Я предлагаю так: раз договорились, то писать сюда «правду, одну только правду, ничего, кроме правды». А не хочешь — не пиши совсем.

Значит, мне писать первому. Коротко о себе. Если коротко, тогда так: родился примерно в 1940 г., точно не знаю. Родителей не помню. Может, погибли, а может, я сам потерялся, когда эвакуировались. Рос в детдоме, воспитывался в детской исправительно-трудовой колонии. Имею три судимости за грабеж. Первые два срока отбывал в детской колонии, третий — в колонии строгого режима.

Какое значение в моей жизни имеет литература? Никакого, хотя книг прочел много, особенно когда сидел в крытой тюрьме. С ними, конечно, легче забыть свою жизнь, но зато хуже возвращаться к ней. Стихов никогда не читал, кроме переписанных в тетрадях лагерных поэтов и Есенина.

В кружок хожу потому, что мне нравится слушать, как рассказывает и читает стихи учительница.

Мой любимый писатель. Шолохов.

Книга, которая больше всего понравилась мне, — рассказ «Судьба человека». Читал и плакал. Все думаю: если Шолохов сам не испытал такого, то как же он смог так написать? Или это и есть настоящий талант писать? Когда прочел этот рассказ, ходил как пришибленный и все повторял: «За что ты меня так, жизнь?..» Здорово сказано! А сколько людей было бы счастливо, если бы не война!

Мой любимый поэт. Раньше знал одного Есенина, он и был моим любимым поэтом. А сейчас очень задели стихи поэта, которого учительница читала нам как-то. Он сам погиб на войне еще совсем молодым, а какие успел написать стихи! Особенно запало в душу одно стихотворение, где он пишет о своем поколении. Хотелось бы послушать или прочитать его еще раз, а вот фамилию не помню. Кажется, Коган. А еще он написал хорошую песню, которую часто передают по радио, «Пьем за яростных, за непохожих, за презревших грошевой уют». Сам-то я мечтаю об этом грошевом уюте, как о счастье, но все-таки отличный, наверное, был парень, этот поэт. Я не совру, если скажу, что запросто отдал бы ему свои двадцать шесть лет и сколько там мне еще причитается, чтобы он жил и писал хорошие стихи. Не посчитайте это за дешевку, мне-то ведь особенно нечем дорожить в жизни, хотя, по правде, и умирать ничуть не хочется, но за такого парня не жалко.

Кажется, я слишком уж расписался тут: еще другим места не хватит…

Мой девиз? Чего не знаю, того не знаю. Живу так, без девиза.

Мое представление о счастье. Быть нужным кому-то, иметь родителей, братьев, сестер. А еще счастье — это свобода. Будь я свободен и чист, я бы тоже взялся искать своих родных, находят же некоторые. Но такой, какой я есть, уж никому навязываться не стану.

Несчастье всего этого не иметь. А самое большое несчастье — война. Если бы у меня была возможность, я бы перестрелял всех, кто затевает эти войны. А еще лучше: заставил бы их пережить то, что пережил сам.

Недостаток, который вызывает у меня отвращение, — подхалимство. Ух, как я ненавижу этих лизунов!

Недостаток, который я склонен простить. Хвастовство. Жалко, что ли, если человек выдумывает себе жизнь, раз у него в настоящей ничего хорошего не было.

Уф! Ну, с меня, кажется, все. Помните, парни, — писать только правду или не писать совсем.

Коротко о себе. Как это коротко? Родился, бродяжничал, судился. Вот и все. В канцелярии есть толстая папка, в ней вся моя жизнь. Там все: когда, где, за что?

Какое значение в моей жизни имеет литература? Книги я люблю. Не все, конечно, а такие, что за душу берут. Читаешь и думаешь: не у одного у тебя так дрянно сложилась жизнь. Не люблю книги о преступниках. Прокатятся по колониям, наслушаются чепухи, а потом пишут все это, а больше сами выдумывают, чего никогда не бывает, правду-то им все равно никто не сказал. Вот Достоевский уж сам испытал, так и написал по-человечески. Сильная книга «Записки из мертвого дома».

Мой любимый писатель. Горький. Люблю все его рассказы: «Челкаш», «Мальва», об Италии, «На дне» мне нравится. Особенно Сатин. Тоже отброс общества, а душу имеет, и слова у него, дай бог каждому чистому так сказать. Любимый поэт — Есенин.

Мой девиз: «Не сдаваться. Пока веришь — борись!» (Расшифровывать не стану, это мой девиз, и каждый пусть понимает как хочет.)

