь происходит? Впрочем, не важно. Это же меня не касается?

Покачал головой. У Клауса здоровый инстинкт самосохранения. Не лезет в чужие дела.

— Наша сеть информаторов начала работать, — широко улыбнулся Бах. — Шпионы подобрались очень близко к дворцу. Информация первого класса!

— Отлично, — кивнул.

— Сегодня утром император в сопровождении двух женщин отправился инкогнито, — продолжил Клаус. — Направление — север.

Взял у него послание. Развернул — текст зашифрован стандартным шифром нашей агентурной сети. Пришлось несколько минут потратить на расшифровку. Клаус помогал, подсказывал особенности кода.

Когда прочитал содержание полностью, мир словно накренился.

Ольга… Она беременна от императора. У урода получилось осуществить свой план. И ещё хуже — с ним едет женщина, которая очень похожа на мою мать. Точнее, на то, что от неё осталось.

— Что делать, господин? — спросил меня Клаус. В голосе прорывалась тревога.

— Продолжайте работать, — поморщился. — Собирайте информацию.

— Ты! — указал на Казимира. — И ты! — повернулся к дяде Стёпе. — Отправляемся немедленно.

— Куда? — одновременно спросили они.

— На север, — выдохнул. — Раз туда едет сам император, нам нужно его опередить. Или хотя бы не дать ему завершить то, что он задумал.