Мое представление о счастье. Прочитал написанное до меня «иметь родных». Это уж смотря каких. Бывает, что лучше их совсем не иметь. Видно, действительно, счастье — это то, чего у тебя нет. Свобода — счастье. А если вообще — это иметь верного друга, для которого тебе ничего не жаль и ему тоже. Несчастье — потерять такого друга. А самое большое несчастье — узнать, что друг тебя поедал.

Недостаток, который внушает мне отвращение: лицемерие — раз, предательство — два. Остальное все могу простить.

Коротко о себе. Скажу так же, как сказали до меня. Родился, учился, бродяжничал, а в основном судился. А писать по-настоящему тетради не хватит. Жил не так, как надо бы, но винить никого не виню, кроме себя. Начать бы все сначала, да ведь жизнь не диктант — учительница сказала: много ошибок, перепишите заново, — уже не перепишешь.

Почему записался в литературный кружок? Интересно. Читать я всегда любил, а вот над книгами как-то не думал. Для того и читал, чтобы ни о чем не думать. Моя любимая книга? Кажется, неувязка тут выходит. Нет у меня любимой книги. Раньше «Бориса Годунова» очень любил, даже наизусть выучил. Гришка мне нравился: мало пожил, сколько звону наделал. А сейчас уже не то все.

Мой любимый поэт. Пушкин. «Если жизнь тебя обманет, не печалься, не грусти…» Я его и раньше много читал, а этого стихотворения как-то не встречал. Услышал первый раз недавно на уроке, разыскал в библиотеке и сам несколько раз прочел: «Все мгновенно, все пройдет, что пройдет, то будет мило». Хоть неправда, а — хорошо!

Мой девиз. Не знаю. Раньше у меня их много было, все на себе выкалывал. Разденусь — не человек, а ходячий плакат. И «Смерть легавым, жизнь блатным!», и все девизы воровские на мне есть. А теперь и позагорать не придется, толпу соберу.

Тут до меня написали: «Пока веришь — борись!» Тоже верно. А если не веришь? Если всю жизнь верил не в то, что надо? Тут уж не до девиза.

Мое представление о счастье. Опять мне ничего не ответить. Я не знаю, что такое счастье. Когда голоден, поесть хорошенько — счастье. А когда сыт? В пятнадцать лет я думал: быть вольной птицей — счастье. Жить опасностью, искать ее, заставить уважать себя, преклоняться перед собой! Все это было, вот не было только счастья. А когда встал вопрос: жить или нет, — оказалось, что умирать не за что. По утерянному не плачут. Стал жить. И вот только сейчас понял, что та скучная жизнь, от которой отказывался с презрением, и есть, наверное, счастье. Но утверждать это не могу, потому что такой жизни не знал. Не могу я сказать и о том, что счастье — свобода, я жду дня освобождения, а чем ближе он, тем больше страха. Я столько сижу, что знаю только эту жизнь, а там придется начинать новую. Как это у меня получится — не знаю. Для меня воля — чужая страна, и я понимаю, что нелегко мне придется. Вот освобожусь, поживу, тогда смогу сказать, что такое счастье. Ну а несчастье — это на тридцать седьмом году жизни понять, что выбросил лучшие годы коту под хвост.

Недостаток, который вызывает у меня отвращение, — подхалимство.

Прощаю глупость. Не виноват же человек.

«Правду, только правду». Не верю я этому. Никто не станет перед другими раскрывать свою душу, а то увидят, какая она грязная. Так что все, что пишут здесь, — чистейшее фуфло, я и читать не стану — не стоит. Все приходят сюда, чтобы посмотреть на учительницу. И я за этим же. А что делать? Хоть посмотреть разрешают. Хе-хе! Любимых книг и писателей у меня нет, они мне и не нужны. «Хочешь жить — умей вертеться» — чем плохой девиз? Здесь все так живут. Сам я сволочь, но таких сволочей, каких сюда столкали всех вместе, в мире не отыщешь. А о счастье я даже могу песенку спеть: «Счастье в жизни — глупый попугай, я пойду оплаканный по свету…» Сказал бы я, что для меня счастье, да не стоит, лист вырвут, хорошую тетрадь испортят. Вот и я написал «правду, только правду». Только подписываться уж не буду: хочу еще походить сюда, посмотреть на учительницу.

Коротко о себе. Да уж так же, как остальные. Родился, недолго бродяжничал, долго сижу. Можно бы и больше, да хочется не о себе сказать. Прочел то, что тут намарал кто-то до меня, и зло взяло. Что же ты, фраер дешевый, других-то с грязью смешиваешь? Что ты сволочь — это ясно, а почему все-то ими стали? Или тебе так легче: думать, что и ты не один, значит, все можно. Есть среди нашего брата такие, делают подлости и орут: «Что, я один такой? Все мы из одного теста!» Нет, парень, не все. Что написал ты правду, с этим я согласен. Просто она у тебя такая, твоя правда. Был у меня когда-то друг, умный человек, все говорил мне: «Что ты, Леха, правды доискиваешься? У нас с тобой одна, а у ментов другая. И никогда наши правды не сойдутся». Недавно я от одного паренька то же слышал, похоже получалось вроде так: у нас одна правда, у администрации другая, а у учительницы третья. Я долго думал и вот решил: правда, если она настоящая, — одна. И неправда — тоже. Все остальное вранье.

Для чего я записался в литературный кружок? Интереснее жить стало с этими спорами. Слышишь ты, Несчастливый, только поэтому я сюда хожу. Мысли новые появились, не только о себе, а и о других стал думать. А на учительницу я могу и в классе на уроках насмотреться вдоволь.

Мой любимый писатель. Вот ведь беда, фамилия длинная, не наша, не смогу написать. Его книга как раз и любимая — «Спартак», много раз перечитывал. «Овод» тоже книга что надо. Вообще я люблю такие, где о сильных, настоящих людях говорится. Они имели в моей жизни то значение, что я гордился героями, переживал за них.

Мой любимый поэт. Любимого нет, такого, к которому бы возвращался много раз, думал о нем. А нравится Лермонтов: «Белеет парус одинокий», «Утес». Еще очень понравились строчки, которые недавно записывали в тетради. Сразу запомнились и в душу врезались.

«Нет, лучше с бурей силы мерять, последний миг борьбе отдать, чем выброшенным быть на берег и раны горестно считать».

Написал их польский поэт, а фамилию учительница не сказала, или я забыл.

Мой девиз. Я от него не отступал и не отступлю: «Погибай, но товарищей выручай». Хоть и обидно бывает. Товарищи-то давно и думать обо мне забыли, гуляют на свободе, а я за них да за то, что не назвал никого из них, сижу вот здесь. Но все равно в дружбу настоящую верю. Другое дело, что не те, видать, товарищи попались.

Мое представление о счастье. Счастье — это сначала свобода. А потом встретить женщину, которая поймет и простит прошлое. Жить с ней, иметь детей, воспитывать их хорошими людьми — вот счастье. Мало? Только мне больше и не надо. Знаю, что большинство из нас думает о счастье так же. Я, конечно, не имею в виду таких дешевых фраеров, вроде того, что писал до меня. Такие, освобождаясь, кричат: «Все! За рубль больше не попадусь, сидеть — так за миллион». А что ему от этого миллиона баланда гуще покажется, что ли? Недавно один такой уходил, пришли за ним, а он куражится: «Не пойду, — орет, — отсюда, пока мне ворота настежь не откроют как в колонию, так и из колонии». Я ему говорю: «Пусть тебе сейчас хоть все заборы выломают или самолет подадут, вернешься ты сюда, потому что ничего ты еще не понял». Он мне ответил: «Ну и что, хоть поживу, погуляю по-настоящему. Счастье узнаю». А счастье для таких, как он, — это побольше водки да женщин. Видно, еще не понял, что женщины, которые с тобой за деньги, тебя и не вспомнят. Да и самому через год некого будет вспоминать: все на одно лицо покажутся. Только ведь вот еще что. Встречал я совсем неплохих парней, которым надо было такого же счастья, что и мне. Уходили — прощались навсегда, а через год возвращались. Значит, и за такое маленькое счастье надо еще бороться. Убить в себе все, что потом помешать сможет. А может, главное — подготовить себя к самому тяжелому, ко всему, что может произойти.

Представление о несчастье. Одиночество в неволе. Недостаток, вызывающий у меня отвращение? Я уже написал. Не терплю болтливых дураков, которые ничего не понимают в жизни, а орут так, что только их слышно. По ним и обо всех нас судят.

Недостаток, который я склонен простить, — упорство в своих ошибках. Надо объяснить человеку, что он неправ, терпение тут надо.

Коротко о себе. Родился в 1939 году, ходил в детский сад, потом в школу, потом пошел в колонию. Вот и все. А вообще, странно: родители честно трудились, а я вор. Жили хорошо, а начну вспоминать — ничего не помню. В садик вроде в коротеньких штанишках ходил, в школу пошел — костюм справили, а сейчас робу эту надел. Вот и вся жизнь. А воровать начал так, от скуки и спьяну еще.

Зачем записался в литературный кружок? Время быстрее проходит.

Ни книг, ни любимых писателей у меня нет. Толстые книги вообще читать не могу, терпения не хватает, уж лучше сразу конец посмотреть. Стихи не люблю и не понимаю. У нас в бараке тоже один такой живет, что все сочиняет. Жаль глядеть, и чего человек мучается? Сказал бы так — нет, ему обязательно рифму какую-то надо.

Мой девиз: «Быстрей бы срок прошел».

Представление о счастье, Свобода, наверно. А какое здесь еще может быть счастье? Ну, а несчастье — тюрьма, особенно если одиночка. Сидишь один, как сыч, и хоть вой.

Недостаток, который внушает мне отвращение. Черт его знает, вообще, крикунов не люблю. Зачем навязывать свои мысли кому-то. Каждый пусть живет как хочет. Недостаток, который я склонен простить, — а я все прощаю. Нет охоты связываться да ругаться.

Ну, вот и все. А то все пишут, значит, и мне надо. Написал правду.

Коротко о себе. Вырос у моря. Дед и отец почти всю жизнь проплавали, потому что, если живешь у моря, другого дела для мужчины быть не может. Я тоже начал, как они, но одно происшествие все изменило. Но я ни о чем не жалею. Так и на суде сказал: «Знал бы, что судить будут, еще не так бы отдубасил». Родные меня не осуждают, они поняли. Обидно только, если в море больше не пустят.

Почему записался в литературный кружок? Надоело слушать в бараке дурацкие анекдоты и дикие выдумки разные о женщинах. А сосед мой на это большой мастер. Пока в школу не ходил, еще мог терпеть, слушать. Думал, пусть себе сочиняет, это он от злости, что сам-то ничего хорошего не испытывал. А сейчас не могу, тошнит меня от этих разговоров. В школе все чистое, человеческое, а как нет занятий, придешь с работы и сиди, как болван, слушай эту чепуху. Поэтому и ухожу из барака в кружок.

Какое значение имеет в моей жизни литература? С детства любил читать о море. Мечтал путешествовать, увидеть дальние страны. Уроки литературы я люблю. В нашем классе учительница Татьяна Николаевна, она хорошая, знает свой предмет. Для нее, видно, литература большое значение имеет в жизни, а для меня только в детстве была настоящим увлечением. И писатели любимые были, и книги, которые по десять раз перечитывал. А сейчас уже не то все. Своя жизнь так сложилась, что и не до книг вовсе.

Стихи я люблю слушать. Татьяна Николаевна очень хорошо читает. Глаза даже у нее при этом светятся как-то, а закончит — грустная такая становится, будто с родным человеком рассталась. Только вот этих стихов о буре, что записал до меня человек, я от нее не слышал. Хорошие слова, верные. Интересно, он не моряк был, этот польский поэт?

Мой девиз: «Крепись, как бы ни было тебе тяжело. Свяжи свою боль в морской узел, чтобы она задохнулась в тебе, а то она сама задушит тебя, превратит в половую тряпку».

Мое представление о счастье. Я, конечно, перечитал все, что тут до меня написали. Очень правильно один решил: и за маленькое счастье надо бороться, убивать в себе, что может потом помешать. Это верно. А то будешь и сам несчастливым и другого еще сделаешь горемыкой. Я почему об этом пишу? Очень мне обидно смотреть на нашу Татьяну Николаевну. И красивая она, и умная, и смелая. Не побоялась выйти замуж за парня, который всю жизнь по колониям. Только, видно, что несчастливая она. Как подумаешь: такую бы только на руках носить, а он, подлец, что делает? Но вот ребята рассказывали, что совсем он неплохой парень и любит ее очень. Может, как раз это у него и получилось: не подготовил себя к свободе.

Написал это не затем, чтобы посплетничать, а потому, что мне действительно очень жаль учительницу.

Ну а для меня самого счастье — это свобода и море. А пока жду маленького счастья: скоро приедут на свидание жена и сыновья.

Недостаток, который внушает мне отвращение, — трусость. Все остальное могу простить.

Коротко о себе. Когда я родился, мои мама и папа были очень счастливы. Они долго ждали ребенка, уже не верили, что судьба их помилует. Учился я хорошо и приносил родителям только радость и удовлетворение жизнью. Но время было такое, что мне пришлось бросить учебу, погубить прекрасный талант, в который родители верили и надеялись, и пойти работать. Но так как я был неглупый и послушный, то и на работе стал добиваться успехов. Я не догадывался, что несчастье поджидает меня за углом моей честной жизни. Оно набросилось на меня, как вулкан, изничтожило все, чего я добился, в слезы и горе повергло моих родителей. Я встретил подлую, глупую, грязную и мерзкую женщину. В моей неприкосновенной душе пышным букетом расцвела любовь к ней. Эта подлая тварь вышла за меня замуж, но не моя всепоглощающая великая любовь нужна была ей, а дорогие тряпки, золотые вещи. Ради нее я переступил порог своей незапятнанной совести, презрел бушующий страх и преступил закон. Она, как заслуженная артистка, притворялась, что любит, а я наивный, чистый, как буйно играющий ручеек, верил, глупый, ей. А сейчас, пустив молодую цветущую жизнь под колеса, в каменный обрыв, она отказалась от меня. В моей душе не осталось любви к ней, пышный букет роз любви завял, не дозрев, она не нужна мне больше, эта грубая женщина. Я хочу только отомстить, увидеть лживые слезы, лицо, изуродованное поздним раскаянием. Но моя месть будет не похожа на рукоприкладную месть мужика, я отомщу ей своим величием. Вот что я смог рассказать о себе. О своей нечеловеческой, рычащей, как дикий зверь в клетке, обиде.

Почему я записался в литературный кружок. Чтобы быть выше этой нелепой, униженной жизни.

Литература в моей жизни имеет большое значение.

Ею я хочу добиться того, что упустил в лучшие, брызжущие алым соком годы жизни. Я хочу творить произведения искусства.

Любимых писателей и книг у меня нет. Когда занимаешься самовыражением своих мыслей, то книги только мешают. Я вижу жизнь не хуже тех, чьи книги печатаются только потому, что они имели возможность учиться и сумели пробить себе просторную, усыпанную удовольствиями дорогу.

Стихи писать не пробовал, считаю это пустым занятием. А читать их — тем более занятие глупое. Мне кажется, люди просто одеваются в красивые одежды для своей души, когда говорят, что любят стихи. Наша учительница — исключение из этого всеобщего и всемогущего правила.

Мой девиз: «Иди к своей цели любыми путями. Пусть тебе плюют вслед не умеющие красиво мыслить бараны, пусть они плюют даже тебе в лицо. Что тебе до них, твоя цель окупит их неуемное презрение».

Мое представление о счастье. Счастье — это что-то великое, огромное, полное большого смысла. Подняться на вершину и увидеть, как те, кто раньше презирал тебя, кусают злобно губы от зависти, а женщина, которая по глупости своей и нищете душевной отвергла тебя, теперь ползет к твоей вершине, обдирая руки в кровь о горячие камни. Это счастье. Стоять, высоко подняв гордую, независимую голову, и смеяться над тем, кто ползет и копошится внизу.

А здесь, где забор закрывает все радости молодой творческой жизни, здесь для меня счастье — досрочно освободиться.

Несчастье — это быть за этим забором среди грубых людей, быть лишенным всех удовольствий прекрасной, манящей звонкими и неясными голосами свободы.

Недостаток, который вызывает у меня отвращение, — рукоприкладная грубость.

Недостаток, который я склонен простить, — доверие к людям, не достойным доверия, унизительное поведение перед недостойными людьми из-за стремления сохранить свое внутреннее «я».

Тут на первой странице написали, что сюда только правду писать, вроде бы как на суде. А что толку-то. Кто правде поверит? Я и на суде правду сказал, так они сами потом мне упрек сделали: молчал бы, признал свою вину или сказал бы, что тот на тебя первый напал, а ты спьяну и размахнулся. Срок бы, значит, меньше получил. Умные, ученые вон как рассудили, а я-то, дурак, правду захотел. Сказал им: вы за то меня судите, что судим был, а остальные не были. Так поймите же, не мог я его убить, не мог, и все. Мы с ним вместе спали, хлеб делили, за что же я его убью? Нет, говорят, слышали люди, как он тебя каторжником обозвал, а ты поленом его по спине — это, мол, тоже видели. Пусть, говорю, так, я пьяный был и не помню, так неужто такой мужик от этого полена по спине сразу и загнется? Нет, говорю, вам виноватого искать неохота, а за меня, судимого, какой спрос. Неправду, что ли, сказал? А вышла эта неправда пятью годами в довесок к десяти. Вот она какая правда.

На остальные вопросы мне отвечать нечего. Книги все врут: в них все правильно и справедливо, а в жизни наоборот.

Девиза у меня никакого нет, да и прослушал я, что это такое, когда учительница объясняла. А счастья нет, так же как и правды, потому что если раз сидел, то теперь свободы не видать как своих ушей. Так что несчастье — это один раз дать кому-нибудь по уху, а потом уж, где кого ни били, ни побили, — все будешь виноват. Вот так.

Записался я сюда потому, что здесь и на уроках отдыхаю. Все.